Ша Форд – Хрупкость тени (ЛП) (страница 44)

Замок щелкнул, и Надин открыла клетку. Она освободила их руки и лодыжки, оставив оковы на полу. А потом она отступила в сторону. С копьем в руке, уперев другую руку в бок, она ждала.

Килэй поняла, что ей дают выбрать: она могла вести себя хорошо, или Надин могла разбить ей череп. Ее взгляд был острым, как лезвие. Она видела, как Килэй упала на арене. Она знала, как Килэй сейчас слаба.

Ее драконья половина пошевелилась в груди, требуя отмщения, и хотя Килэй хотела свернуть врагу шею, мысль о Джейке заставила ее передумать.

— Что ты сделаешь с Джейком… то есть, с чароплетом?

— Целители согласились привести его, когда он будет готов, — ответила Надин.

С болью Килэй вышла из клетки. В глубине души она знала, что Предвестник будет в порядке. Он найдет путь к ней.

Со временем.

Дом мотов очень напоминал улей. Они прошли по пещере из долины к большой лестнице. Ступеньки уходили спиралью наверх в горе, рядом были комнаты.

Было душно и жарко. Ступеньки были истоптанными и, местами, скользкими. Но хуже были взгляды.

Каждая комната закрывалась шелковой занавеской, как дверью, и некоторые были плотно задвинуты. Но большая часть была приоткрыта или отодвинута, чтобы любопытные жители могли глазеть на проходящих Килэй и Сайласа.

Никто не говорил.

— Что означают цвета? — сказала Килэй, понизив голос, когда он услышала, как он отразился от стен.

— Какие цвета? — спросила Надин через плечо. Она копьем подтягивала себя на ступеньки. Оно постукивало ритмично по земле, пока они поднимались.

— Цвета одежды и занавесок.

— А, это символы наших классов. Зеленые — наши фермеры, потому что они дают нам жизнь. Голубой — целебные ручьи, и наши целители выбрали себе этот цвет. А воины выбрали красный… из-за крови, которую они проливают.

— А желтый? — спросил Сайлас. — И почему эта Глава в черном? — он открыто смотрел на людей, которых они проходили, с интересом ловя их взгляды. Он даже вытягивал шею, чтобы заглянуть за них в комнаты. Как-то раз он склонился так близко, что семья мотов запищала и отскочила за занавеску.

Надин повернулась, чтобы они видели ее поджатые губы.

— Глава — посланник Судьбы, только она понимает тайные стоны земли. Она — самая благословенная из нас, и потому ее одежда черная. Хесса в желтом, потому что представляет рассвет. Когда Главы не станет, Хесса займет ее место как наша правящая мать.

Килэй опешила.

— Женщина — ваш лидер?

— Конечно, чужеземка, — тяжко вздохнула Надин. — Вся жизнь от женщин. Мы ближе к земле, чем мужчины, у нас есть мудрость, которой они не обладают. Мы лучше подходим для управления. Больше никаких вопросов, — она подняла руку. — Берегите дыхание для пути.

Килэй потребовалось все дыхание, чтобы дойти до вершины. Впервые за долгое время она ощущала человеческую усталость мышц. Ее драконья сила была едва ощутимой. Только человеческое упрямство дотащило ее до вершины.

Когда Надин прошла в комнату, они проследовали за ней без вопросов.

— О, это Судьба! — Сайлас рухнул на землю. Он тяжело дышал, темный след жидкости образовался на камне у его губ.

Пол был прохладным под ее ногами, Килэй хотелось присоединиться к нему. Но она перешагнула его потное тело и оглядела комнату.

А смотреть было не на что. Маленькая постель из шкур была в углу, там были и козы, и лисы. Надин прошла к бочке с другой стороны и вытащила из-за нее наполовину пустой мешок. Она вручила мешок стражам, те шли с ними по ступенькам, и они оставили их без слов.

Надин зачерпнула из бочки воды, наполнила две глиняные миски и отдала Килэй и Сайласу. Они осушили миски, не вдыхая. Надин, казалось, подавляла улыбку, наливая им воду во второй раз.

Серебряная жаровня стояла у большого окна, откуда открывался вид на обрыв. Килэй выглянула и увидела точки людей, движущихся по долине. Ветер ласкал ее лицо, она вдыхала его. Ей бы понравилось выпрыгнуть отсюда, расправить крылья и улететь в небо. Но она сомневалась, что сможет сейчас взлететь.

Она проследила за сверкающим ручьем, льющимся в долину по камням, начинаясь с камня на вершине, похожего на треснувшее яйцо.

— Ручей, — сказала Надин, когда она спросила. — Мы пойдем туда завтра, чтобы пополнить запасы воды, — она смотрела, как Сайлас допивает еще одну миску, с кривой улыбкой. — Или придется идти ночью.

— Вопрос, — вмешался Сайлас. — Я бы задал раньше, но не хотел казаться грубым…

— И у тебя не хватало на него дыхания, — добавила Килэй.

Он нахмурился.

— У меня хватало дыхания. И мне хватит дыхания укусить тебя, драконесса, — он повернулся к Надин. — Я слышал, что ты… купила нас?

Надин кивнула.

— Это стоило мне целое состояние. У Главы теперь все мои три козы. И я отдала зерна риса стражам, — она смотрела в окно задумчивым взглядом. — Так что и мои поля будут пустыми.

У нее был сильный акцент. Но Килэй казалось, что она услышала в ее голосе следы певучего языка. Она ощущала печаль в словах Надин сразу, а потом уже поняла смысл ее слов. Они упали, как дождь на камень: приглушенные и без надежды.

— Но я доверяю Хессе, — продолжила Надин с тенью силы. — И если моя судьба — приглядывать за а’калла, то я приму ее гордо.

— Ох, — Сайлас прищурился. — Боюсь, ты зря потратила коз, меня не купить. Я никому не принадлежу.

Надин пожала плечами.

— Можешь вернуться к Главе. Она разрежет тебя на алтаре, пока ты еще жив, и вытащит твои внутренности, чтобы изгнать из тела проклятую душу.

Килэй подавилась водой.

— Она так сделала бы?

— Я видела такое раньше, — Надин села, скрестив ноги, на землю и указала им присоединяться. — Я знаю, вы — а’калла, — сказала она, пронзив каждого взглядом. — Но вы под моей опекой. Так что я попытаюсь помочь вам прижиться. Сначала вам нужно узнать, — она посмотрела на Сайласа, — что без моей защиты вас бы мгновенно убили. Руны упали в вашу пользу, но они не могли уберечь вас от ненависти других.

Сайлас поднял руку.

— Что за руны?

— Осколки волшебных безделушек, которые ничего не значат, — ответила Килэй.

— Это не так, а’калла, — Надин пронзила ее взглядом. А потом повернулась к Сайласу. — Руны говорят волю Судьбы, они несут нам ее послания издалека. Глава знает их язык. Она читает волю и переводит нам.

Килэй ничего не сказала. Она слышала о таком раньше: руны, чаинки и рисунки из крови курицы. Это не имело значения. Оборотни верили, что у Судьбы есть воля для всех живых существ, но это нельзя было прочитать.

Воля Судьбы была переменой погоды, гудением ветра. Килэй ощущала ее раньше, это как рука на спине, толкающая ее по другому пути. Пути, которые Судьба выбирала для нее, не всегда были простыми, на них всегда попадались большие проблемы. Но она думала, что так Судьба предпочитала говорить.

Она точно не сидела, весь день шепча рунам.

Сайлас, казалось, думал о том же. Он расхохотался, и Надин так скривилась от обиды, что Килэй не выдержала. Она ткнула его локтем.

— Ай! Что? — прошипел он. Сайлас посмотрел на Надин и закрыл рот. — Прошу прощения, — проворчал он, когда Килэй вонзила локоть глубже. — Не стоило смеяться над такими глупостя… ай! То есть, над тем, чего я не понимаю.

— Я прощаю, — отмахнулась Надин. — Наши обычаи могут казаться странными чужакам.

— Да… — Сайлас хотел сказать что-то еще, но взгляд Килэй заставил его передумать. — Теперь все решили, и когда мы будем есть?

Надин опустила взгляд.

— Не знаю. Я отдала всю еду Главе.

Сайлас вскинул брови.

— Но разве нет места, где можно выторговать еду?

Надин покачала головой. Ее улыбка была горькой, когда появилась на ее губах.

— Не так давно мы могли добраться до морей. Мы меняли серебро на все, что пожелаем. Но теперь тролли пришли с севера и захватили пути.

И Килэй все поняла.

— Та комната с колоколом…

Надин мрачно кивнула.

— Большая часть нашего города под землей. Только фермеры жили на поверхности. Но теперь тролли загнали нас, и у нас нет выбора. Приходится выкапывать новые дома в горе, — она забрала их миски и аккуратно отставила. — Мы были заперты месяцами, запасы кончаются. Когда почва высохнет, мы погибнем.