Ша Форд – Предвестник (ЛП) (страница 51)

Каэл не хотел бросать свой лук, хоть им было и сложнее стрелять. Он был Роланда… и только это у него осталось от Тиннарка.

Аэрилин сперва испугалась длинного лука, но вскоре все поняла.

— Этот намного лучше, — сказала она, когда ее стрела попала в центр крышки от бочки, который служил им мишенью. — Нет никаких воплей и размахивания дубинками, просто прицел и навык, — еще одна ее стрела попала в цель. — Ну как?

— Хорошо, — сказал Каэл. — Только не разойдись. Не хочу потом вытаскивать стрелы из всех вокруг.

Они бросили якорь у гряды зеленых островов, многие пираты пошли собирать еду. Они плавали в кристально-голубой воде, искали на дне несчастных существ, которые можно было засолить и приготовить. Порой пираты ныряли и показывались на поверхности с рыбой, трепещущей на конце гарпуна.

Каэл хотел покинуть корабль, но не мог заставить себя шагнуть в океан. Он смотрел, как Килэй забирается на поручень и стоит с гарпуном в руке. Она была в рубашке, обрезанной до локтей, и штанах, обрезанных до колен. Она была босой. Слыша вопли пиратов внизу, она раскинула руки и упала вниз по красивой дуге.

Он склонился и сжался, когда она ударилась об воду. Когда она вынырнула, Каэл смог дышать снова.

— Да, кстати об окружающих, — сказала Аэрилин, вытаскивая стрелы. — Что с капитаном Лисандром? Он… ведет себя неплохо в последнее время.

Он притворился, что следит, как Ноа и Джонатан бились в воде. Он думал, что, если не будет смотреть на нее, сможет скрыть вину на лице.

— Я не заметил разницы.

Она вскинула брови.

— Правда? Ты не заметил, что он не пьет уже неделю? Что он вчера весь день был в рубашке? И он, — она дернула воротник рубашки, — сидит со мной за каждым приемом пищи. Будто…

— Будто что?

Она покачала головой.

— Не важно. Я веду себя глупо.

Они пару минут стреляли в тишине, он надеялся, что с этой темой закончено. Но она повернулась и вдруг сказала:

— Он обо мне ничего не говорил?

Каэл пожал плечами.

— Не знаю. Откуда мне знать?

Она издала разочарованный звук.

— Разве парни не говорят о девушках? Мы с Килэй говорим о парнях.

— Да? И какие парни нравятся Килэй?

Ее щеки покраснели.

— Не важно, — быстро сказала она.

— Но ей кто-то нравится?

— Нет… потому и не важно.

Слабость Аэрилин закончилась. Она скрестила руки и вскинула голову. Он знал, что не откроет ее рот руками, не получит от нее ни слова. Жаль, ведь ему было интересно, какие парни интересовали Килэй. Наверное, какой-нибудь красивый рыцарь с каменным лицом, которого она встретила в армии короля. Того, кто был с мечом так же опасен, как она.

Почему-то от этой мысли ему стало больно.

— Лисандр вчера спрашивал о твоем любимом цвете, — признался он.

Аэрилин склонилась, сцепив перед собой руки.

— И?

— Что?

Она игриво шлепнула его по руке.

— Что ты ему сказал?

— Сказал ему, что не уверен, но вроде голубой.

Она обвила руками его шею и сдавила так, что он чуть не упал.

— О, ты так хорошо меня знаешь! Интересно, почему… думаешь, он?..

Каэл не знал, ждала ли она, чтобы он закончил за нее предложения.

— Что?

Она сморщила носик и попыталась выглядеть строго, но ее улыбка пробилась.

— Хорошо, не говори. Я знаю, что джентльмены молчат о таком. Но я скажу тебе кое-что, а ты не расскажешь Лисандру. Клянешься?

— Конечно.

Она ударила его снова, улыбаясь.

— Серьезно. Обещай, что не расскажешь Лисандру.

Он вздохнул.

— Хорошо, обещаю.

— Хорошо, — она склонилась, глаза хитро блестели. — Думаю, хоть это идет против всего во мне, что Лисандр вполне… красив, — она захихикала, порозовев. — Разве не ужасно торговке видеть таким пирата? Ты слышал о таком когда-нибудь?

Каэл пытался улыбнуться, но понимал, что в королевстве были вещи страшнее, чем пара из торговки и пирата.

*

Каждый день дел становилось все больше. И только доев опасный ужин, пираты могли задрать ноги и отдохнуть. Так они и делали на палубе в прохладе ночи под сверкающими звездами.

Джонатан был неугомонным, и Лисандр дал ему больше всех заданий. Пока все говорили или играли в карты, он играл на скрипке и развлекал их песней. Лисандр приказал, чтобы мелодии были историческими, а в куплетах описывались их дни на борту «Грохочущего якоря».

Но Джонатан умудрялся сделать грубой любую песню. И людям нравилось, так что Лисандр делал вид, что не замечал грубости. Этим вечером Джонатан был вдохновлен ужином:

Миски супа с ножками,

Пираты машут ложками.

Бочки чешуи и рыбьих глаз,

С пирогами мамы не сравнить мне вас.

Есть с закрытыми глазами,

Что в тарелке перед нами.

Кок сказал, там был тритон,

Так добавьте мне бульон!

О, ура! Живот дрожит,

Словно рыба в нем кишит.

Живот крутит, вот беда –

Изо рта летит еда!

Пираты вопили и стукались кружками, Джонатан низко, преувеличенно поклонился. И только один человек недовольно топал: кок.