Шаира Баширова – Судьба (страница 2)

– Вот Замира, привёз тебе помощницу, будет тебе по хозяйству помогать. – устало сказал Каримакя. Пугливо озираясь, Саодат встала, как вкопанная и не могла сдвинуться с места.

– Ну, чего встала? Проходи, садись на тахту, сегодня поешь и ложись, а завтра рано вставать придётся, работы много. – сказала Замира и тумаком подтолкнула девочку к тахте.

Та вся трясясь, села на край курпачи, постеленной на тахте и молча уставилась себе под ноги. На столе стояли лепёшки, кишмиш и орехи. Хозяин вымыв руки, залез на тахту и сев в центре её, облокотился на подушки. Ему принесли машхурду в косушке и деревянную ложку, такую же подали и Саодат. Хотя она и не ела целый день и голод сводил желудок, есть она не могла.

– Ешь давай, ты же голодная. Небось мачеха тебе и супа то не давала… – бормоча себе под нос, говорил хозяин и отправлял себе в рот очередную ложку супа, куда накрошил кусочки лепёшки.

Саодат взяла в руки ложку и неуверенно начала есть. Постепенно успокаиваясь, она доела суп, хозяин был прав, такой она ещё никогда не ела. Горячая похлёбка ей очень понравилась, чувство голода проходило. Она робко посмотрела на хозяина, который и сам не отрываясь смотрел на испуганную девочку. – Не бойся, теперь ты здесь будешь жить, помогать Замире по хозяйству. Она тебя научит всему, ты привыкнешь. А сейчас иди отдыхай, тебе покажут где ты будешь спать. – с этими словами Каримакя провёл ладонями по лицу и возблагодарив Аллаха за посланный ужин, встал и спустившись с деревянной тахты, пошёл к себе спать.

Замира позвала Саодат и провела в дом. Там она ей показала комнату, которую освещал единственный, самодельно сделанный из ваты и масла на блюдечке фитиль. Комната была без мебели, лишь в встроенном шкафу, сложена кое-какая пасуда и прямо на полу сложены одеяла, курпачи и подушки. Замира велела девочке постелить одну курпачу к стене и бросила ей подушку и одеяло.

– Ложись, завтра рано вставать. – сказала женщина и с этими словами вышла, оставив девочку одну. Уставшая Саодат, наконец расслабилась и легла. Но уснуть никак не могла. Всё, что происходило с ней сегодня, казалось ей сном и завтра проснувшись она окажется в своей хижине, бедной, убогой, но такой родной, где она родилась и выросла. С этими мыслями она наконец уснула. Когда её окликнули, Саодат сразу открыла глаза и не понимая, где она, посмотрела по сторонам и вспомнила весь вчерашний день. Она быстро поднялась и вышла из комнаты. Перед ней был большой двор, в середине которого был ховуз, это типа небольшого пруда, где плавали мелкие ребешки. За ним насажены разные цветы и райхон, несмотря на раннюю весну. А дальше фруктовые деревья, ещё оголенные от листьев, но в цвету. Такой красоты Саодат никогда в жизни не видела.

– Давай, разожги самовар, хозяину чай готовить надо, вон там возьми сухие сучья и вот в эту трубу кинь. – объясняла Замира.

Девочка послушно ей повиновалась. Протирая ручками глаза от едкого дыма, Саодат молча выполняла работу. Наконец самовар закипел, Замира тем временем готовила завтрак. На тахте стояла небольшая хантахта, женщина постелила цветную скатерть из ситца, видимо сшитую из материи и поставила на неё вчерашние лепешки, кишмиш и очищенные орехи. Из дома вышел хозяин, Замира быстро подойдя к нему с абдасой (медный кувшин для умывания) и полотенцем, стала поливать воду на руки. Каримакя умылся, вытер лицо и руки и подойдя к тахте, залез на неё и подобрав под себя ноги начал есть. Замира вынесла из кладовки каймак и творог и поставила перед мужем. В доме была корова, большая роскошь в те непростые времена. К нему вышел сын, детина лет восемнадцати, в белом яхтаке и таких же штанах и тюбетейке на лысую голову. С крепкими плечами и ростом выше среднего, со сросшимися бровями и крупным носом, он походил лицом на мать. Поздоровавшись с отцом, он сел рядом. Женщины ели отдельно от мужчин, на другой тахте, которую огородили занавеской из того же материала, что и скатерть. После завтрака закипела работа. Надо было прополоть огород, где были посажены овощи, подмести двор, вымыть посуду, постирать… Для Саодат началась новая жизнь, которая была ей чужда и неведома. Страх прошёл, она вроде немного успокоилась и делала всё, что ей приказывали. Надо было привыкать жить с новыми людьми и подлаживаться к их быту.

Шли дни, Саодат понемногу привыкла к новой жизни в чуждой ей семье. Вставая ранним утром, не высыпаясь, она ставила самовар, готовила завтрак, затем до обеда работала в доме, делая мелкую работу. Каждый день был похож на предыдущий. Хозяин часто уезжал куда-то и возвращался затемно. Чем он занимался, Саодат не знала, да ей и не надо было этого знать. Грузный, с отвислым животом и густой бородой, Каримакя выглядел старше своих лет. Тюбитейка на лысой голове будто прилипла, он её никогда не снимал. Может ночью, девочка этого не видела. Однажды, когда Саодат уже спала, она почувствовала над ухом хриплое дыхание хозяина. Открыв глаза и увидев перед собой лицо хозяина с блестящими в темноте глазами, она вздрогнула и вся с'ежилась и сжалась в комок. Но Каримакя не смотрел на неё, а с дрожащими руками шарил по её худому телу.

– Не надо, пожалуйста, не надо… – шептала она в страхе, не понимая, что происходит.

Её словам не внимали, желание этого зверя было не остановить. Он взял её грубо, кусая её хрупкие плечи и слюняво целуя в губы. Саодат просто крепко закрыла глаза, чтобы не видеть, как измываются над её девичьем тельцем. Лишь стонала и раз вскрикнула от резкой боли внизу живота. Через несколько минут тело хозяина обмякло и он оставив в покое девочку, опрокинулся рядом на подушку и захрапел. От пронизывающий боли и стыда Саодат не могла уснуть и забившись в угол так и просидела до утра. Утром, когда Каримакя уехал, к Саодат в комнату вошла Замира. Подойдя к девочке, она погладила её по голове.

– Ну что поделать-то моя хорошая? Уж такая у нас доля женская. Все через это проходим. Терпи и молчи, так положено. Сегодня отдыхай, сами управимся. – сказала Замира и с этими словами поставила перед Саодат небольшой поднос с едой и вышла.

Кусок в горло не лез, лишь слёзы от боли и обиды текли по её щекам. Она и не заметила, как уснула, видимо устала очень. Проснулась Саодат почти к полудню, но из комнаты выходить боялась. Ей казалось, что об этом позоре знают все в доме и наверное осуждают и смеются над ней. Опять пришла Замира.

– Что ж ты не поела ничего? Так и заболеть можно. Ну ка давай, поешь, а я потом заберу поднос, да и хозяин уже вернулся. Правда о тебе ещё не спрашивал. Так что можешь и не выходить из комнаты сегодня, завтра с утра выйдешь. – сказала женщина. Замира ушла, оставив Саодат одну. Перед уходом она зажгла в комнате фитиль, который мигая, тускло освещал небольшую комнату девочки. Ночью девочка бредила и стонала, но её никто не слышал… Утром её разбудила Замира, надо было работать и Саодат молча подчинилась. Через пару дней к ней опять наведался хозяин, зная, что произойдёт, Саодат напряглась и не издавая ни звука вынесла очередную пытку. Так продолжалось несколько месяцев, пока Саодат не почувствовала внутри себя какие- то перемены, её тошнило от любого запаха и рвало после еды. Заметив это, Замира смотря на неё, качала головой. Саодат забеременела. Девочка навряд ли понимала, что с ней происходит, она постоянно плакала, ей не хотелось жить. Но работа не ждала. Видимо организм был слабый или возраст не подошёл, а может постоянные домогательства со стороны хозяина стали тому причиной, но у Соадат случился выкидыш. Резкая боль, от которой девочка вскрикнув присела, привлекло внимание Замиры. Увидев кровь на ногах у Саодат, женщина взяв её за руку завела в комнату.

– Ну вот, этого только не хватало! Возись тут с тобой – недовольно говорила Замира, доставая старые тряпки и протягивая девочке.

Так прошёл год, за ним второй. Саодат не по годам повзрослела. Она часто подумывала о побеге, ей был противен хозяин, который беспардонно заходил к ней ночью и измывался над её юным телом. Его храп и толстое тело вызывали у девочки отвращение. Но что она могла сделать? У неё никого не было, да и куда идти? Но отчаянье и усталость взяло над страхом вверх. Однажды глубокой ночью, когда в доме все спали, Саодат тихонько вышла из дома, не зная местности, она просто пошла по просёлочной дороге. В темноте, на ощупь, чувствуя ногами дорогу, не оглядываясь, Саодат почти бегом шла в неизвестность.

Глава 2

Было ли Саодат страшно…она не знала. Да и думать об этом не могла. Единственным её желанием было скорее убежать. Убежать так далеко, чтобы больше никогда не видеть лица своего насильника. Девочка не знала сколько времени прошло, но и останавливаться она тоже боялась. А вдруг её поймают и вернут обратно? От этой мысли её сковывал страх. И это придавало ей сил бежать дальше, не разбирая дороги. Светало, наконец Саодат стала различать дорогу и оглянувшись назад она не увидела кишлака, из которого несколько часов назад выскочила без оглядки, чтобы никогда больше туда не возвращаться. Началась узкая тропинка, она вела то в гору, то резким спуском с горы.

– Что ж, если есть дорожка, значит и конец у неё есть. – думала Саодат.