Ша Форд – Предвестник (ЛП) (страница 56)
Сперва он увидел маленький костер. На нем готовились три зайца, пахло жареным мясом. Небо было серым, но дождь не шел. Вокруг него были сосны, такие высокие, что на один безумный миг он подумал, что оказался на Беспощадных горах.
А потом он вспомнил, где был, все события ночи пришли к нему обрывками. Его лицо пылало от мысли, что он чуть не утонул. Моррис ему это еще припомнит, если он еще увидит Морриса.
На земле перед ним лежала изогнутая полоска коры. Он потянулся за ней, кривясь из-за боли в мышцах, кривясь, когда обожженная кожа натянулась над левой бровью. В коре было немного воды, и он тут же сделал глоток. Вода была прохладной и сладкой.
Он посмотрел на свое отражение в воде. Даже левиафан потерял бы аппетит от его мятого вида. Над левой бровью оказался порез, он покалывал, когда Каэл моргал.
Он пытался понять, есть ли у него энергия на исцеление, когда заметил, что в отражении что-то двинулось позади него. Он почти забыл о Килэй.
— Ты тоже вся в соли…?
Все: дыхание, вопрос, сердце замерли в нем. Ведь он был рядом с огромным зверем, а не Килэй.
Страх дал ему крылья. Он вскочил и побежал прочь, но разум двигался быстрее ног. Он споткнулся и упал на локоть, ругаясь, перекатился и встал на ноги. Он собирался убежать в лес, уйти подальше от чудовища, но шум заставил его остановиться.
Низкий и тихий. Рычание, но без злости. Почему-то этот звук смутил его.
Он медленно повернулся к зверю, лежащему у огня. Голова была чуть больше головы коня, ее украшали изогнутые рога. Тело было размером с двух лошадей. Длинные изогнутые когти торчали из каждой лапы. Передние две были скрещены, когти вонзались лениво в землю. Шипастый хвост лежал вокруг тела зверя, и шипы эти могли бы пробить любую броню. Огромные крылья были сложены на спине. Одно было чуть приоткрыто над местом, где спал Каэл.
Страх покинул его, его быстро сменило чувство, что он мог описать только как шок. Это был дракон. Настоящий.
От кончика носа до последнего шипа дракон был покрыт белоснежной чешуей. Белым было все, кроме глаз: они были зелеными…
Нет, не может быть. Но тут дракон повернул голову и посмотрел на кинжал, торчащий из земли рядом с его передней лапой. Каэл проверил пояс и понял, что нож в земле был его.
— Килэй?
Дракон — она, Килэй — склонил рогатую голову, ее нос дернулся, словно она ухмылялась.
— Но… как? — он быстро приблизился. Он не мог сдержаться, он хотел осмотреть поближе. — Ведьма прокляла тебя? — решил он, но она покачала головой.
Он хотел задать еще вопрос, но она коснулась носом его ладони. Картинка вспыхнула перед его глазами, такая быстрая и внезапная, что он отпрянул.
— Что это такое? — выдохнул он.
Она выглядела немного недовольной.
«Подожди и сам поймешь», — говорило ее лицо.
И любопытство одолело ее тревогу. Он прижал ладони к ее чешуйчатой голове и приготовился к тому, что увидит.
Картинка появилась из тьмы. Он узнал каменистый каньон Прохода Бартоломью. Волк прыгнул перед ним, черные глаза впивались в него. Вспышка белого, горячая кровь брызнула на его лицо, и монстр упал замертво. Сцена изменилась: он увидел себя, склонившимся над наполовину погребенным волком, помогал складывать камни.
Он был так взволнован, что убрал руки, разрывая связь.
— Ты как они. Ты оборотень, да?
Она склонила голову, глаза тепло сияли. Она была рада, что он быстро догадался.
— Я все же не полный идиот, — но он был слишком взволнован, чтобы злиться.
Это был секрет Килэй, источник ее силы. И стало понятно, как она быстро путешествовала, откуда была ее невероятная сила… и возраст. Роланд говорил ему, что у оборотней две жизни: человеческие годы и того животного, в которое они превращались. Если жизнь Килэй была сплетена с жизнью дракона, она могла жить тысячи лет…
Она должна быть древней.
— Я никогда не слышал об оборотне-драконе. Есть другие такие?
Она пожала плечами. А потом увидела улыбку на его лице и склонила голову.
— О, ничего, — сказал он, еще улыбаясь. — Думаю, я понял, почему мы не сталкивались с бандитами в Поляне. Ты не, кхм, ела их?
Она покачала головой. Ее низкое рычание гудело в груди, это пугало бы, если бы он не знал, что она смеется.
А потом он подумал о другом. Казалось, ужасно давно Роланд ворвался в госпиталь, тревожась, что монстр Тиннарка не забрал жертву. И теперь Каэл понимал, почему.
— Так это была ты… ты была тем чудищем, что издевалось над нами! — возмутился он.
Она показала острые зубы, смех гудел в ее груди.
— Я спал с одеялом на голове из-за тебя. Амос говорил, что, если я буду плохо себя вести, ты унесешь меня посреди ночи. Это не смешно! — рявкнул он, ее плечи двигались от силы смеха. — Я думал, что это кровожадный монстр с вершины. Нужно было сказать нам, что ты была просто большой глупой девочкой.
Она не ощущала вину. Он представил, как она хихикала каждый раз, когда Роланд оставлял подношение для нее, и съедала веселья ради.
— Лисандр говорил, что ты сражалась с Сезераном Райтом. Это правда?
Это остановило ее смех. Она кивнула, и он почти заверещал, как Аэрилин.
— Покажешь мне воспоминания о нем? Я же воспоминания смотрел?
Она кивнула, ее лицо выражало смесь удивления и недовольства, но она склонила голову, чтобы он дотянулся.
В этот раз они оказались на борту «Грохочущего якоря». Волны тепло блестели в угасающем свете, он слышал крик чаек вдали. Мужчина стоял у поручня перед ним. Его худое лицо было в тени из-за его волос, пылающих красным, как солнце на закате.
— Что там, Сез? — голос Килэй зазвенел в его голове, словно он говорил ее словами.
Улыбка появилась на его лице, морщины окружили глаза. Он держал кусочек дерева, из которого вырезал, и Каэл увидел оленя. Существо было почти живым, так искусно вырезанным, что были заметны и шерсть, и кончики высоких рогов. Казалось, что олень спрыгнет с руки Сезерана и побежит по палубе.
— Думаешь, ему понравится? — спросил Сезеран. У него был низкий гудящий голос, не подходящий его худому виду.
— Не знаю, какому ребенку это не понравится, — ответила Килэй.
Он снова улыбнулся.
— Надеюсь, ты права, — он протянул ей оленя. — Подержишь? Нужно убрать занозы, пока Маттео не увидел.
— Да, занозы нам не нужны. Он так порвет себе штаны…
Тьма. Вспышка света. Дождь лил ему на лицо, ветер терзал крылья. Он врезался в поверхность океана, было больно, но ему было все равно. Он увидел собственное тело, холодное и безжизненное среди грязи. Ужасный страх сжал его горло, давил непролитыми слезами. Его губы были синими и приоткрытыми, грудь не двигалась.
А потом дыхание вернулось. Каэл смотрел, как он же согнулся и выплевывал воду с кашлем, облегчение накрыло его волной. Оно пролилось из его глаз, когда еще одно чувство вспыхнуло в центре груди.
Оно охватило его, поглотило его. Оно бушевало, как огонь, горело глубже и опаснее моря. Оно грозило утащить его в глубины, но ему было все равно. Пусть приходят волны! Пусть льется дождь! Он потеряет себя в этом шторме, очистит душу в огне. Пусть…
Каэл убрал руки и упал на спину. Он ударился о землю и выдохнул, слезы лились по его лицу. Откуда они? Он вытер их рукавом.
— Что это было?
Она молчала. И даже не смотрела на него.
То, что было в ее голове, оставило его выжатым, как тряпку. Его ноги дрожали, когда он поднялся.
— Это были твои… чувства?
— Каэл! Килэй!
Три голоса прозвенели из-за деревьев, появились три человека. Тельред вышел первым, развернулся и крикнул:
— Нашел! Они здесь, — он не был удивлен тому, что Килэй была большим белым драконом.
Лисандр появился следующим. Его правый глаз опух и почти не открывался, его окружал багровый синяк. Он шел напряженно, спина была выгнута там, где в нее упирался меч Аэрилин.
— Мы их нашли, — проворчал он. — Теперь отпустишь меня?
Но Аэрилин не обращала на него внимания. Она нашла взглядом Каэла и с радостью вскрикнула. Она бросила меч и побежала в его объятия. Она стукнула его мешком по голове при этом.
— О, Каэл! Я так рада, что ты жив. Очень-очень рада! — говорила она, ее слезы текли по его шее. — Я думала, ты погиб. А потом Килэй прыгнула за тобой, и я думала, что потеряла вас обоих… Где она, кстати? У меня ее броня.
Каэл развернул ее за плечи, и она застыла, глядя на белого дракона, ухмыляющегося ей. Она сжала запястье Каэла, посмотрела на дракона еще раз и пропищала: