Сеймур Беккер – Россия в Центральной Азии. Бухарский эмират и Хивинское ханство при власти императоров и большевиков. 1865–1924 (страница 9)

Политика самого Романовского, утвержденная в сентябре 1867 года, состояла в том, чтобы, насколько возможно, улучшить позиции России в Центральной Азии за счет ослабления влияния Бухары, оккупируя только стратегические пункты, и в том, чтобы убедить соседей России в ее мирных намерениях. Одним из первых действий Романовского, направленных на ослабление влияния Бухары, стало обращение к эмиру «ваше высокостепенство», а не «высочество», как всегда обращался к нему Черняев. К эмирам больше не обращались как к царям. Так продолжалось до самого конца XIX века, но к тому времени они уже передали реальную власть своим русским патронам.

В марте 1866 года Романовский прибыл в русский лагерь под Чиназом и принял командование. Перестрелки с бухарскими войсками случались постоянно, кроме того, поступали донесения, что Музаффар просил помощи у Хивы. 19 апреля Романовский принял бухарское посольство, доставившее письмо от эмира, который настаивал, чтобы русские немедленно отошли за Сырдарью, однако ничего не сообщал об освобождении миссии Струве. 7 мая русские разбили лагерь под Ирджаром и на следующий день нанесли поражение бухарской армии в крупном сражении. Сам Музаффар бежал с поля боя.

Вместо того чтобы использовать эту победу для освобождения русских заложников и затем отойти с бухарских земель в соответствии с духом своих предписаний, Романовский по своей инициативе пошел вперед и осадил город Ходжент – ключ к Ферганской долине, в то время находившийся в руках Коканда, и 24 мая взял его. Свой поступок он оправдывал следующими соображениями стратегии: обладание Ходжентом необходимо для защиты района, расположенного по ту сторону Чирчика, он отделяет Коканд от Бухары и обеспечивает самый удобный доступ к обоим ханствам. Как Ташкент до этого был необходим для защиты Чимкента, а район за Чирчиком – для защиты Ташкента, так же теперь Ходжент был необходим для защиты района, расположенного за Чирчиком. Такого рода аргументация всегда была близка сердцам военных.

Бой под Ирджаром и падение Ходжента сильно повлияли на эмира. В начале июня он освободил миссию Струве и отправил к Романовскому посольство, чтобы потребовать от генерала обещание, что он не будет предпринимать никаких дальнейших действий по захвату бухарских территорий. Романовский ответил, что для обсуждения условий мира в Ташкент прибудет его начальник, генерал-губернатор Оренбурга. А пока Романовский выдвинул четыре условия заключения мира. Бухара должна: признать все последние завоевания России и согласиться, что русско-бухарская граница проходит по Голодной степи и пустыне Кызылкум; снизить пошлины на русские товары до уровня пошлин на бухарские товары в России; предоставить полную свободу и безопасность всем русским подданным в Бухаре; выплатить контрибуцию, чтобы покрыть расходы по проведению последней кампании. Пункт о возмещении Романовский включил, чтобы в дальнейшем его можно было заменить другими, более необходимыми нуждами. Как условие для немедленного прекращения военных действий, Романовский потребовал освобождения всех русских торговцев и их товаров и пообещал ходатайствовать об освобождении бухарцев, арестованных в Оренбурге. Впоследствии Музаффар освободил русских торговцев в Бухаре и вернул им их товары.

Лето 1866 года не принесло значительных событий. Падение Ходжента положило конец военным столкновениям с Кокандом, владения которого теперь сократились до одной лишь Ферганской долины, хотя формальный договор о мире был заключен только в конце 1868 года. Мир с Бухарой сохранялся. Однако из России поступали грозные сигналы. В июле генерал Крыжановский, только что вернувшийся из Петербурга, написал Романовскому, выражая свое недовольство, как Романовский повел себя с эмиром, в особенности его прошением об освобождении бухарских торговцев, находившихся в Оренбурге. Крыжановсий советовал Романовскому «бить эмира, как вы делали это раньше, и предъявлять ему требования, ничего не уступая взамен».

Интересным побочным результатом миссии Струве стал меморандум, врученный генералу Романовскому 23 июля одним из членов миссии, подполковником А.И. Глуховским. Глуховской утверждал, что для того, чтобы сохранить Бухару и весь бассейн Амударьи недосягаемым для Англии и сделать последний надежным источником хлопка-сырца, необходимо поставить его под влияние России, причем добиваться этого он рекомендовал «самыми простыми и дешевыми средствами». Прямая аннексия и даже приведение Бухары к статусу вассального государства потребовали бы огромных затрат. Вместо этого Глуховской предлагал, чтобы Россия сделала Бухару своим «независимым союзником», лояльность которого можно гарантировать следующим способом. Россия оккупирует Джизак – ключ к долине Заравшан, обладание которым как опорным пунктом позволит ей оказывать непреодолимое влияние на Бухару; эмиру придаются четыре-пять отрядов русских солдат для защиты его от внутренних врагов; центральноазиатские ханства, расположенные до Амударьи, объединяются с Россией в рамках таможенного союза. Предложение Глуховского возложить на Бухару роль независимого, но подконтрольного союзника отражали тогдашние взгляды правительственных кругов, но их реализация оказалась далеко не такой простой и дешевой, как он предполагал.

В августе 1866 года генерал Крыжановский прибыл в Ташкент и объявил о присоединении к Российской империи этого города, а также района, расположенного на другой стороне Чирчика, и Ходжента. Война с Бухарой заставила Петербург отказаться от идеи независимого Ташкента. В конце месяца Романовский написал Музаффару, что Крыжановский ждет его в Ташкенте, имея все полномочия для заключения мира. Если эмир немедленно не отправит посланца для обсуждения условий мирного договора, Романовский угрожал возобновить военные действия. В соответствии с этим Музаффар в начале сентября отправил посольство в Ходжент с заявлением о своей полной готовности идти навстречу требованиям русских.

Условия мира, представленные бухарскому посланцу Крыжановским, были похожи на те, которые в начале года обсуждались Омском и Петербургом. Для защиты интересов русских торговцев в Бухаре должен находиться русский торговый представитель; российские подданные должны иметь право устраивать караван-сараи в любом городе ханства; русские торговцы должны платить те же пошлины, что и бухарцы; эмир должен навсегда отказаться от вмешательства в дела Коканда и выплатить контрибуцию в размере 100 000 тилл (примерно 400 000 рублей).

Несмотря на возражение бухарского посла, что у него нет полномочий соглашаться на контрибуцию, Крыжановский, верный собственному совету, который он дал в июле Романовскому, остался непреклонным. В мае Музаффар ничем не подкрепил своего согласия с предварительными условиями Романовского, а Крыжановский был лично оскорблен скудными подарками, присланными ему эмиром, и решил заставить Музаффара принять условия, захватив Ура-Тюбе и Джизак. 5 сентября он написал Милютину, что возобновляет военные действия против Бухары. Восемь дней спустя бухарскому послу сказали, что у эмира есть всего десять дней, чтобы заплатить контрибуцию, или он окажется перед лицом военных действий. Крыжановский знал, что за десять дней невозможно добраться из Ходжента до Бухары (более 300 миль), собрать такую большую сумму и вернуться назад. 20 сентября русские войска выступили из Ходжента, чтобы к тому моменту, когда 23-го истечет срок ультиматума, быть на бухарской границе.

В октябре русские войска взяли один за другим Ура-Тюбе, Джизак и Яны-Курган. В преддверии окончания сезона кампанию решили завершить, и генералы Крыжановский и Романовский вернулись в Ташкент. От Музаффара вестей не было, но вскоре после падения Джизака 18 октября беки из Шахрисабза попросили русских продолжить наступление на Бухару и заявили о своем желании сотрудничать.

1866 год принес русским новые значительные завоевания, но не принес в Центральную Азию мира и стабильности. Александр II и Горчаков не преминули выразить недовольство. В ноябре Милютин напомнил Крыжановскому, что «император не хотел новых завоеваний» и ждет возобновления мирных переговоров с Бухарой, «поскольку в нынешних условиях умиротворение на этой территории и возобновление торговли с нашими азиатскими соседями важнее, чем самые блестящие военные успехи, особенно если они требуют усиления наших войск и новых расходов из государственной казны». В следующем месяце события 1866 года получили критическую оценку в меморандуме Министерства иностранных дел: «Какими бы блестящими ни были успехи нашего оружия, с точки зрения политики они не достигли положительных результатов».

Проект договора 1867 г

В январе 1867 года Индия ответила отказом на призыв Музаффара помочь ему против России, поэтому в мае эмир отправил в Оренбург другого посла для возобновления мирных переговоров. Очевидно, его целью было добиться возвращения Ура-Тюбе и Джизака и признания границей левого берега Сырдарьи, а если это не получится, то, по крайней мере, выиграть время, чтобы подготовиться к возобновлению военных действий.

Пока в Оренбурге шли переговоры, Туркестанская область получила статус генерал-губернаторства, а Романовского сменил генерал К.П. Кауфман. Императорский указ от 17 июля давал Кауфману всю полноту власти «решать любые политические, пограничные и коммерческие вопросы, отправлять на сопредельные территории доверенных лиц для ведения переговоров и подписания соглашений, условий и административных положений, затрагивающих подданных обеих сторон». Император заранее брал на себя обязательство «одобрять все, что будет заключено и подписано на основании указанных выше полномочий». Назначение пришлось фон Кауфману по вкусу. Тщеславный и жаждавший личной славы новый генерал-губернатор наслаждался и сущностью, и преимуществами власти. Церемонное поведение и строгое соблюдение этикета, которым он себя окружил в Ташкенте, так поразило жителей Центральной Азии, что они прозвали его ярым-падишах (полуимператор).