Ша Форд – Хрупкость тени (ЛП) (страница 43)

— Элена, — исправила она его.

— Прошу прощения. Я прошел внутрь за этой тупой Эленой, — сказал он, улыбаясь, Килэй сдерживала смех. — Конечно, она ускользнула в темноте на первой же развилке. Не знаю, куда она ушла. Плевать. Я шел по пещере, ах, там было холодно, и я ощущал запах воды…

— И ты нашел воду?

— Да. Голубой пруд сияющей воды. И я видел рыбок на дне. Я пытался поймать одну, когда меня ударили по лицу, — он скривился, трогая синяки. — Меня оглушило, и я случайно сменил облик на человеческий. А потом людишки окружили меня, крича а’калла. Они били меня дубинками, а потом понесли сюда как козла на костер, — он взмахнул рукой и скривился. — Не знаю, правда, где мы.

Килэй не была удивлена побегу Элены. Хорошо, что от нее избавили.

— А Джейка ты видел?

Глаза Сайласа расширились, он был встревожен почти так же сильно, как в тот раз, когда она бросила его в библиотеке за хвост.

— Я думал, он был с тобой.

Она вздохнула.

— Да, но потом он поранился…

Она рассказала ему о случившемся, он терпеливо слушал.

— Тролли? — пробормотал он, когда она закончила. — Это объясняет запах, что я уловил по пути в пещере. Может, тупую Элену съедят, — он улыбнулся. — Джейк будет в порядке. Я это чувствую.

Килэй тоже это чувствовала. Она надеялась, что инстинкты не врут.

— Зато мне дали что-то мягкое, — перебил Сайлас ее мысли. Он потянул за край шелкового одеяния. У него не было цвета, оно было просто белым. — Это удобнее штанов. Не люблю, когда все там…

— Да, я представляю, — быстро сказала Килэй. Она посмотрела на круг в середине долины, где моты начинали распаляться.

Теперь говорила Надин. Ее голос был высоким, руки она раскинула. Глава опасно склонилась, словно собиралась встать на ноги, а солдаты отклонились.

Килэй не понимала их слова, но ей казалось, что Надин не очень нравится Главе. И если Надин заступалась за них, им все равно конец.

Килэй ткнула Сайласа локтем.

— Надеюсь, ты готов сражаться.

— Конечно, а’калла, — ухмыльнулся он. А потом склонился ближе. — Знаешь, что означает а’калла? Мужчины, которых мы убили в пустыне, тоже знали.

Килэй вздохнула. Она не знала толком язык пустыни, но это слово знала.

— Это означает «проклятый». Люди пустыни верят, что мы продали души некромантам, чтобы стать оборотнями.

— Что за некроманты?

— Те, кто применяет темную магию, например, поднимает мертвых и забирает души.

Сайлас вскинул брови.

— Но это не так. Людям нравится сочинять истории о том, чего они не понимают? — Килэй пожала плечами, он недовольно выдохнул и прислонился к прутьям. — Глупые люди. Почему они не могут просто спросить?

У нее не было ответа. Хотя она часто находила вопросы Джейка докучающими, но многое в любопытстве людей казалось ей… трогательным. Например, как Каэл морщил нос, когда пытался решить проблему…

— Смотри, драконесса.

Она отогнала воспоминания и посмотрела на круг. Руки Главы были сжаты над головой. Она трясла ими, и Килэй уловила шорох от ее ладоней. Глава разжала руки в центре круга, и оттуда упали маленькие кости. Килэй напряглась, глядя на них, на каждой были символы.

Глава склонилась над ними на миг, а потом встала на ноги. Она раскинула руки и громко заговорила, чтобы слышали и люди в домиках.

— Руны сказали! — заявила она.

Никто не радовался, люди зловеще молчали. Без слов совет пошел по склону к клетке.

Килэй инстинктивно потянулась к Предвестнику, но его не было.

Ее сердце заколотилось в груди. Она безумно озиралась, но не видела меч нигде. Она принялась оглядывать долину, каждый выступ и склон.

И она заметила оружие на бедре Главы.

Глава 21

Нагота

— Думай хорошенько, а’калла, — прошипела Надин, вставляя ключ в замок. — Иначе твоя жизнь быстро оборвется.

Но Килэй не слушала. Она смотрела, как Глава обвивает пальцами Предвестника, и он жалобно стонет.

Килэй прикусила губу. Другие не слышали мольбу Предвестника, он говорил только с ней. Он молил ее сделать что-нибудь, бороться за него, вернуть его. Она впилась в прутья клетки. Ее кровь кипела, она пыталась обуздать себя.

— Прошу, чужеземка, — Надин медленно поворачивала ключ в замке, глядя на Килэй. — Если ты нападешь, они убьют…

— Я разберусь, — прорычала она.

Морщины окружили рот Главы, она ухмыльнулась. Она хорошо знала, что делает, она делала это намеренно. Ее лисьи глаза были хитрыми, она следила, как борется Килэй. Как птица, изображающая, что у нее сломано крыло, она заманивала Килэй в западню.

Что сделает Глава, если она нападет? Использует ее меч против нее?

От этой мысли кровь Килэй вскипела еще сильнее. Она пылала в пальцах, впивающихся в прутья. Она не думала, что злилась бы сильнее, если бы Глава оторвала ее руку и ударила ею. Она не помнила, когда в последний раз хотела так кого-то убить.

— Прошу, — слово звучало странно от Надин, и Килэй видела, что она редко его использовала. — Прошу, чужеземка, — сказала она. — Я заплатила за твою свободу. Не бросай выкуп на ветер…

— Хватит!

Знакомый голос прозвенел по долине, он был сильнее, чем раньше. Моты охнули в своих домиках, Джейк вышел из пещеры неподалеку. Казалось, он только сбежал от целителей: его повязки были наложены не всюду, толпа мотов в голубом бежала за ним. Они пытались вернуть его, но он был слишком высоким, чтобы они схватили его.

Он, пошатываясь, пошел по траве, подняв посох высоко над головой. Когда он опустил его, долину заполнил низкий звук, словно ударили по барабану.

Сила его чар сбила всех с ног. Надин врезалась в клетку, ее рот раскрылся в удивленном О. Глава и ее стражи покатились по холму. Килэй и Сайласа отбросило в клетке, они сильно ударились о прутья.

— Это мои друзья, — проревел Джейк, направляя посох на Главу. — И я не позволю… я не потерплю… и… — он опасно лепетал, и Килэй боялась, что он упадет и навредит себе. Но моты в голубом подбежали и осторожно подхватили его. — Я не буду… — его голова опустилась, тело обмякло.

Килэй смотрела, как моты понесли его в пещеру на своих спинах, как армия муравьев. Она затрясла дверь клетки, но она была заперта.

— Куда они его уносят? Лучше бы им не вредить…

— Молчать, а’калла! — рявкнула Глава. Один из стражей поднял ее с земли, но она не поблагодарила его, она смотрела на Надин. — Ты знала, что один из них был чароплетом? Ты меня обманула?

Надин покачала головой. Она стряхнула грязь с платья и подняла копье с земли.

— Я не знала, Глава…

— Ложь! — рявкнула она, перья дрожали на ее голове. — Ты должна была знать. Иначе зачем ты торговалась за них?

— Я в этом виновата, Глава, — Хессу поднял с земли ближайший страж. На ее щеке была грязь, но она не вытирала щеку. Она в мольбе сцепила перед собой ладони. — Я сказала Надин купить а’каллу. Я закрыла глаза и увидела, что земли нашего народа вернулись, наши огни снова ярко горят. И я подумала…

Глубокий взгляд Хессы скользнул от разъяренного красного лица Главы на многие лица над ней.

— Я поверила, что в этой а’калла больше, чем мы видим. Теперь среди нас и чароплет, — она робко улыбнулась и повернулась к Главе. — Может, все, как вы говорите: мы не должны отворачиваться от дара, пока не поняли его значение.

Стражи согласно шептались, кивая Хессе. Глава впилась в свое одеяние. Мгновение она была растеряна, словно ступила в яму. А потом ее лицо стало опасно гладким.

— Хорошо. Ты заплатила мне, Надин. А’калла и чароплет — твои по праву. Стражи сопроводят тебя, чтобы забрать оплату. Идем, Хесса.

Глава протянула руку, и Хесса послушно взялась за нее. Она шла по долине, а Килэй невольно думала, что Главе взлохматили перья.

От этой мысли она бы улыбнулась, если бы не тревога о Предвестнике. Его стоны угасали, Глава уносила его с собой. Килэй смотрела ему вслед, пока он не пропал в туннеле, стараясь не кричать в оставшейся без него тишине.

Она всегда считала людей смешными из-за того, как они краснели от наготы, как они стыдились этого. Для нее не было ничего постыдного в том, чтобы бегать в своей коже. Но теперь… она начинала понимать.

Люди стыдились не кожи, а своей уязвимости. Они укутывались, чтобы скрыть свои слабости. Без Предвестника Килэй была пустой. Она была открытой, униженной, уязвимой. Она ощущала себя… обнаженной.