Ша Форд – Хрупкость тени (ЛП) (страница 22)

Но в этот раз Холтан не угадал.

Он не дождался, пока она будет рассеяна или одна в углу замка. Он напал на нее, пока ее кровь кипела. В ее глазах он был просто врагом, еще одним боем, в котором нужно было победить. И она не отбивалась, а застыла.

Она расслабилась, губы Холтана стали двигаться смелее. И вскоре его губа скользнула между ее зубов.

И она укусила. С силой.

Он взревел и попытался отпрянуть, но она держалась. Кровь окутала ее язык вкусом металла. Ее зубы двигались по его плоти. А потом его кулак вылетел из тьмы и ударил ее по лицу.

Ее голова отдернулась, рот открылся в потрясении, и она отлетела на землю. Земля кружилась, но она смогла встать на ноги. Стоны Холтана доносились из-за нее, пока она шла к лошади. Усилием воли она забралась в седло, закрывая один глаз, ее голова пульсировала от боли.

Элена направила кобылку на юг, и та помчалась. Они миновали несколько миль, пока огонь не остыл в ее венах. Был почти рассвет, и она осознала вес того, что сделала, и разрыдалась.

О, плакать было больно. Ее лицо горело от удара Холтана. Слезы с болью вытекали из подбитого глаза, от топота копыт голова болела сильнее, но она не могла остановиться. Она поняла, что может вообще не остановиться. Если она замедлится, если попытается вернуться в Великий лес… Холтан убьет ее. Он убивал за меньшее. Потому что ему нравилось.

Если она вернется, даже графиня не сможет защитить ее. Нет, Элена потеряла дом.

От этого осознания она снова заплакала. Что Холтан расскажет о ней? Скажет графине, что ее убили? Что она сбежала? Что будет графиня делать без нее? Никто не был таким бдительным, как Элена. Другие не уберегли бы графиню.

Но солнце встало, согрело ее опухшее лицо, и она поняла, что поздно сожалеть. Она не могла сейчас вернуться. Она не могла больше защищать графиню. Горечь поднималась в горле от мысли, но она ничего не могла поделать…

Хотя кое-что она еще сделать могла. И она собиралась сделать это. Она сделает это ради графини — найдет Драконшу и убьет.

А потом она не знала, что будет. Но в королевстве могут найтись другие, кому потребуются ее навыки, так что она быстро найдет новый дом.

Глава 11

Арабат

Быстрее всего в Белокость было добраться по морю. Небольшое судно Килэй двигалось по потоку на юг, и дни проходили неплохо, но она все еще часто свешивала голову за борт.

Океан предназначался для плавания. Было странно покачиваться на его поверхности, от этого ее и выворачивало. На большом корабле было не так плохо. Но это крохотное торговое суденышко раскачивалось постоянно. И ее живот протестовал.

— Смотри, драконесса, — пробормотал Сайлас, хлопая ее по плечу, пока она опустошала остатки завтрака за борт.

— Что? — рявкнула она.

Сайлас не переставал болтать с отправления. Он не видел океан раньше, вел себя так, словно остальные тоже его видели впервые — вопил каждый раз, когда видел водоросли на воде или что-то схожее.

Килэй уже хотела отправить его смотреть на это поближе.

Но в этот раз, когда он указал, ей понравилось увиденное: тень висела на горизонте, знак того, что они почти прибыли. Человек бы это не увидел, но она сказала Джейку и Сайласу собирать вещи. Через пару минут раздался вопль:

— Земля!

Ее товарищи стояли по бокам от нее, взволнованно смотрели, как тень обретает форму. Волны ударяли по пляжу, дальше шли песчаные холмы. Утреннее солнце скрывалось за ними, окрашивая в розовый. Высокие кривые деревья росли, как водоросли, вдоль берега. Они были голыми, листья можно было найти только на верхушках. Но даже этого веса было для них слишком много, и многие деревья были согнуты под странными углами.

Сонный звон колокола заставил их посмотреть вправо, и Сайлас снова похлопал ее по руке.

— Что это?

В двух милях от них над дюнами возвышалось большое скопление крыш. Когда их судно обогнуло берег, в пустыне расцвел целый город.

— Это портовый город Арабат, — сказал Джейк, пока Килэй зажимала рот рукой. Она не хотела больше склоняться над водой.

Арабат был явно самым крупным поселением в Белокости. Как все поселения в пустыне, он был у водного ресурса, большой пруд был в центре города. Прохладные воды лились из ручья под песками, многие верили, что у него целебные свойства. Килэй даже слышала, что аристократы много платили, чтобы им доставляли бутылки этой воды.

Но это было до Шепчущей войны. Теперь люди тратили монеты на броню и оружие, их больше интересовало избегание ран, а не их исцеление.

У Арабата камень выступал в воду, создавая естественный порт, и люди королевства посещали это место веками. Они прибывали из всех регионов, желая потратить деньги на хорошие украшения и стеклянные изделия, которыми славились местные мастера.

Они были так известны, что барон Сахар украл всех лучших мастеров из магазинов. Он запер их в шахтах на востоке, где заставлял работать как рабов. Его товары делались из простых материалов, а продавал он их очень дорого. Так что Сахар жил припеваючи годами.

Но Килэй хотела это изменить.

Как только их судно остановилось у пристани, они смогли выйти. Килэй видела раньше Арабат только с воздуха, она не ходила там. И она была удивлена, когда торговцы начали выходить на пристань.

Их собралось столько, что ей пришлось проталкиваться локтями. Они кричали громко и тихо друг другу, старались выделиться из толпы, и их акценты были такими сильными, что большую часть слов не удавалось разобрать.

Килэй надела капюшон на голову и пошла среди них. Она старалась в этот раз быть осторожной. Ее долгое пребывание в горах не притупило воспоминания: Креван уже посылал за ней армию, и если ее заметят в Белокости, он сделает это снова.

В прошлый раз ее глупость стоила жизни Гаррона Хитрого. Эта ошибка не давала ей спать, от этой ошибки она поняла, как хрупки жизни ее товарищей, и эту ошибку она больше не повторяла.

И Килэй решила скрывать лицо, пока они не уйдут из Арабата в тишину пустыни.

Они выбрались из судна, торговцы наступали. Килэй пробивалась сквозь толпу, уклонялась от сияющих побрякушек, которые они совали ей под но, сжимала кулаки, чтобы ей ничего не вложили в руки. Запах пота и грязи ощущался в воздухе, а специи завтрака торговцев еще ощущались в их дыхании и от одежды.

Она услышала крик Джейка и схватила его за запястье, чтобы его не унесло. Через пару минут толкотни они оказались на другой стороне.

Сайласа с ними не было, и Килэй боялась, что ей придется возвращаться за ним. Но потом Джейк заметил его на тропе. Он стоял на носочках, с интересом вытянув шею. Его штаны сидели плотнее и были короче, чем до этого.

— Что я тебе говорила про изменение облика на людях? — сказала Килэй, дойдя но него.

Он перестал нюхать воздух и посмотрел на нее без тревоги.

— Важно, чтобы меня не заметили. И они не заметили, — он потянул за штаны и скривился. — Хотя зря я изменил облик. Становится… тесно.

Пока Килэй было плохо, Сайлас и Джейк не зря проводили время в пути. Джейк подумал, что сможет создать чары, которые не позволят одежде Сайласа рваться при каждом изменении облика, и Сайлас был рад экспериментам. Они практиковались поздно ночью, чтобы не видели торговцы. От первых попыток штаны Сайласа вспыхнули, как и кончик его хвоста.

Но Джейк со временем справился… почти. Сайлас мог менять облик, не теряя одежду, но она уменьшалась. И теперь края штанов были почти у его колен, а пуговицы рубашки натянулись.

— Мне ходить так? — он заскулил, потянув воротник. — Я могу ходить голым.

Килэй указала на толпу.

— Ты видишь, как кто-то ходит, в чем Судьба создала?

— Ну… нет…

— И если ты так будешь ходить, думаешь, люди не заметят?

— Возможно, — процедил он.

— Если нас заметят, — она указала за него на группу стражей, что шла к пристани, — они захотят поговорить с нами. Конечно, это означает, что они подвесят нас вверх ногами в подземелье барона и выжгут правду раскаленными углями. Так ты хочешь провести первый раз в пустыне?

Он пронзил ее взглядом.

Она похлопала его по щеке.

— Я так не думаю. Теперь найдем тебе удобные штаны.

Они купили Сайласу сменную одежду в магазине у пляжа, и Килэй проверила, чтобы вещи особенно чесались. А потом они отправились вглубь Арабата.

— Удивительно, — пробормотал Джейк, они шли по узким улицам.

Его дневник был раскрыт, он уже бешено писал угольной палочкой. Хотя Джейк был умным, он не мог делать две вещи сразу: меньше, чем за минуту, он уже врезался в карету, ушиб ногу о лоток с фруктами, чуть не споткнулся о бродячую собаку. Он так сосредоточился на записях, что повернул не туда, и Килэй пришлось забирать его.

— Удивительно, да, — согласился Сайлас. Его золотые глаза озирались, нос не переставал подрагивать. Хоть он говорил, что люди слабы, они его интересовали.

Килэй было сложно не улыбаться, когда она наблюдала за ним. Она помнила свой первый поход по человеческому рынку, волнение от новых открытий: незнакомых запахов, тонов речи, выражений лиц. Лица людей все время двигались, и малейшее изменение привносило другое значение.

Сезеран начал учить ее тому, что означали все выражения, но это обучение она не закончила. Она все еще многого в людях не понимала, это часто приводило к беде.

И все же было приятно знать, что ей есть, что учить. Килэй была старой по годам, но была все еще юной относительно познаний.