Сфинкс Северный – Проект «Происхождение» (страница 1)
Сфинкс Северный
Проект "Происхождение"
Пролог
Санкт-Петербург. Город, трёх революций, белых ночей, алых парусов и хронического насморка. Город, где даже солнце, если вдруг решит показаться, делает это с таким видом, будто оказывает тебе личное одолжение. Забудь про солнечные очки, тут главный аксессуары – шарф, зонтик и носовой платок, которые, впрочем, тоже не всегда спасают от леденящего ветра с Финского залива. Но именно эта суровость и создаёт неповторимый шарм города. Ведь чтобы разглядеть красоту Питерских фасадов, надо сначала пережить ливень с градом, а чтобы оценить вкус настоящей Питерской шавермы и понять, чем она отличается от известной всем шаурмы – промёрзнуть до костей, пока ждёшь её в очереди на Сенной.
Санкт-Петербург – это город, где вместо голубей летают чайки и выглядят так, будто только что проиграли в карты грузинскому таксисту. Здесь, коты – не просто животные, а экспонаты «Эрмитажа» (и, возможно, тайные агенты спецслужб). А если тебе кто-то скажет, что Питер – культурная столица, можешь смело парировать: “Культурная – да, но капитально промёрзшая!”. Ну и, конечно, город, где вместо привычных нам всем бордюров, гордо высятся поребрики, словно напоминая, что ты не где-то там, а в культурной столице, будь добр, выражайся правильно.
Тут за каждым углом тебя поджидает какая-нибудь очередная мистическая хрень. Ходит поверье, что Питер – это не просто город, а живое существо. Этакий болотный монстр, которому нужны новые жертвы. И если ты приезжаешь сюда, то у тебя есть два варианта: либо он тебя принимает, и тогда ты становишься частью его причудливой, немного безумной, но по-своему прекрасной жизни. Либо он тебя отторгает, засасывает в свой водоворот депрессии и безысходности, и ты уезжаешь отсюда, проклиная всё на свете и зарекаясь когда-либо возвращаться сюда.
В общем, Питер – это как рулетка. Только вместо чисел – судьбы. И шансы на выигрыш сильно зависят от того, насколько ты готов к сюрпризам. Потому что, этот город умеет удивлять. Тут даже самая обычная прогулка по Невскому может закончиться встречей с призраком Достоевского, который будет ныть тебе про свои долги и спрашивать, не найдется ли у тебя червонца на опохмел. Петербург – это город, где прошлое не умирает, а лишь засыпает, чтобы однажды проснуться и напомнить о себе. Короче, welcome to Питер, детка!
Глава 1. Стройка века.
Скрежет металла, визг гидравлики и гул мощных моторов резали ночную тишину подземелья. В самом сердце геологического щита Санкт-Петербурга, на перегоне между будущими станциями Лиговский Проспект-2 и Обводный канал-3, уставшая бригада №7 метростроевского управления №2 продолжала упорно прокладывать тоннель новой Фрунзенско-Приморской линии. История города давила на плечи не только морально – грунт здесь был сложный, насыщенный водой и вековыми наслоениями.
Впереди, у забоя, возвышался Иван Петрович, бригадир. За его спиной, словно механический зверь, застыл ТПМК “Северный Дракон” – тоннелепроходческий механизированный комплекс немецкого производства, купленный в лизинг для этой сложной ветки.
Иван Петрович вытер пот со лба рукавом спецовки, оставив грязный развод на щеке, и взглянул на манометр давления в гидросистеме.
– Ещё метров пять, мужики, и можно на регламентные работы, – прохрипел он в переговорное устройство шлема, перекрывая гул насосов станции перекачки пульпы.
ТПМК дёрнулся, гидравлика взвыла, но ротор, вгрызаясь в грунт, внезапно замер. Давление в системе резко упало.
– Что там, Сергей? – крикнул Иван Петрович, обращаясь к оператору ТПМК, Сергею, который сидел в защищённой кабине управления, словно в пилотской рубке космического корабля. В ответ послышалось лишь треск помех.
– Сергей, мать твою! Докладывай обстановку!
Люк кабины откинулся с шипением, и заспанный Сергей высунул голову наружу, почесывая затылок, испачканный гидравлическим маслом.
– Иван Петрович, тут такое… Связь барахлит, еле слышно. Короче, что-то очень твердое. Давление на гидроцилиндрах растет, усилие на приводе режущей головки запредельное, а проходки нет. Бур уперся во что-то. На показаниях прибора – твёрдость гранита. Ротор заклинило, фрезы искрят, как новогодняя ёлка.
Иван Петрович спрыгнул с платформы, чертыхнулся и направился к Сергею. Действительно, датчики показывали аномальную плотность. Аварийный свет в кабине мерцал, как дискотека в аду. Ротор, вгрызаясь в грунт, уткнулся во что-то совершенно непробиваемое. Металл жалобно скрипел, но дальше не шёл.
– Проверь режим работы пульпы, – бросил Иван Петрович, – может засорилось чего.
– Дык, я и говорю, что пульпа не идёт. Полный стопор! – откликнулся Сергей.
Иван Петрович нахмурился и направился к режущей головке. Действительно, по показаниям датчиков, бур уткнулся во что-то совершенно непробиваемое. Система автоматической защиты от перегрузок сработала и остановила машину. Металл скрежетал, но проходки не было.
– Попробуй сменить режим на “скала”, увеличь давление подачи и используй алмазные резцы, – посоветовал Иван Петрович. – Но аккуратно, не перегрей двигатель привода, охлаждение тоже проверь.
– Ты что, Петрович, там в преисподнюю пробуриться решил? Алмазными резцами по скале? Это тебе не бутерброд маслом мазать, – ехидно сказал Алексей, один из проходчиков, у которого заканчивалась норма крепи.
– Твою мать! Чтоб Вас сссуслики ночью грызли! – Иван Петрович, сорвался, выплюнув проклятие.
– Ладно, ладно, не кипятись, Петрович, – усмехнулся Алексей. – Шучу я. Сейчас поковыряемся.
После безуспешных попыток разбить преграду, Иван Петрович принял решение, которое далось ему нелегко:
– Все, парни, стоп машина! Дергаем ТПМК назад!
Негодование прокатилось по бригаде. Отвести назад такую махину, сдвинуть с места эту “кротиху”, вросшую в петербургский грунт, – задача не из легких. Но слово бригадира – закон.
Часы тянулись мучительно медленно. Грохот гидравлики, лязг металла, скрежет механизмов – ТПМК неохотно отступала назад, освобождая забой от своего стального тела. С каждым метром, пройденным назад, росло напряжение.
Наконец, ТПМК остановилась, оттянули её достаточно для осмотра. Забой осветили мощными прожекторами, и то, что увидели проходчики, повергло их в изумление.
Бур уперся в монолитную каменную стену, испещренную непонятными иероглифами. В одном из участков стены зиял проход – небольшой, узкий, но явно рукотворный. Стены прохода были выложены из зеленого камня, а свод уходил в непроглядную тьму. Он выглядел так, будто его выдолбили не кирками и отбойниками, а каким-то неведомым инструментом, оставляющим идеально ровные поверхности.
– Да твою ж мать! – выдохнул Алексей, первым нарушив молчание. – Мы тут лбом стену прошибаем, а тут дыра готова!
– Тихо! – одернул его Иван Петрович, всматриваясь в проход. – Не шуми.
– Что это, Петрович? – спросил Сергей, забыв про свой обычный сарказм. – Не похоже на обычный геологический провал…
И действительно, проход не выглядел как результат природных процессов. Слишком ровные стены, слишком правильная форма свода. Казалось, что его построили, а потом намеренно замуровали, спрятав от посторонних глаз.
Иван Петрович подошел к проходу и посветил фонарем внутрь. Луч света терялся в темноте, не достигая конца. В воздухе чувствовался затхлый запах, смешанный с чем-то странным, сладковатым.
– Может бункер какой? – предположил Алексей
– Ага, бункер… Сталин выкопал. Хрущев закопал. А наши забыли – съехидничал Сергей
– Ну что, мужики? – спросил Алексей, оглядывая своих товарищей. – Куда пойдем? Дальше тоннель копать или в историю нырять?
– Тут не нырять. Тут влипать, похоже в историю… – мрачно прокомментировал Иван Петрович— Главное, что бы там инопланетных нацистов не было.
В найденный проход с трудом протискивался человек. Иван, закрепив страховочный трос и зажав фонарь в зубах, полез первым.
– Ну, помянем, – буркнул Алексей, крестясь вслед за бригадиром
– Не каркай, – буркнул Сергей.
Скрипя зубами и матерясь вполголоса, Алексей и Сергей полезли следом. За проходом открылась пещера – словно брюхо кита. Фонари выхватывали из темноты обломки породы, капли воды, стекающие по стенам, и влажный, спёртый воздух, пахнущий сыростью и чем-то ещё… странным, неуловимым.
– Ёкарный бабай! – выдохнул Алексей.
– Тихо ты! – Иван, как зверь, рыкнул, осматриваясь. Иван повел лучом фонаря по стене, и свет выхватил из темноты огромную каменную плиту, вмурованную в стену пещеры. Она была вся исписана какими-то письменами – ни кириллицы, ни латиницы, ни арабской вязи. Нечто, напоминающее одновременно руны и иероглифы. Нечто древнее, непостижимое.
– Вот тебе и черт из табакерки! – Иван Петрович, аж задохнулся от удивления.
– Че за буквы? – Сергей в недоумении почесал затылок.
– Не знаю. Я тебе что, лингвист? – Иван Петрович, как зачарованный, ощупал плиту. Холодная, словно азотом по ней плеснули. И гладкая, будто её полировали тысячелетиями.
– Нашли, значит, черта лысого – сказал Иван хриплым голосом.
Алексей достал смартфон из кармана.
– Сфоткаю это дело – начальству предъявим.
Но экран оставался черным.
– Тьфу ты, нелегкая! Телефон сел, вроде недавно полный заряд был. Говно китайское. Вот раньше…
– Прекрати! – рявкнул Иван, доставая из кармана старенькую, но надежную рацию.