Шаира Баширова – Когда Зацвёл Миндаль (страница 5)

Люда перешла в шестой класс, прошло три года, как кончилась война, от Глеба вестей так и не было. Лида понемногу стала успокаиваться, жизнь не стояла на месте. Да и люди стали отходить от ужасов войны, многие тогда не дождались своих близких. Лида была не одна в своём горе, но время шло.

Семёна Матвеевича попросили написать заявление об уходе.

– Семён Матвеевич, у Вас всё-таки возраст далеко за пенсионный, да и тяжело Вам работать, сами понимаете, – сказали ему.

И ему пришлось написать заявление по собственному желанию и уйти с работы. Назначенная собесом пенсия, была совсем небольшой.

– Всё лучше, чем ничего. Сейчас всем непросто, – успокаивал он себя.

Потихоньку, они попривыкли к новой квартире. Лида с базара принесла матрасы, курпачи и одеяла с подушками, они с Людой спала в спальне, на двух железных кроватях, а Семёну Матвеевичу купили раскладушку и на ночь ставили в большой комнате. Жили, как все в те годы.

Шли годы, Люда заканчивала школу, меняясь на глазах, из девочки она выросла в красивую девушку. Как-то вечером, за ужином, когда Люда уже спала, Семён Матвеевич внимательно посмотрел на Лиду, которой исполнилось тридцать девять лет. Было начало пятидесятых, вроде и жизнь стала много лучше.

– Негоже тебе, дочка, одной куковать. Люда выросла, скоро вылетит из домашнего гнезда, у неё своя жизнь будет. Тебе бы замуж выйти, Глеб, видать, уже не вернётся. А ты молодая, красивая баба, я уже старый, ни сегодня- завтра помру. Подумай, одной оставаться тоже не сладко, – сказал старик.

От его слов, Люда поперхнулась. У неё и в мыслях никогда не было, чтобы снова выйти замуж.

– Господи! Папа! О чём это Вы? Нет, я не могу… Глеб… – запинаясь от стыда перед свёкром, начала говорить женщина, но Семён Матвеевич её перебил.

– Нет Глеба, Лида! Как нет и Митеньки. Убили сына моего, забрала война проклятая, как забрала миллионы людей. Я о тебе беспокоюсь. Одна ведь останешься. А так… может и ребёночка ещё сможешь родить, – сказал он.

Лида зарделась от стыда и ничего не смогла ответить свёкру, лишь покачала головой.

– Подумай, прежде чем отказываться, дочка. У нас на заводе мужчина работает, просился на фронт, да его не отпустили, бронь дали. Оно и правильно, на заводе тоже хватало дела. Так вот, ему лет сорок, может чуть больше. Слышал, недавно мать похоронил, одинокий вроде, нет… брат младший есть, с нашей Людой ровесник. Отец с фронта не вернулся. Давай-ка, дочка, я тебя с ним познакомлю. В воскресенье приглашу в гости. И отказа не приму. Я в ответе за тебя и внучку, перед людьми и Господом, хотя и атеист. Но чёрт его знает… может и есть Он, Бог-то. В последнее время часто думаю об этом. Наверное, помирать мне скоро, – задумчиво произнёс Семён Матвеевич.

Лида с удивлением посмотрела на него и вдруг заплакала.

– Не говорите так, папа. Вы же здоровы и полны сил. Куда торопитесь? – сказала она.

– Так все там будем, как не крути… может встретимся "там" с Глебом, а? Как думаешь, дочка? – спросил старик.

– Наверное… я не знаю, папочка. Только не нужно больше о смерти говорить. Жутко от Ваших слов становится, – ответила Лида.

– Ладно, поздно уже. Постели мне, спать лягу. А в воскресенье, жди гостя, я всё сказал, – сказал Семён Матвеевич, поднимаясь из-за стола, опираясь о стол правой рукой.

Лида ничего ему не ответила, не хотела расстраивать. Быстро встав с места, она разложила раскладушку и застелив её, убрала со стола и ушла в спальню. В эту ночь, Лида уснуть не могла, она слышала, как похрапывал Семён Матвеевич, слышала тихое дыхание дочери, которая спала у противоположной стены и лёжа с открытыми глазами, вспоминала мужа.

Сказать, что они очень любили друг друга, она не могла. Жили, как все. Глеб увидел её на скамейке в парке и сам подошёл к ней. Они и не встречались толком, Лида и опомниться не успела, как стала его женой. Глеб никогда не был ласковым, но Лида до него не знала парней, ни о каких ласках она тогда и думать не могла.

Жила с матерью в одной комнатушке, вскоре, мама умерла и она осталась совсем одна. Может и замуж согласилась выйти, чтобы одной не оставаться, она не могла сейчас ответить на этот вопрос. Да и отца своего она никогда не видела, лишь слышала, что мама родила её от женатого мужчины, а он из семьи уходить не собирался, вот и пришлось матери скрыть от всех, кто отец её ребёнка, чтобы не навредить ему, время такое было.

Наверное, Глеб по-своему любил её, иначе, зачем бы он женился на ней. Девушек много было, но он выбрал её. Но Лида привыкла к Глебу, он никогда не бил её, как некоторые мужья, пил редко, да и то, как приходил пьяный, так сразу засыпал. Вроде и жили спокойно. Правда, на работе, когда дети спали, за чашкой чая, девочки обсуждали свою семейную жизнь, интимные её стороны, говорили, как хорошо бывает им в постели. Лида молчала, она не знала, что в постели с мужем должно быть хорошо. Да, она родила двоих детей, но видимо, не дано ей было почувствовать, как женщине бывает хорошо с любимым мужем.

И вот теперь, его нет. Первые годы, она тосковала по Глебу, всё-таки столько лет прожили вместе. Теперь, женщина и сама не знала, любила ли она его. Мысли в голове Лиды кружились, не давая ей уснуть. Заснула она лишь под утро, напоследок подумав о том мужчине, о котором ей говорил свёкор.

В этот день, выйдя с работы, Лида решила пойти в дом Матлюбы. Салима была её близкой подругой, но на Лиду у женщины почти не оставалось времени. Маленький ребёнок, повзрослевшие Акбар и Малика, да и в доме дел хватало, невестка, всё-таки. Но увидев Лиду, Салима очень обрадовалась. Они крепко обнялись и сели на топчан. Увидев Лиду, из дома вышла Матлюба.

– Лидочка! Давно не заходили. Как поживаете, дорогая? Семён акя как? Людочка… совсем забыла до нас дорогу, – ворковала женщина, обнимая Лиду и присаживаясь рядом.

– Семён Матвеевич просил передавать Вам всем привет. Он почти никуда не выходит, постарел. А в последние месяцы, совсем осунулся, сдал. Люда школу в этом году заканчивает, много занимается, в институт хочет поступать. Говорит, инженером-строителем буду, – говорила Лида, будто оправдываясь за дочь и свёкра.

– Как быстро летит время. И Малика наша, и твоя Людочка, совсем девушки. Акбар, вот, должен из армии вернуться и тоже в институт будет поступать. Да… дети растут, мы стареем. Салима, дорогая, накрывай на стол и чай горячий завари, – сказала Матлюба.

Кивнув головой, Салима быстро ушла и через несколько минут вернулась с подносом в руках.

– Я не надолго, Матлюба опа. Пришла с Вами посоветоваться… ведь Вы мне, словно мать, – опуская глаза и не зная, как начать разговор, сказала Лида.

– Правильно. И ты мне, словно дочка и не словно, а дочка. Я так тебя и чувствую. Что случилось, Лидочка? У тебя всё хорошо? Что-нибудь с нашей Людой? Она ведь здорова? – с беспокойством спрашивала Матлюба.

– А… да, здорова, конечно… я не о ней… я о себе хотела поговорить… вернее, посоветоваться, – проговорила Лида, нервно теребя в руках платочек.

– Да что случилось-то? Не томи, говори уже, – нетерпеливо спросила Матлюба.

– Даже не знаю, с чего и начать… вчера свёкор сказал… что мне нужно замуж выйти… представляете? Для молодых-то мужей нет, с войны сколько ребят не вернулись… а он мне такое предлагает, – наконец произнесла Лида.

Матлюба несколько минут молчала, потом дотронулась до руки Лиды.

– Прошло долгих шесть лет, как закончилась война, дочка. Если бы Глеб был жив… прости, дорогая… но Семён Матвеевич прав. Дочка твоя выросла, ни сегодня – завтра замуж выскочит… свёкор твой старый совсем… сколько ему? Под восемьдесят? И что будет, когда его не станет? Он прав, одна ведь останешься, – долго говорила Матлюба.

– Вот и свёкор так же говорит… а мне стыдно, Матлюба опа, стыдно! Дочь взрослая, а может Глеб жив? Что тогда? – взволнованно спросила Лида.

– Я сказала тебе, что думаю. Решать тебе, дочка, – ответила Матлюба.

Немного посидев с ней и Салимой, Лида ушла, так и не получив ответа на мучивший её вопрос.

А в воскресенье, ближе к обеду, в её квартиру позвонили.

– Андрей пришёл, я сам открою. Иди к себе в спальню, – сказал Семён Матвеевич и пошёл к двери.

Казалось и он волновался не меньше Лиды, которую просто трясло. Через пару минут, Лида услышала голоса из прихожей. Приятный, низкий голос Андрея и немного скрипучий голос свёкра. Семён Матвеевич позвал Лиду и она вышла к гостю. Перед ней стоял молодой человек, лет сорока двух, уж совсем не похожий на Глеба.  С приятным, чуть грубоватым лицом и с крепкой шеей улыбчивый, высокий, с шевелюрой тёмных волос, тогда как Глеб был светловолосый и ниже ростом. Андрей протянул руку Лиде.

– Здравствуйте. Андрей. А Вы Лида, – сказал молодой человек, пожимая руку Лиде.

– Здравствуйте, Андрей, – ответила Лида, стараясь быть более- менее спокойной.

Только от волнения, у неё были холодные пальцы и она быстро убрала руку и пригласили гостя за стол.

– Ну и ладно. Вы тут пообщайтесь, а я пока прогуляюсь, – надевая на голову серую кепку, сказал Семён Матвеевич и направился к входной двери.

Лида была ошеломлена.

– Но, папа! Я думала… Вы посидите с нами… – растерянно пробормотала Лида.

– Я скоро вернусь, – бросил старик и быстро вышел.

Наверное, ему в этот момент было очень тяжело. Не этого он хотел, он ждал сына, хотел, чтобы они жили, как раньше, до войны. Но тряхнув головой, он спустился вниз и вышел на улицу.