Сэйтё Мацумото – Нравы времени (страница 6)

Но появилась еще одна версия – ненависть.

Ее высказал помощник инспектора первого сыскного отдела Киити Михара, откомандированный из токийского департамента полиции. Хотя преступление случилось в Канагаве, жертва была из Токио, поэтому расследование вели департаменты обеих префектур.

– Вряд ли это обычное убийство. Женщина не может задушить мужчину. Допустим, они решили вступить в близость прямо там, они находились рядом, и она трижды намотала веревку ему на шею. Он бы все равно разозлился и стал сопротивляться, да так, что она бы точно его не удержала. – Такую мысль Михара высказал на собрании.

– Значит, у нее был сообщник?

– Полагаю, что да. Вероятно, дело как раз в страсти. Такэо Дои собирался обольстить женщину. Однако у нее был любовник, который выследил их и знал, что они поедут на озеро. Поэтому, когда они вышли на прогулку, он вполне мог атаковать их прямо на месте.

Все решили, что версия рациональная. Однако возникли сомнения:

– А зачем тогда было его убивать? Ведь Дои еще не овладел ею. Есть множество других вариантов мести. Лишать его жизни только из-за этого – как-то неправдоподобно.

Сомнения тоже казались вполне обоснованными. Часто, впрочем, бывает так, что преступник в такой ситуации теряет контроль и убивает жертву в припадке эмоционального возбуждения. Поэтому версия Киити Михары сделалась основной.

В штабе решили, что женщина вряд ли могла убить Дои. В качестве мотива преступления вместо страсти стали рассматривать ненависть.

Основания тоже имелись: ведь у Такэо Дои, как издателя профессиональной газеты, были недоброжелатели. Поэтому начали выяснять круг его знакомых и контактов.

Профессиональных транспортных газет было всего четыре. Одна возникла еще до войны, остальные – после. Газета Дои, «Коцу Бунка Дзёхо», появилась пять лет назад и была третьей по старшинству.

Многие говорили, что у нее сложилась репутация беспристрастного и честного издания. В отличие от остальных издателей профессиональных газет, которые требуют от компаний взносы под видом подписки, Дои вел дела мягче. Он управлял газетой спокойно и расчетливо. Поэтому скандалов, связанных с «Коцу Бунка Дзёхо», не возникало. А значит, никто с ним и не враждовал.

Церемония прощания с Такэо Дои прошла двенадцатого февраля в храме недалеко от его дома.

Пришли многие. Главный зал храма был чуть ли не завален букетами и венками. Многие – от транспортных компаний, которые занимались арендой автомобилей и служб такси. Всего таких в Токио около трехсот, и хотя цветы посылали только самые крупные, все равно отправителей набралось около трех десятков. Были венки от начальника, заместителя и глав департамента Бюро наземного транспорта, связанных с газетой Дои, а также работников компаний – производителей автозапчастей, краски и бензина.

Всего на похоронах собрались сто двадцать – сто тридцать человек. В небольшом храме такого еще не бывало.

Впрочем, среди них находились и пятеро сыщиков из штаба расследования. Они смиренно перебирали четки и внимательно наблюдали за гостями, не только в главном зале, но и по всему храму. Ведь нередко убийцы посещают похороны жертв.

Пока, впрочем, никто не знал, кто преступник. Мотив оставался не до конца ясен. Штаб пребывал в затруднении.

Сыщики выискивали подозрительных лиц и прислушивались к разговорам, пытаясь понять мотив убийства на озере Сагами.

Похороны прошли без происшествий. Последний гость зажег ладан, и все стали расходиться.

Оплачивали похороны пятидесятидвухлетний Окума Тацукити, директор «Тэйто Коцу Симбун», и Савара Фукутаро, директор «Тюо Дзидося Дзёхо». Несмотря на важные должности, подчиненных у них почти и не имелось – газеты были небольшими. Газета Окумы как раз возникла еще до войны.

Сыщики из штаба расспросили обоих о Такэо Дои. Оба на все лады расхваливали его – будучи знакомыми с усопшим еще при жизни, вероятно, так они проявляли вежливость, однако сыщикам требовалось совсем не это.

– Мы хотим поскорее найти убийцу. Вам, может быть, жаль покойного, но говорите всю правду, пусть даже и неприятную, чтобы дух Дои был отомщен.

И все же подробностей вытащить не удалось. Либо оба директора крепко хранили секреты, либо же, напротив, им было нечего сказать.

– Дои-кун был тот еще бабник, но серьезных отношений не заводил. Не думаю, что в деле замешана женщина, – сказал Окума.

– Вряд ли его убили из-за этого. Дои-кун – наш коллега и газетой управлял благоразумно. Относились к нему ровно, ярых врагов у него не было, – добавил Савара.

Все же мир таких газет – место опасное. Поэтому вполне понятно, что мужчины не очень хотели делиться какими-то подробностями о Такэо Дои.

Сыщикам все же пришлось им поверить – иных сведений не было.

После похорон к директорам подошел незнакомец – высокий мужчина тридцати семи лет. Оба принялись перед ним кланяться.

– Вы отправили настолько роскошный венок! Поблагодарите вашего начальника от нас.

– Так и передам. – Мужчина поклонился и посмотрел на алтарь. – Но Дои… Я и представить не мог, что такое с ним случится.

– Не знаешь, как судьба порой сложится.

– Я был на Кюсю, когда узнал о том, что случилось с Дои-куном, – сказал мужчина.

– Из газет?

– Получил телеграмму.

– У вас была командировка на Кюсю?

– Не совсем. Я ездил в Хакату по совершенно пустячному делу. Там, в Модзи, проходит синтоистская церемония. В Новый год по лунному календарю жрецы собирают водоросли.

– Очень изящно, – сказал Окума.

– Минэока-сан, вы сочиняете хайку? – спросил Савара.

– Мои стихи никуда не годятся. Но недавно я узнал об этом ритуале и решил съездить. Он длится всю ночь, и я, совершенно не выспавшийся, поехал в Кокуру, чтобы передохнуть в гостинице. Туда мне пришла телеграмма.

– Ваш начальник и Дои тесно дружили?

– Да, они были хорошо знакомы. Ночной дежурный отправил мне телеграмму, как только узнал об убийстве.

– И вы сразу вернулись в Токио?

– Нет, – улыбнулся тот, кого звали Минэокой. – По отношению к покойному это нехорошо, конечно, но все же я не его родственник. У меня оставались дела в Хакате, и я уехал на следующий день… Впрочем, не стоит об этом. Оставим.

– Спасибо вам.

Один из сыщиков изучал список гостей. Все пришедшие были указаны в нем, согласно требованию полиции. Сыщик спросил, кто был тот незнакомец, который разговаривал с Окумой и Саварой.

– Сюити Минэока, управляющий «Кёкко Коцу».

Сыщик стал искать его имя в списках.

– «Кёкко Коцу» – это крупная таксомоторная компания?

– Одна из пяти крупнейших в Токио. Как раз пятая, – ответил распорядитель.

– И сколько у них машин?

– Пять автобусов, восемьсот такси и сто двадцать – для аренды. Раньше они относились к средним, но в последние годы выросли.

– Я часто вижу вывески такси «Кёкко Коцу» на улицах.

– Их начальника зовут Кайдзу Рёсаку, и он многого добился. Сюити Минэока, его управляющий, очень работоспособный. Они друг с другом хорошо ладят, вот компания и процветает.

– А он пришел на похороны к Дои, потому что был с ним достаточно близок?

– Нет. Начальник очень любил Дои, но отправил вместо себя управляющего.

Сыщик записал это в блокнот.

Штаб установил тайную слежку за некоторыми знакомыми Такэо Дои.

По работе он часто посещал разные транспортные компании, в том числе все пять крупных таксомоторных компаний. Поэтому стали проверять их руководство, в особенности – отношения с женщинами.

У большинства были связи на стороне. Одни окружали себя любовницами, другие давали женщинам деньги на свое дело. Расследование потребовало много усилий. Но ни одна из любовниц не подходила под описание спутницы Дои на озере Сагами.

Затем решили бросить эту версию и сосредоточиться на людях, с которыми общался Дои. Сыщиков интересовало, что эти люди делали шестого февраля между 20:00 и 00:00. Вскрытие показало, что Дои умер между 21:00 и 22:00 шестого февраля.

В список вошли двадцать знакомых Дои. Среди них были его друзья, чиновники из департамента, а также руководство пяти главных служб такси. У дюжины нашлось алиби, а вот остальные не могли подтвердить свои показания.

Помощник инспектора Михара, изучая список, заметил, что один из них – Сюити Минэока, управляющий «Кёкко Коцу» – находился в командировке в Хакате. Он сказал, что в 15:00 после полудня шестого февраля отправился на самолете воздушного агентства «Нихон» в Фукуоку из аэропорта Ханэда.

– Скажи-ка, – обратился Михара к сыщику, – а этот Минэока был на похоронах?

– Был, разговаривал там с распорядителями, – ответил сыщик.

– Если он действительно летел на самолете, вопросов к нему не возникнет. Есть ли доказательства?