Шаира Баширова – Обними Меня Крепко (страница 17)

– Ну что Вы, Лев Евгеньевич, мы люди простые, какое отчество, просто Анисья, – смутившись, стесняясь Льва Евгеньевича, ответила Анисья, Павел ей поддакивал.

И… Павел тоже расслабился, впрочем и Лев Евгеньевич изрядно выпил. Камелия Георгиевна выпила немного дорогого вина, Анисья пить отказалась, сказав, что и вовсе не пьёт. Но она была голодна, в ресторане от напряжения и волнения, Анисья так и не смогла ничего поесть, правда и не знала что поесть, от изобилия блюд. Но и тут стол ломился от разных вкусностей и деликатесов, женщина отродясь такого не только не ела, но и не видела.

– Вот ведь как люди живут… и мой сын так жить будет. Может и нас в город заберёт, к себе, – мечтала Анисья и была в этом уверена.

Но у Максима этого в планах не было, он вообще не думал о матери, об отце, тем более. Тем не менее, с аппетитом поев, мужчины, изрядно выпив, наконец легли спать. Для Анисьи и Павла отвели комнату Дианы, благо, кровать у неё была огромная.

Ну а молодые, погуляв по городу, приехали на квартиру к Диане, хотя её родители хотели, чтобы молодые жили с ними. Но была первая брачная ночь и они согласились оставить их одних. В зале накрыли стол, понимая, что молодые приедут не одни и захотят продолжить вечер. До утра никто не уснул, продолжив веселиться и танцевать. Две подруги Дианы, её однокурсницы, Алёша с Витей и двое парней, однокурсники Максима, от души повеселились до самого утра и ранним утром, попрощавшись с Максимом и Дианой, вышли из квартиры.

Алеша и Витя поехали на автовокзал, остальные ребята разъехались по домам. Молодые уснули, проводив гостей и проспали до самого обеда.

Проснувшись, Максим вспомнил про мать и отца, надеясь, что они рано утром уехали домой.

– Доброе утро, любимый… – потянувшись к нему, произнесла Диана, ожидая, что Максим обнимет её и непременно поцелует.

– Какое утро? Время почти два часа! Есть охота, поднимайся, я в ванную, – вскочив с постели ответил Максим и в одних трусах вышел из спальни.

Диана в недоумении села на кровати, глядя ему в след. Она с грустью взглянула на подвенечное платье, которое сняла вечером и бросила на стул. Она надела халат и скомкав подвенечное платье, сунула в пакет.

– И что теперь с ним делать? Ммм… вроде у Нелли в декабре свадьба, отдам ей, мы с ней носим одинаковый размер, – пробормотала Диана, машинально сунув пакет в шкаф, между вещами.

Она прошла в ванную комнату и приоткрыв дверь, заглянула туда. Максим стоял под струями воды, его крепкое тело блестело. Диана в восхищении подошла ближе, её охватило желание, ведь в последние дни, Максим не был с ней близок, говоря, что очень устаёт с хлопотами со свадьбой, хотя все хлопоты и взяли на себя её родители. Но она не привыкла ему перечить, для этого она слишком его любила и… что греха таить, побаивалась и очень боялась потерять. Раздевшись до нага, она шагнула в ванну и прижалась к нему сзади, заставив его вздрогнуть от неожиданности.

– Диана! Ты с ума сошла? Так и удар хватить может! – воскликнул Максим, схватив её за хрупкие плечи и её он точно напугал.

Глядя на испуганное лицо жены, на обнажённое, красивое тело, Максима охватило возбуждение, он резко прильнул к её губам и страстно стал целовать, довольно грубо обнимая.

Сделав своё дело, тяжело дыша, он вышел из ванны и обернулся полотенцем.

– Ты помойся, я побриться должен, – не глядя на девушку, сказал Максим, поворачиваясь к зеркалу над умывальником.

– Чёрт… бритвы же нет… – пробормотал он, тут же выходя из ванной комнаты.

Диана, ополоснувшись, вышла следом за ним, надев свой халатик. В спальне она переоделась и прошла на кухню, где Максим сидел за столом и ел холодную курицу с зелёным горошком.

– Кофе мне завари, – попросил он, поглядывая на Диану.

И тут ему в голову пришла мысль, что вот так, с нелюбимой женщиной, ему придется жить годы. Его охватила тоска, но и в эту минуту, думая об этом, Максим не думал о Диане, он жалел себя. Поев, они поехали к её родителям, где к своему удивлению, Максим увидел и своих родителей. Они сидели на большой кухне и мирно разговаривали. Увидев сына и невестку, Анисья вскочила со стула и с виноватым видом посмотрела на них.

– А я думал вы утром уехали домой. Здравствуйте, Лев Евгеньевич, Камелия Георгиевна… здравствуйте. Привет, батя, ну как вы тут? – присаживаясь напротив отца и внимательно приглядываясь к нему, чтобы увидеть, пил он или нет, сказал Максим.

– Мамочка? Папа… здравствуйте… мама… папа… – смущаясь, произнесла Диана, глядя на свекровь и не смея взглянуть на свёкра.

– Ты ж моя голуба! Спасибо, что мамой назвала, папой… храни тебя Господь. Мы с отцом и собирались уходить, верно, отец? – сказала Анисья, с виноватым видом посмотрев на сына.

– Нас видимо ещё не скоро назовут мамой и папой… – недовольно пробормотал Лев Евгеньевич, заметив, что родители Максима с опаской посматривают на своего сына.

– Что же вы встали? Садитесь, столько всего на столе… как ты, дочка? – сказала Камелия Георгиевна, ставя на стол две тарелки, для Максима и дочери.

– Все хорошо, мы с Максимом отдохнули, правда, Максим? – ответила Диана, сев рядом с матерью.

– А нам и правда пора, пока автобусы до деревни ходят, нам бы доехать до дома, – глядя на осуждающий взгляд сына, сказала Анисья.

Павел пил с вечера, утром только похмелился, но к удивлению, держался неплохо, только туповатый взгляд говорил о том, что он не совсем трезвый.

– Так, воскресенье же… хотя да, утром всем нам на работу идти… Камелия, в доме много продуктов, мы их всё рано не осилим, так может… ничего, если они с собой заберут? Ну не знаю… соседей угостят, что ли… – наверное впервые, Лев Евгеньевич был растерян, не зная, правильно ли он поступает, сваты всё-таки, хоть и из деревни.

– Что ж… не выбрасывать же все это, верно? – воскликнул Павел, в уме которого, скорее всего, была бутылка водки, которую они ещё не допили.

Максим не находил себе места, злясь и на на них, и на себя.

– Нужно было с Михаилом договориться, чёрт… как же я не догадался? Пришёл бы вместе с ними на свадьбу и увёз ещё вчера, он бы точно не остался, – нервничая, думал он.

Наверное, ему было бы лучше, если бы всё, что осталось с вечера, они выбросили, нежели отдали его родителям. Это его унижало, хотя и Камелия Георгиевна не видела в этом ничего предосудительного. Она позвала домработницу и велела ей сложить продукты в пакеты и когда все были заняты разговорами, Павел поднялся и выходя из кухни, захватил и бутылку водки, чтобы положить в пакет, который готовила для них домработница. Этого никто не заметил, не до того было. Женщины болтали с Дианой, Лев Евгеньевич у окна курил, только Максим всё видел и готов был этой бутылкой дать отцу по голове.

– Хорошо, что никто не видел… ох, батя… только и делает, что позорит… а если его видел Лев Евгеньевич? – подумал он.

Лев Евгеньевич сам вызвался довезти сватов до автовокзала, откуда те и уехали, сев в рейсовый автобус, за рулём которого был другой водитель, у Михаила был выходной. Правда перед тем, как выйти из квартиры сватов, Анисья обняла Диану, попросив приехать и к ним, затем обняла и сына.

– Будь счастлив, сынок. Я так рада за вас с Дианой. Она такая хорошая, добрая, красивая… – тихо говорила она Максиму.

– Мам, ну всё! Вам с отцом пора ехать. Попрощаемся здесь, поехать с вами не смогу, сама понимаешь, молодожёны, не могу молодую жену оставить, – сказал Максим, разжимая руки матери, которыми она обнимала сына, зная, что быть может год не увидит его, до следующего лета.

Камелия Георгиевна обернулась к дочери.

– Диана? Максим? А поезжайте и вы, проводите родителей, им будет приятно. Иди, дочка, иди… – видя состояние Анисьи, сказала она.

Анисья с благодарностью взглянула на неё и наконец попрощавшись, вышла. Максим ехать вовсе не хотел, но отказаться не посмел. Он был не так глуп и не стал в первый же день показывать свой нрав. Подняв большую сумку, куда сложили пакеты с продуктами, он вышел следом за родителями. Лев Евгеньевич проводил сватов и попросил Максима и Диану поехать обратно к ним домой.

– Посидим дома, поговорим, решим, как дальше жить будем, Диане рожать скоро, – сказал Лев Евгеньевич.

При его словах, Диана побледнела, Максим легонько сжал её руку и успокаивающе моргнул глазами. Молодые люди отказываться не стали, они вместе с Львом Евгеньевичем поехали к ним домой.

А Софья, она знала, что в этот день Максим женится, весь вечер она не выходила из своей комнаты и не переставая плакала. Девичья гордость была задета, она ведь поверила ему, когда он говорил, что любит её.

А Михаил… что ж, он часто приходил к её дому, ждал чего-то, вернее, ждал её, когда она выйдет и он её увидит. Но когда Софья приходила с учёбы, Михаил был ещё в рейсе, он возвращался вечером, ведь в город он совершал не один рейс, а по крайней мере, четыре. Вот и не получалось у него хотя бы невзначай встретить Софью, ведь позови он её, она ни за что не выйдет из дома. Даже Нина не могла её уговорить встретиться с Михаилом, отказываясь, Софья лишь мотала головой.

Шли дни, недели, месяцы. Максим и Диана продолжали учиться, живя на иждивении её родителей. Конечно, Максим не брал денег от тестя или тёщи, хотя они и не давали ему сами, но добрая Диана каждый день непременно давала ему большую сумму, оставляя себе совсем немного из денег, что давали ей её родители. Это вошло в привычку, Максим не просил деньги у Дианы, но намекал, что ему нужно есть, или купить что-то. В общем… если у других стипендия или зарплата была раз в месяц, то у Максима это было каждый день, как должное.