Ша Форд – Хрупкость тени (ЛП) (страница 56)
— Ты знал Кровоклыка? — сказала Килэй, глядя, как яснеет небо. Она хотела бы задержать солнце.
Вечерокрыл кивнул.
— Он был хорошим другом в стае, научил меня всему.
— Раз Кровоклык был в моей и твоей стае… — Килэй улыбнулась. — Видимо, ты мне как братик.
Он обхватил колени и подтянул их к подбородку, словно так не давал улыбке стать слишком широкой.
— Мне это нравится. Я скучаю по семье.
— Тогда решено.
Они минуту смотрели на рассвет. Они не хотели, чтобы ночь кончалась, но она их не слушалась. Вечерокрыл встал на ноги.
— Мне пора, я нужен Каэлу, чтобы следить за небом.
— Ты можешь рассказать мне что-нибудь еще?
Сердце Килэй сжалось, когда он покачал головой. Еще один вопрос давил на нее. Он был таким тяжелым, что она с трудом встала на ноги.
— Зачем ты искал меня? Тебя прислал… Каэл?
Вечерокрыл снова покачал головой, и она тут же ощутила себя глупо. Не стоило спрашивать. Это разочарование было ее виной. Когда она поймет это?
— Я прилетел, потому что… — он почесал перья, торчащие на шее, его пальцы двигались быстро. — Каэл — хороший человек, — сказал он, посмотрев на Килэй. — Он отличается от остальных. Я хотел убедиться, что ты ему не навредишь.
Килэй нахмурилась.
— Я бы никогда не навредила ему. Я лучше умру, чем причиню ему боль.
Вечерокрыл кивнул.
— Я тебе верю, — тихо сказал он. И указал на горизонт. — Я верю тебе больше, чем верю в рассвет.
И он улетел, пообещав вернуться, если она будет нужна друзьям… или если Каэл будет в беде.
Глава 27
Монстр мелководья
Почему-то от визита Вечерокрыла Килэй стало еще тревожнее.
Она хотела в путь. Голова Джейка заживала недостаточно быстро, и она боялась, что останется с мотами навеки, ожидая, пока его швы растворятся. Она знала, что ведет себя смешно, но от этого время не шло быстрее.
И не помогло то, что она узнала, что все здесь подчинялось строгому своду правил. Они касались и того, где Килэй могла быть, когда она могла там быть, и с кем. Каждый раз, заворачивая за угол, она сталкивалась со злыми стражами. Они скрещивали копья и кричали, чтобы она не нарушала правила.
И Килэй это надоело, она поклялась, что разобьет голову того, кто накричит на нее следующим. После этого стражи стали обходить ее, но Надин приструнила ее. И она вздохнула и принялась за свои дела.
В дни купания Килэй шла с Надин по длинной лестнице к купальням. Она должна была идти на две ступеньки впереди нее, чтобы Надин, если упадет, приземлилась на Килэй, а не на каменные ступеньки.
Ей казалось, что моты часто использовали рабов для мягкого приземления, раз это было записано в их правилах.
Лестница вела в подземную часть города мотов. Там был большой круглый зал. Каменный пол был прохладным под босыми ногами Килэй. Она отошла в сторону, пропуская Надин вперед.
Воздух был влажным, пахло землей. Килэй вдыхала, пока они шли, слушая, как ее дыхание отражается тихим эхом. Они миновали арку, которая, как сказала Надин, вела в комнаты Главы. У арки стояла компания солдат-мужчин.
Они кивнули Надин. Килэй ощутила, как взгляд солдат скользнул по ее телу, а потом они отвернулись к стене.
— Думаю, ты их смущаешь, — шепнула ей Надин. — Они слышали о темной душе а’калла и жажде красной плоти. Твоя красота удивляет их.
Килэй представляла, как они терялись при виде нее. Наверное, если бы она прошла мимо них с ногой козы в зубах, они бы думали о ее темной душе, а не о ее теле.
Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться от мысли.
Вторую арку охраняла пара женщин. Когда они увидели Килэй, одна ушла в проем, а потом вернулась и скрестила копье с другой стражницей.
— Ты войдешь, когда все остальные уйдут, — ее взгляд был каменным, она добавила. — Они не хотят быть в одной комнате с а’калла.
Какие бы женщины не охраняли дверь, они говорили одно и то же. Килэй казалось, что им нравится стыдить Надин, а не просто сообщать это.
Женщины постоянно выходили из купален. Многие даже не смотрели на Килэй, хотя некоторые презрительно поглядывали на нее. Многие девушки собирали волосы в свободные хвосты, которые через промежутки сковывали серебряные кольца. Но большая часть была с короткими волосами, чуть ниже ушей. У редких были волосы средней длины, как у Надин.
Килэй это удивляло. Но она решила не спрашивать. Длина волос Надин могла быть меткой позора, и она не хотела расстраивать девушку.
С несколькими женщинами ходили рабыни, Килэй узнавала их по белым платьям.
— Порой, если семья теряет состояние, людям приходится стать рабами, — объяснила Надин, когда Килэй спросила. — Да, они лишаются свободы. Но их хозяева обязаны кормить их. Так что они хотя бы выживают.
Даже рабы смотрели на Килэй, словно хотели удушить ее. Она терпеливо ждала рядом с Надин, пока не выйдет последняя женщина. А потом они вошли в комнату.
Купальня мотов была размером со столовую Насеста. Каменный пол был с множеством ям в нем: некоторые были размером с кадку, в некоторых могли влезть четыре или пять человек.
Маленькие жаровни сияли между прудов, их света хватало, чтобы моты видели, куда идти. Надин прошла к дальней стене.
Вода в прудах была из медленной подземной реки. Сама река текла от конца комнаты к входу, что означало, что вода в дальней части была чище.
Законы мотов говорили, что только Глава может ходить в черном, и Килэй запретили носить ее броню. Ее заставили быть в белом платье рабыни.
Она ненавидела платья. Они чесались, открывали слишком много тела, были слишком нарядными. Они не только не защищали важные части тела, еще и юбки имели плохую привычку путаться между ног. Ей было даже проще сражаться обнаженной, чем в платье.
Но она была удивлена тому, что платья мотов были довольно удобными. Они не были нарядными, не чесались, и их длина не позволяла юбкам путаться. Ей приходилось быть в этом платье, но это было не так и плохо. И все же Килэй не могла дождаться момента, когда снимет его.
Как только они добрались до своего пруда, Килэй сняла платье через голову и отбросила в сторону. А потом прыгнула в воду.
Теплая вода закрыла ее уши, когда она оказалась на дне пруда. Килэй выпустила воздух пузырьками, и тело стало опускаться быстрее. Килэй нравилось спокойствие воды, она завидовала рыбкам, которые могли дышать в ней.
Она считала, что не страшно попасть в невод, если так она могла увидеть подземный мир так, как они.
Но Килэй не была рыбой, и ей нужно было всплывать.
— Это точно мое любимое место здесь, — сказала она, распуская волосы. Она отклонила голову, мышцы задрожали, теплая вода дразнила кожу ее головы. — Хотя я не понимаю, зачем купаться в нижнем белье. Это странно.
Надин осторожно опустилась в воду. Бледно-зеленое сияние воды плясало на ее коже.
— Только мужья могут видеть нас без одежды, чужеземка, — она зачерпнула ил и начала тереть им конечности. — По нашим законам, если мужчина увидит женщину без одежды, а она — не его жена, ему должны выколоть глаза. А еще отрезать язык, чтобы он не рассказал, что видел, — добавила она. — Может, ты и можешь раздеться перед всеми. Но для нас красота священна.
Килэй увидела ухмылку на губах Надин и поняла, что она дразнится. И она уперлась локтями в край пруда и дала воде поднять ее ноги на поверхность. Ее ноги оказались перед лицом Надин.
— Я не раздеваюсь для всех. Только для особенных.
Она пошевелила пальцами ног, и Надин все-таки улыбнулась. Она оттолкнула ноги Килэй.
— Какая наглость. Стоило позволить Главе распороть тебя.
Килэй хотела парировать, но ощутила знакомый запах от стены за Надин. Она смотрела на тени и вдыхала его. Запах окутал ее, обжигал ноздри, как пряный рис.
— Поплаваешь, Элена? — сказала она подозрительной тени. К ее радости, она правильно угадала.
Элена вышла, покачивая бедрами, из тьмы. Она опустила маску, и ее лицо было недовольным.
— Откуда ты знаешь? Откуда ты всегда знаешь? — проворчала она, садясь у кромки воды.
— Мне везет, — сказала Килэй.
Хоть ей не нравилось это признавать, Элена была полезным союзником. Ее необычная бесшумность и сходство с тенью позволяли пробраться в любую точку земель мотов незаметно, и она могла превратить любую трещину в укрытие. Как-то раз она спрыгнула с потолка, от этого Сайлас чуть не выскочил в окно.
— Надеюсь, ты прекратила воровать, — сказала Надин, строго глядя на Элену. Она убрала мокрые волосы с шеи, и Килэй заметила, что на каждом пальце правой ладони у нее кольца. Они были серебряными, толстыми, чуть заостренными сверху, так что скорее предназначались для разбивания черепов, чем для украшения.
Элена не смотрела на нее. Она вытащила кинжал и покрутила его.