Ша Форд – Хрупкость тени (ЛП) (страница 83)

Свет был ярче, чем когда-либо, и он вспыхнул перед его глазами.

И Каэл ничего больше не видел.

Глава 41

Где падают все люди

Килэй проснулась от странного ощущения.

Сначала она подумала, что дело в соленом мясе, которое ели они с Сайласом. Но, чем дольше она думала об этом, тем сильнее понимала, что ощущает себя не сытой, а пустой. Словно и не ела, словно и не нужно было есть, ведь в этом не было смысла. Свет потускнел, и все краски вокруг нее увяли.

Она забыла о звуке смеха. Она пыталась вспомнить его, но могла думать только об одиноком вое ветра. Как бы она ни молила их, губы не изгибались в улыбке. Она помогла бы им пальцами… но не могла двигать руками. Они вяло лежали рядом с ней, словно кости были разбиты.

Страх дал ей силы встать. У нее было ужасное ощущение, что что-то не так.

Проход в горе звал ее, и она побежала туда, минуя спящих товарищей, двигаясь так быстро, как только несли ее ноги. Она была так сосредоточена, что чуть не заметила человека на пути, пока не сбила его.

Вечерокрыл. Он вскочил с земли: песок прилип к потной груди и шее. Он задыхался и яростно тянул ее за безрукавку.

— Твой Каэл! — хрипел он, тряся ее. — Скорее, твой Каэл!

Впервые за долгое время Килэй испугалась.

Она и не знала, что может испытывать этот новый инстинкт. Горы возвышались перед ней. Ее крылья били над головой. Ей было все равно, заметят ли ее. Ей было все равно, в опасности ли она.

Нить тянута ее к Каэлу. Она пролетела горы и помчалась над долинами. Четыре амбара выделялись на плоской земле, как отпечатки в грязи. Огни мерцали вокруг них.

Ради Каэла она опустилась в стороне, в полях. Она оставила Вечерокрыла позади, не знала, Каэл среди врагов или друзей. Она не могла опуститься в облике дракона с риском начать сражение, ведь ей нужно было скорее добраться к нему.

Она бросилась бежать на человеческих ногах к амбарам. Великаны вскакивали, когда она пробегала, но ей было все равно. Она смотрела на строения вокруг, и нить трепетала. Паника терзала ее грудь, она пыталась понять, где его найти.

— Килэй!

Кто-то схватил ее за руку, она вырвалась. Когда ее схватили во второй раз, она узнала Аэрилин. Ее нос был красным и опухшим, глаза пылали, лицо было мокрым от слез. Она вдохнула, и ее дыхание чем-то пахло. Запах что-то означал… но у Килэй не было времени вспоминать.

Ей нужно было найти Каэла.

Аэрилин отчаянно тянула ее за руку.

— Он здесь. О, Килэй, он так сильно ранен. Мы не знаем, что делать!

Аэрилин вела ее, а Килэй словно шла в кошмарном сне. Вокруг был шум, но она его не слышала. Свет сиял, но ничего не озарял. Под ее ногами, должно быть, была твердая почва…

Но она ее почему-то не ощущала.

Знакомые лица мелькали по сторонам. Руки тянулись к ней, стучали по ее коже. Она прошла дерево, сталь, а потом нить закончилась, и Килэй вздрогнула.

Когда она увидела его, мир разрушился.

Каэл лежал в углу загона для лошадей на горе грязной ткани. Он был таким, каким она его помнила: его прямой нос, губы… но что-то было не так с его лбом. Обычно там была морщинка, которая становилась глубже, когда он хмурился. А он всегда хмурился, даже когда спал. Он всегда о чем-то думал.

Но теперь его лоб был гладким, расслабленным. Это напугало ее.

Она отвела взгляд от его лица и увидела, что его туника пропитана кровью Его кровью. Он лежал на животе, и она видела раны на его спине, словно монстр провел по ней когтями. Она потрясенно смотрела на сухую кровь вдоль ран, на красную кровь в их серединах.

— У нас нет целителя, — Аэрилин заламывала руки. — О, не знаю, что…

— Сними его рубаху, маленький Деклан, — сказала Килэй. Она посмотрела на великана рядом с Каэлом, только у него в глазах не было паники.

Он отодвинул миску с водой и осторожно убрал окровавленную ткань со спины Каэла. Его руки двигались уверенно, отчаяние было заметно, когда он промывал раны Каэла. Но его губы были сжатыми. Спокойствие его дыхания было приятным в панике в воздухе.

Она отметила, что Деклан теперь больше похож на отца. Складка между бровями стала не такой глубокой, когда он поднял голову.

— Ты меня помнишь?

Килэй этот вопрос показался странным.

— Я стараюсь не забывать тех, рядом с кем сражалась. Ты меня не помнишь?

— О, нужно быть хуже, чем слепым, чтобы забыть Килэй Мечницу, — отметил Деклан. Он разорвал рубаху Каэла одним быстрым движением. Он снял рубаху с его рук, и Килэй увидела спину Каэла. Было хуже, чем она думала. Намного хуже.

Она повернулась к Аэрилин и начала срывать шнуровку своих наручей.

— Помоги.

Аэрилин помогла ей снять безрукавку, пока Килэй снимала перчатки и пояс. С каждой секундой воздух в комнате становился холоднее. Она задрожала. Времени оставалось мало.

— Так пойдет, — сказала она, когда осталась только в леггинсах и повязке на груди.

Холод проникал в кости, когда она легла рядом с Каэлом. Она осторожно притянула его к себе. Влажное тепло растеклось по ее коже, когда она прижалась животом и грудью к его раненой спине. Их конечности переплелись, соединяя их.

Килэй прижалась щекой к его шее и уловила его запах. От него пахло землей после ливня. Запах был хорошим, успокаивающим.

Но он был слабым и быстро угасал.

Килэй с силой прикусила губу, отгоняя слезы.

— Как бы я ни кричала, — процедила она, — не трогайте меня. Не отцепляйте от него. Я не буду виновата в ваших смертях, если вы попытаетесь разделить нас.

Аэрилин кивнула.

— Мы оставим вас одних, — она развернулась и принялась выгонять остальных. Некоторые возражали, но загон постепенно опустел, оставив Килэй шанс сосредоточиться.

Только кожа разделяла их души. Килэй крепко сжимала Каэла и, казалось, чувствовала, как его дух пытается вырваться на поверхность. Они прижимался к ней там, где они соприкасались, проникал в поры ее кожи.

Ее конечности онемели. Она уже не могла разделить их тела. Они были одной плотью: дышали вместе, сердца бились вместе.

И пришла боль.

Холод… это Каэл ощутил первым. Твердая земля под ним была холодной, словно никогда не знала тепла. Порыв ветра ударил по его спине. Он тоже был холодным, ранил его кожу тысячей маленьких кинжалов.

Он проснулся от дрожи в конечностях.

Как-то он оказался в Беспощадных горах. Он упал в трещину, одну из тех, что погода оставляла на склоне горы. Туда было легко упасть, если не смотреть под ноги. Трещины часто скрывались под кустами, ждали глупых путников.

Но Каэл знал об этом. И он знал, что ему повезло выжить… хотя, увидев высоту камня над ним, он не понимал, как мог пережить падение.

Ему нужно было выбраться, желательно, до того, как сядет солнце. Как он объяснит это Роланду? Он будет разочарован, что Каэл был отвлечен. Амос будет ворчать из-за дыр на штанах.

Но тут он ничего не мог поделать.

Каэл встал на ноги и с удивлением понял, что боли нет. Он должен быть в синяках и крови. Ему очень повезло.

За ним была стена, идти он мог только вперед. На дне трещины текла небольшая река, журча на камнях. За ней была еще одна стена, и Каэл застонал, увидев, что она такая же высокая и гладкая, как стена за ним.

Он подумал, что не выберется. Даже если Роланд пошлет за ним охотников, они не найдут его здесь. Как он мог быть таким глупым? Почему не смотрел под ноги?

Он не успел разозлиться на себя, глаза заметили кое-что новое: трещину в стене за ручьем. Она была маленькая, он бы с трудом туда пролез. Он смотрел туда, и порыв теплого воздуха вылетел из трещины. Даже отсюда он уловил запах лета.

Где-то за трещиной была зеленая земля, которой не мог коснуться холод. Каэлу нужно было лишь пересечь реку, и он будет свободен.

Она не выглядела глубокой. Он мог бы перебраться, не намочив штаны. Он сделал шаг в воду, приготовился сделать второй, но сильная рука сжала его плечо.

— Не стоит туда идти, мальчик.

Каэл развернулся и охнул от радости при виде улыбки Роланда. Он улыбался сквозь бороду и крепко обнял Каэла. Его руки были сильнее, чем Каэл помнил. Его грудь не была такой уж костлявой.

— Я думал, что глуп, — сказал он, когда Роланд отпустил его. — Но если эта трещина обманула нас обоих, то я не так плох.

Роланд рассмеялся.