Шаира Баширова – Климушка (страница 11)

Убрав со стола и вымыв посуду, Варвара вернулась в спальню, но проходя мимо спальни родителей, она услышала их голоса. Подслушивать было не в её правилах и она быстро прошла мимо.

– Ты ошибаешься, Верочка, нет у меня никого, – тихо говорил Константин Алексеевич.

– Пусть это будет на твоей совести, Костя, но губить жизнь детей, я тебе не позволю. Хватит, я больше молчать не буду. Хочешь уйти к своей пассии – удерживатьне буду, но сына и невестку в обиду не дам. Ты, кажется, забываешь, что я женщина и заметь, ещё совсем не старая, а прежде всего, я мать, – тихо, но взволнованно, говорила Вера Ильинична.

– Да понял я, понял. Правду сказать, мне и самому Лариса не нравится, а после того, как она сегодня напилась… не знаю, с чего это я вдруг их пригласил… просто сын у нас такой красивый, статный, наверное, я просто хотел видеть рядом с ним такую же красивую жену. Но видимо, не в красоте счастье. Бес попутал, зря я всё это затеял. Думал, Лариса отобьёт у Вари Жору… старый дурень… прости ты меня, Верочка. Вот увидишь, теперь всё изменится, обещаю. Я ведь так люблю тебя и сына и кроме вас, мне никто не нужен, поверь, – с виноватым видом, говорил Константин Алексеевич, тихо присаживаясь рядом с женой, но не смея её обнять.

Вера Ильинична, подняв голову, долго вглядывалась в красивое лицо мужа. Потом сама обняла его голову и прижала к груди.

– Глупый, что же ты делаешь? Ты же можешь всё своими руками разрушить. Если бы я тебя не любила, да разве ж терпела бы столько лет твои измены? Думал, я ничего не знаю? Да мне много лет назад говорили, что ты… да ладно, чего уж теперь… А к Вареньке ты приглядись, у неё такие красивые глаза, прямо небо бездонное. И сама она такая хорошая, вот и тебе столько времени угодить хочет, а ты всё нос воротишь, – снисходительно говорила Вера Ильинична.

Утром, не завтракая, Константин Алексеевич ушёл на работу, ушёл раньше обычного, может не хотел встречаться взглядом с Варварой и сыном, и даже с женой, кто знает.

– Сбежал, кажется, его совесть заела, значит ещё не всё потеряно, – улыбнувшись, произнесла Вера Ильинична, когда за мужем захлопнулась входная дверь.

Варвара уже готовила завтрак и по выражению её лица не было видно, держит она обиду за вчерашнее или нет. Позавтракав, они с Георгием ушли на работу, парень уже начал работу над диссертацией и все его мысли были заняты только этим.

А вечером, когда все собрались за ужином, не было только Константина Алексеевича и Вера Ильинична подумала было, что он и вовсе не придёт, как послышался звук открываемой двери.

– Это папа пришёл, – поднимаясь из-за стола, чтобы встретить свёкра, сказала Варвара.

– Сядь, дочка, не копошись. Пришёл и пришёл. Сам зайдёт, а то мы излишне его разбаловали, – удерживая девушку за руку, ласково сказала Вера Ильинична.

И Константин Алексеевич зашёл сам, хотя обычно его встречали у дверей, брали из его рук портфель, плащ, если это было весной или осенью… в общем, обхаживали. Он вошёл на кухню и протянул свёрток Варваре.

– Это тебе, дочка. Примерь, если не твой размер, я поменяю, – сказал Константин Алексеевич.

Девушка будто онемела. Взяв свёрток из рук свёкра, она посматривала то на свекровь, то на мужа, потом остановила свой взгляд на свёкре.

– Мне? Но… у меня не день рождения и не праздник сегодня… спасибо Вам, конечно, большое, но за что? – растерянно пробормотала Варвара.

– Ну… ни за что, просто так. Новый товар поступил, понравилось мне очень, вот и взял. Да ты разверни, посмотри хотя бы, что там, – улыбнувшись, сказал Константин Алексеевич.

– Давай-давай. Разворачивай. Отец всегда приносит эдакое, – сказал Георгий.

И Варвара, волнуясь, стала разворачивать плотную бумагу.

– Боже! Какая красота! – воскликнула Варвара, развернув нежно-розовое платье из тонкого маркезета, с мелкими синими цветочками, приталенное и книзу расклешённое, на груди собранное в гармошку и розовые туфли-лодочки.

– Иди надень, дочка, а мы посмотрим, как на тебе будет сидеть платье. И туфли надень, – сказала Вера Ильинична.

– Ага, я сейчас. Ой, спасибо, папочка, – радостно воскликнула Варвара и обняв Константина Алексеевича, поцеловала в щёку, чем смутила мужчину.

– Носи на здоровье… дочка, – пробормотал он.

Варвара быстро прошла в свою спальню и минут через семь, вышла в новом платье и туфлях.

– Вот. Прямо будто на меня сшито. И как Вы с размером угадали? Здорово, правда? – с сияющим лицом говорила девушка.

– А у меня глаз немётан, столько лет работаю на базе. Тебе очень идёт, – разглядывая Варвару, сказал Константин Алексеевич.

– Очень красиво, мне нравится, – сказал Георгий.

– А это тебе от меня, – вдруг снимая свои серьги с рубинами и отдавая их Варваре, сказала Вера Ильинична.

– Ой, не надо, мамочка, право… мне неловко. Сами носите, – ответила Варвара, посмотрев на серьги, но не притрагиваясь к ним.

– Бери, дочка, не обижай меня. Они ещё от моей матери остались. Хотела дочери отдать, но Бог не дал нам дочь, а ты и есть моя дочка, Варенька. Носи на здоровье, – сказала Вера Ильинична и сама надела серьги Варваре.

– Ну вот… будто сегодня мой день рождения, столько подарков, – засмеялась Варвара.

– А подарки всегда приятно получать, не только в особые дни, – сказал Георгий, с восхищением посмотрев на жену.

– Спасибо, мамочка, спасибо, папочка… я правда не знаю, за что мне всё это… но так приятно, – прослезившись, сказала Варвара, обняв Веру Ильиничну.

– Может уже ужинать сядем, я вообще-то с работы пришёл, голодный, – сказал Константин Алексеевич, сидя за столом.

Шло время, в семье Устиновых воцарился покой, Константин Алексеевич стал относиться к Варваре теплее, видя, как девушка старается, видя, как сын любит её. Одно лишь огорчало, Варваре никак не удавалось забеременеть. Обследование показало, что и она, и Георгий совершенно здоровы и вполне могут иметь детей. И Варвара, и Георгий не теряли надежду, что однажды у них родится долгожданный ребёнок.

По каким причинам, никто не знал, но Лариса в жизни молодых людей больше не появлялась. Может Константин Алексеевич серьезно поговорил с Сергеем Николаевичем, или что другое, но Ларису они больше не видели. И старались её совсем не вспоминать, будто в их жизни её никогда и не было.

Через два года, Георгий защитил кандидатскую диссертацию и его назначили заведующим лабораторией. Мысль защитить и докторскую, не покидало его и он вечерами засиживался за столом, записывая и изучая нужный материал.

Так прошло ещё четыре года, Варвара никому не говорила, но в душе уже и не надеялась когда-нибудь родить. Но когда девушка отчаялась и даже перестала прислушиваться к своему организму, она вдруг поняла, что беременна.

О том, что забеременела, Варвара никому говорить не стала. А в семье уже смирились с тем, что внука у них не будет. Георгий готовился к защите докторской, много работал и времени у него почти не оставалось, чтобы посидеть с женой и поговорить о личном. Варвара решила пойти в женскую консультацию, чтобы точно узнать, беременна она или может другая патология даёт задержку. Раиса Фёдоровна, с которой часто встречалась Варвара, прислушиваясь к её советам, как можно забеременеть, а то и просто посоветоваться, ждать ли ей ребёнка и будет ли он когда-нибудь у неё, обследовала Варвару, попросив лечь в кресло.

– Ну вот, дорогая… я же говорила тебе, надейся и верь. Поздравляю, ты беременна. Примерно шесть недель. Можешь порадовать своих родных, – сказала врач-акушерка Раиса Фёдоровна, намыливая руки под краном.

– Неужели моя мечта сбылась, Раиса Фёдоровна и я, наконец, стану матерью? Какое счастье! Сегодня же скажу мужу, – одеваясь, радостно сказала Варвара.

– И свекрови тоже. Бедная женщина, так о внуках мечтает, – улыбнувшись, ответила Раиса Фёдоровна.

Немолодая уже женщина, среднего роста, с приятным, добродушным лицом, всегда приветливая и безотказная, кажется, радовалась не меньше Варвары. Оно и верно, ведь столько лет Варвара приходила к ней и вот, наконец, свершилось.

– Спасибо большое, Раиса Фёдоровна, – воскликнула Варвара, в порыве радости обняв женщину.

– Господи, а я то тут при чём? Это заслуга твоего мужа. Так что его благодари. Поздравляю. Значит не зря мы столько лет надеялись и ждали. Вере Ильиничне от меня привет передавай, – сказала Раиса Фёдоровна.

Женщина жила в одном доме с Верой Ильиничной, иногда захаживала к ней в гости на чашечку чая. Они часто встречалась во дворе дома и сев на скамейку, подолгу разговаривали.

У Раисы Фёдоровны несколько лет назад погибла единсвенная дочь, несчастный случай на стройке, где работала Алла. Оступившись, молодая женщина упала с высоты и разбилась. Остался внук, которого Раиса Фёдоровна сама и поднимала. Зять первое время приходил и помогал, но молодой мужчина встретил женщину и уехал с ней в другой город. Хотя Раиса Фёдоровна говорила, что Юра, её зять, очень любил свою жену.

– Но жизнь не стоит на месте, верно? Хорошо, что хоть внука мне оставили. Пусть не помогает ему, но и не забирает его у меня. А Боренька так похож на свою маму. Вот смотрю на него и будто дочь вижу, – всплакнув, говорила Раиса Фёдоровна.

Мужа Раисы Фёдоровны, после смерти дочери парализовало, инсульт уложил его. Но она, всегда такая улыбчивая, никому не показывала, насколько ей тяжело. Только Вера Ильинична и знала, что женщина часто плакала ночами. Вера Ильинична помогала ей продуктами, а то и одеждой, отдавая вещи Георгия для внука Раисы Фёдоровны, говоря, что он вырос из этих вещей.