Сеймур Беккер – Россия в Центральной Азии. Бухарский эмират и Хивинское ханство при власти императоров и большевиков. 1865–1924 (страница 69)

Долгая и тщательная подготовка наконец принесла свои плоды. Ночью 28 августа бек Чарджоу был низложен Бухарским революционным комитетом, который немедленно призвал все население ханства присоединиться к борьбе против эмира и от его имени попросил о помощи Красную армию. Фрунзе начал вторжение в соответствии с планом: в наступление на столицу эмира пошли войска из Чарджоу, Новой Бухары и Каттакургана; Гиссар был взят 31 августа частями из Самарканда и Карши; а войска из Чарджоу, Керки и Термеза при содействии Амударьинской флотилии полностью перекрыли возможные пути бегства в Афганистан. 2 сентября после ожесточенных боев русские заняли Старую Бухару. Главных антирусских лидеров Бухары Бурхан ад-Дина и Осман-бека арестовали – их судили и расстреляли уже до конца года, а три сына эмира, в том числе наследник, были отправлены в Москву в качестве заложников. Сам Алим с маленьким отрядом верных ему войск 31 августа бежал из города и направился в Центральную Бухару.

2 сентября победители сформировали новое бухарское правительство. Оно состояло из Революционного комитета и Совета народных назиров, в каждом из органов было по девять членов. Самый видный и способный из местных революционеров, Файзулла Ходжаев, стал председателем Совета, возглавил Назират (комиссариат) иностранных дел и вошел в Революционный комитет. Ходжаев выполнил обещание, данное русским, которым был обязан своей властью. Под его руководством 11 сентября младобухарцы полностью слились с БКП, причем название, организация и программа остались коммунистическими. 6 октября I Всебухарский курултай народных представителей официально ликвидировал просуществовавшее четыре века ханство и учредил Бухарскую Народную Советскую Республику. Теперь Бухара, как и Хива, реализовала свое право на самоопределение при содействии и по образцу, предписанному коммунистическими правителями русской Центральной Азии.

Глава 17

Бухара и Хива – сателлиты Советов

Политика Советов и структура зависимости

Захват Хивы и Бухары русскими войсками в 1920 году превратил древние ханства в «народные советские республики». В течение следующих четырех лет эти якобы суверенные независимые государства прошли путь от подчиненных союзников Советской России до тщательно контролируемых сателлитов и, наконец, до политического исчезновения путем вхождения в Советский Союз. Хотя создание двух советских республик в 1920 году было бы невозможно без вооруженного вмешательства русских, установление новых режимов соответствовало давним желаниям маленькой группы местных националистов и либерал-реформаторов, которые получили власть вместо свергнутых хана и эмира. Четыре года спустя, когда власть перешла в руки людей, более преданных России и приверженных коммунизму, обе республики самоликвидировались по приказу из Москвы.

То, что Советская Россия никогда не собиралась предоставлять Бухаре и Хиве, какой бы ни была их форма правления, что-то большее, чем видимость независимости, стало ясно почти сразу после революции в Бухаре. В своей статье в «Правде» от 10 октября 1920 года Сталин в очередной раз подчеркивал, что политика большевиков в отношении нерусских территорий бывшей империи базируется на подчинении национальных устремлений делу пролетарской революции. Он настаивал, что опыт прошедших трех лет показал необходимость взаимозависимости России и ее «приграничных регионов» для победы в борьбе против империализма. В то время как Россия не смогла бы выжить без сырья, топлива и продовольствия из приграничных регионов, эти территории «неизбежно были бы обречены на империалистическую кабалу без политической, военной и организационной поддержки более развитого центра России». По мнению Сталина, для приграничных регионов были открыты только два пути: либо «тесный нерушимый союз» с революционной Центральной Россией, который пошел бы на пользу обеим сторонам, либо путь отделения, идущий вразрез с «интересами народных масс как центральных, так и окраинных регионов». Очевидно, определять отношения между Москвой и приграничными регионами должно было стремление к союзу, а не осуществление «неотъемлемого» и «бесспорного» права на отделение. Несмотря на то что к октябрю 1920 года Финляндия, страны Балтии и Польша были потеряны для России, Красная армия воспрепятствовала ряду попыток отделения, включая попытку Бухарского и Хивинского ханств идти независимым курсом. Армения и Грузия еще сохраняли свою независимость, но ее дни были сочтены. В других приграничных землях Москва начиная с зимы 1918/19 года методично сосредотачивала в своих руках все существенные уровни контроля: армию, транспортные и коммуникационные сети, общественные финансы и экономические вопросы.

В своем октябрьском заявлении Сталин описал специфические формы союза между центром и окраинами, варьирующиеся в зависимости от каждого конкретного случая от «ограниченной административной автономии» до «высшей формы автономии – договорных отношений». В качестве примера региона, имеющего договорные отношения с Москвой, Сталин привел Азербайджан. Условия договоров, заключенных между РСФСР и Азербайджаном в сентябре 1920 года, фактически повторились в договорах, заключенных в декабре с Украиной и еще через месяц с Белоруссией. Бухара и Хива пользовались «высшей формой автономии» в еще большей степени, по крайней мере на бумаге. Если другие республики передавали РСФСР всю полноту власти над своими комиссариатами по военным, продовольственным, финансовым, транспортным и коммуникационным вопросам, а также над органами внутренней и внешней торговли, то Бухарская и Хорезмская республики сохраняли в этих сферах определенный контроль. Их привилегированный статус объяснялся отчасти их уникальным историческим опытом как самоуправляемых протекторатов при царизме, а также вытекающими из этого проблемами их интеграции в русский политический организм. Но более важным было желание Москвы сохранить на время видимость реальной местной революции против деспотизма ханов и реакционного духовенства, как пример для колониальных стран Востока за пределами России.

Официальные договорные отношения, установленные в 1920–1921 годах между РСФСР, с одной стороны, и Хорезмской и Бухарской Народными Советскими Республиками (ХНСР и БНСР) – с другой, были конкретным воплощением политики в отношении национальных меньшинств, которую Сталин впоследствии определил как включающую в себя признание права нерусских народов на независимость, отказ от всех царских требований и прав в регионах проживания этих народов, помощь России в экономическом и культурном развитии более отсталых окраин и их добровольный военный и экономический союз с Центральной Россией. Своим признанием полной независимости Хорезма и Бухары Москва аннулировала все договоры и соглашения, заключенные с ханами и эмирами прежними русскими властями, и отказывалась от всех прежних прав России в этих двух государствах. Вся собственность, земельные концессии и права на использование земель, которыми обладали в ханствах русские власти, граждане России и русские предприятия, были безвозмездно возвращены властям народных республик. Москва передала объединенным хорезмско-бухарским властям пароходы и баржи Амударьинской флотилии (тоже безвозмездно) и вернула Бухаре всю полноту юрисдикции в четырех русских поселениях, с 1880-х годов являвшихся русскими анклавами.

Не заставила себя ждать и помощь РСФСР в экономическом и культурном развитии Хорезма и Бухары. Не прошло и пяти месяцев после хивинской революции, как Туркестанская комиссия решила помочь ХНСР, отправив туда учителей, учебники, врачей и специалистов в области здравоохранения, лекарства и оборудование для больниц, и это помимо 1000 винтовок с 200 000 патронов, двух самолетов и 20 военных специалистов. Согласно заключенным в сентябре 1920 года договорам с Хорезмом, Москва взяла на себя обязательство помочь с ликвидацией неграмотности и подъемом культурного уровня населения путем отправки учителей, учебников, литературы, типографского и школьного инвентаря. В целях ускорения экономического развития ХНСР Москва обещала снабдить ее техническими специалистами и необходимым оборудованием. Начало было положено предоставлением 500 000 000 рублей на все эти цели. К 1923 году Россия помогла Хорезму создать университет, техническое училище, 35 школ для детей, 15 школ для взрослых, три газеты и два журнала. Была запущена масштабная кампания по ликвидации неграмотности, строительству мостов и телеграфных линий, а также созданию 24 крупных оросительных систем. В сентябре 1920 года и марте 1921-го Россия взяла на себя аналогичные обязательства по предоставлению денег (200 000 000 рублей), персонала и материальной базы в отношении Бухары в целях ее экономического и культурного развития.

Наряду с официальной независимостью, политическим равенством и программами культурной и экономической помощи национальная политика Москвы включала в себя одно обещание со стороны окраин: «добровольный» союз с революционной Россией. Ни на минуту не забывая о стратегической ценности Хорезма и Бухары и об опасности британского проникновения в Центральную Азию, Москва связала обе республики «тесным и нерушимым союзом» как военным, так и экономическим с их бывшим сюзереном, а ныне помощником. Общие планы оборонительных и наступательных операций, создание и обеспечение войск, высшее командование которыми находилось в руках русских, означало, что бухарские и хорезмские армии будут не более чем местными частями единой военной машины, управляемой из Москвы. Даже назначение бухарского военного назира и действия его ведомства подлежали одобрению Революционного военного совета Туркестанского фронта. Экономики двух республик были не так тесно привязаны к экономике РСФСР. Россия стала их партнером в управлении и развитии оросительных и коммуникационных сетей; русские комиссариаты международной торговли и иностранных дел получили право пристально следить за международной торговлей Бухары и Хорезма, обеспечивая России преимущества для ее экспорта и предоставление ей концессий в области коммерции, промышленности и добычи полезных ископаемых. Подобные концессии ни в коем случае не должны были предоставляться третьим странам без согласия Москвы.