Ша Форд – Предвестник (ЛП) (страница 25)

— Погодите. Я думал, что морковь идет раньше лука, — сказал Каэл.

Горацио поднял голову, его ладонь зависла над кипящей водой, он нахмурился.

— Каэл, мальчик мой, это рецепт моей матушки. Я его знаю.

Он пожал плечами.

— В рецепте говорится, что морковь идет раньше, потому что готовится дольше. Если бросить лук первым, получится странное варево.

Горацио надул щеки.

— Как ты мог это запомнить? Ты едва взглянул на этот рецепт на той неделе, а теперь говоришь так, будто он у тебя в руке, — он покачал головой и отложил лук. — У молодых людей бывает такой дар, это порой раздражает.

Он передал Горацио морковь, Каэлу было не по себе. Он не знал, как запомнил рецепт. Слова всплыли четкие, ясные, как светлым днем.

Может… нет, этого точно не могло быть.

Глава 13:

Женская одежда

С рассвета до заката Каэл был на ногах. Он весь день помогал готовить для каравана, порой часы между завтраком и ужином пролетали так быстро, что он не помнил, как обедал. Но порой они заканчивали раньше.

Эти дни Каэл не любил, потому что свободное время давало Горацио шанс опробовать новые рецепты. Они были странными: яблочные пироги с грибным соусом, суп из мышиных хвостов. Горацио звал это экспериментами. Каэл считал это отравой.

— Что попробуем сегодня, мой мальчик? Это должно быть что-то невероятное, что-то, что согреет сердце, — сказал Горацио. Он сидел на стульчике в дальнем конце комнаты, упирался локтем в объемный живот, а подбородком утыкался в ладонь. — Жареная печень фазана не была принята хорошо, — отметил он.

Точно. Половина попробовавших провела ночь в лесу, опустошая себя. Рецепт стал таким ненавистным, что Гаррон запретил его. Джонатан даже написал об этом песню, но ее невозможно было повторить.

— Думаю, нам стоит попробовать черепах с миндальной крошкой…

— Или нет, — быстро сказал Каэл.

— Почему? — Горацио сощурил глаза. — Хороший повар должен экспериментировать, чтобы стать великим. Расстояние между рукой и ртом невелико, а от руки до кармана еще меньше. А я хочу узнать, как сделать так, чтобы рот наполнялся слюной при виде моей еды.

Каэл думал быстро. Он должен был спасти караван от этого блюда.

— Просто… о, у меня есть идея. И я хотел ее осуществить, если можно.

К его удивлению, Горацио обрадовался:

— Вот это уже лучше. Да, кухне нужны свежие руки. И, — он сцепил ладони, — с чего начнем?

Каэл перечислил ему список ингредиентов. Они убили несколько куриц, ощипали их. Пока Горацио резал мясо на полоски, Каэл делал соус. Он просто бросал туда то, что ему нравилось: яблоки, чеснок и еще пару продуктов, которые должны были сочетаться. Он открывал баночки со специями, и если ему нравился запах, он добавлял их. Пока курица жарилась на огне, он смазывал кусочки соусом. Мясо еще готовилось, когда телеги остановились, но Горацио предложил подать свою еду, пока Каэл заканчивал. Когда все было готово, соус превратился в хрустящий слой на курице. Он попробовал, чтобы убедиться, что есть можно.

Горацио вернулся и попробовал сам. Пока он жевал, его брови поднимались. Они почти пропали под его волосами, когда он сообщил:

— Гениально! Это победа! — он пожал руку Каэла так сильно, что чуть не оторвал, а потом переложил курицу в миску и махнул на дверь. — Иди, мальчик. Нельзя заставлять клиентов ждать!

Первые люди с опаской подходили к миске. Они кривились, кусая, и осторожно жевали, словно думали, что еда может их убить. Но когда они ощущали вкус, их глаза загорались. Весть разошлась, как огонь.

Толпа окружила Горацио за секунды. Он пропал в давке и держал миску высоко над тянущимися руками.

— По одному кусочку! Одному, Клод, а не по двенадцать!

Каэл не переставал улыбаться. В темноте никто не видел, как он рад. Он мог улыбаться, сколько хотел, и никто не узнал бы.

Вскоре его урчащий живот отправил его прочь от толпы на поиски ужина. Все в караване разделялись между кострами для еды и сна. Он был с младшей группой на краю лагеря. Этой ночью они спали под ветвями старого дуба, что могло спасти от дождя, но в корнях могла обнаружиться семья пауков.

Килэй сидела одна у огня, двигала кинжалом по кусочку березы. Он сверился с поясом и понял, что она опять забрала у него кинжал.

— Не стоит брать вещи, что не принадлежат тебе, — сказал он и заглянул в котелок на огне. Было пусто.

— Тогда не держи кинжал на поясе, — парировала она. Она взяла сверток и протянула ему. — Это тоже не мое, но я подумала, что ты будешь голоден. Конечно, я могу все вернуть, если твоя совесть не позволит это есть.

Он забрал сверток, игнорируя ее ухмылку, пока он садился рядом с ней.

— Как ты пробралась на кухню мимо Горацио?

— Я дождалась, пока он уйдет, конечно. Я хотела просто поздороваться, но ты был… таким сосредоточенным, я не хотела тебя беспокоить.

Он жевал сухое мясо и подумал, что ослышался.

— Ты была там, пока я работал?

Она кивнула.

Это пугало. Места на кухне было мало, и Каэл не видел, чтобы она там проходила.

— Клянусь, я слышу, как у тебя работают шестеренки в голове, — сказала Килэй, и он понял, что она смотрела на него с улыбкой. — Сдавайся, ты никогда не угадаешь.

Он не собирался сдаваться, ее насмешки только усилили его желание узнать ее секрет. Но он притворился, что сдается, чтобы дожевать мясо. На дне сумки было яблоко, кусочек хлеба и немного сыра.

Он убедился, что вокруг нет никого, и возмутился:

— Не нужно было так делать, — сказал он, подняв сыр. — Горацио говорит, что у нас заканчиваются припасы.

— Ладно тебе, — пробормотала она, впиваясь кинжалом в сучок на куске дерева. Она сосредоточенно хмурилась. — Он найдет больше. И они тебя недооценивают. Ты заслужил целую телегу сыра.

Каэл знал, что торговцы обманывают его. Чэни говорил ему никогда не делать предложение первым, но его уже не интересовали сделки. От денег только становился сильнее мешок.

— Что завтра?

— Рынок. Мы будем к вечеру в Вороньем кресте, у нас появится работа, — улыбнулась она.

Его сыр застрял в горле. Он был рад рынку, но читал, что города привлекали патрули. Толпы людей обеспечивали налоги для короны.

— Гаррон не говорил, что ждет от нас там?

Она пожала плечами.

— Он хочет, чтобы мы отгоняли воров. Но я сомневаюсь, что у нас будет работа. Мы еще ни одного бандита не встретили.

Она была права. Пока он ходил ставить ловушки, он пару раз натыкался на следы лагеря бандитов. Угли от огня бывали горячими, у палаток лежало оружие, но не было ни души. Это было странно… словно они пропали.

Может, в Поляне было что-то хуже бандитов. Может, хозяин гостиницы не шутил насчет чудовищ.

— Кроме ловушек и кухни, что еще ты делал сегодня?

Он оторвал взгляд от огня и ответил:

— Ничего. А ты?

Она вздохнула.

— Посмотрим… Когда я не отбиваюсь от Джонатана, я прячусь от Аэрилин.

Бедная Килэй. Ее обязанности превратились из личного стража в личный холст. Аэрилин каждый вечер ловила ее, заставляла сидеть, пока она наносила краску на лицо Килэй. Она то затемняла ее глаза, то делала их ярче, то делала ее щеки румяными, а губы красными. Краска, может, и работала, но результат Каэлу не нравился. А Килэй — тем более.

— А что нужно Джонатану? — спросил он, надеясь, что смена темы ее взбодрит.

Она вернула ему кинжал и отклонилась, упираясь локтями.

— О, глупости. Сегодня он ходил за мной и надоедал ужасной скрипкой.

Джонатану нравилось играть мимо нот. Он заявлял, что такие скрипящие звуки добавляли оригинальности его ужасным балладам. Но они лишь добавляли головную боль.

— И он думает, что я умею петь, — продолжала Килэй. — Днем я слышала, как он напевал, пока думал, что никто не слышит, и знаешь, что? Это звучало мило.