Сеймур Беккер – Россия в Центральной Азии. Бухарский эмират и Хивинское ханство при власти императоров и большевиков. 1865–1924 (страница 23)
Глава 6
Англо-русские отношения и усмирение туркмен
Афганистан, 1875–1880 гг
В конце 1870-х и начале 1880-х годов Бухара представляла огромный интерес для России как инструмент традиционного англ о-русского соперничества в Центральной Азии. Это соперничество, попытка разрешить которое была сделана в договоренностях 1873 года, снова усилилось, когда в феврале 1874 года кресло премьер-министра после Гладстона занял Дизраэли. Либеральное правительство Гладстона рассматривало независимый Афганистан под британским влиянием как наилучшую гарантию безопасности Индии от России. В результате в начале 1870-х годов Афганистан намного меньше зависел от Британии, чем Бухара и Хива от России. Кроме того, либералы с готовностью приняли кауфмановское решение хивинского вопроса при условии, что Россия будет скрупулезно придерживаться своих обещаний в отношении Афганистана. Дизраэли был гораздо враждебнее настроен к России и гораздо больше склонен к имперской экспансии, чем Гладстон. Покорение и частичная аннексия Хивы были восприняты им как доказательство того, что опасность, которую представляет Россия в Центральной Азии, растет и что Британии необходимо дать на это решительный ответ.
В январе 1875 года государственный секретарь Дизраэли по Индии лорд Сейлсбери принял сторону школы «перспективной политики» и перешел к политике сдерживания России в Центральной Азии. Афганистан, Кашгар и Халат должны были из независимых буферных государств в зоне британского влияния превратиться в «зависимые, добровольно подчиненные государства». Отличительной чертой новой политики должно было стать размещение в Афганистане британского политического представителя или представителей. Эмир Шер-Али, глядя на ущемление прав индийских принцев находящимися в Индии британскими представителями, упорно отказывался принять такого представителя. Дизраэли, Сейлсбери и лорд Литтон, новый вице-король Индии, считая принятие британского резидента жизненно важным для защиты интересов Британии, восприняли отказ Шер-Али как признак, что он поворачивается в сторону России.
После аннексии Коканда русскими в феврале 1876 года Литтон стал более настойчиво требовать, чтобы Шер-Али принял британского представителя. Более того, в сентябре того же года вице-король попросил Лондон надавить на Петербург, чтобы тот приказал прекратить любую переписку между Ташкентом и Кабулом, которую Литтон считал нарушением англо-русских договоренностей 1873 года. В следующем месяце он потребовал, чтобы Шер-Али дал обещание в будущем не вести переписки с Россией. Переписка генерала фон Кауфмана с эмиром Афганистана началась в марте 1870 года и продолжалась в течение шести лет, хотя была нерегулярной. Бухара служила в этой переписке посредником. Послания временами доставлял афганский представитель, которого Шер-Али держал в Бухаре, а временами послы, отправленные самим Музаффаром в Кабул. До Литтона ни один британский чиновник не препятствовал этой переписке. Шер-Али пересылал письма Кауфмана в Калькутту, откуда их переправляли в Лондон. В действительности правительство Гладстона одобряло письма Кауфмана как подтверждение добрых намерений России. Однако Литтон заявил, что, если ситуацию перевернуть и правительство Индии вступит в «такие же дружеские отношения с ханами Хивы и Бухары», Петербург едва ли останется к этому равнодушен. Он, несомненно, был прав, хотя Хива находилась в несколько ином положении, поскольку по договору передала России контроль над своими международными делами.
В 1877 году, когда англо-афганские переговоры затянулись практически без шансов на взаимоприемлемую договоренность, внимание Британии было приковано к балканскому кризису. Разразившаяся в апреле русско-турецкая война обострила опасения Британии по поводу захвата русскими Константинополя и проливов. В январе 1878 года, когда русские войска быстро двигались к Константинополю, стало казаться, что эти опасения вот-вот оправдаются. Лондон отправил флот для охраны турецкой столицы, и война между Россией и Британией уже выглядела неизбежной. На военно-морскую демонстрацию Британии в проливах Россия решила ответить сухопутной демонстрацией в своей Центральной Азии. Использование Центральной Азии, чтобы оказать давление на Британию в Индии и снять давление на Россию на Ближнем Востоке, было планом, за который долгое время выступали русские военные стратеги. Теперь, воодушевленная возникшей холодностью между Афганистаном и Британией, Россия делала шаги по реализации этого плана.
Сначала Петербург предполагал использовать трехтактный план нападения на Индию: из Ферганы через Кашгар, из Самарканда через Кабул и из Петро-Александровска и Красноводска через Мерв и Афганистан. Однако к маю, после того как русские войска были оттеснены из Константинополя, а служившего послом в Турции воинственного Игнатьева заменили другим, напряженность в англо-русских отношениях снизилась. В связи с этим 19 мая Милютин сообщил Кауфману, что теперь военный план в отношении Центральной Азии будет ограничен демонстрацией военной силы на границах Афганистана. От похода ферганского отряда через Кашгар отказались в пользу марша через Каратегин к Амударье, а петроалександровский отряд должен был пройти из Чарджоу в Келиф, а не в Мерв. Маршрут самаркандской группы остался прежним, через Джам в Келиф и Ширабад.
Планируемая Россией демонстрация военной мощи в Центральной Азии затрагивала Бухару, поскольку, чтобы достичь афганских границ, все три отряда должны были пройти через это ханство. В мае Кауфман отправил своего дипломатического атташе А.А. Вейнберга в Карши, чтобы получить от Музаффара разрешение на проход русских войск и запастись провизией для солдат и фуражом для животных. 24 мая Кауфман сообщил Милютину, что Вейнберг получил обещания сотрудничества по всем этим вопросам. Датой пересечения войсками русско-бухарской границы было назначено 1 июля.
Русские войска не успели отойти далеко от границы, когда 9 июля получили от Милютина приказ о завершении марша. Берлинскому конгрессу удалось положить конец балканскому кризису. Возможно, то, что необходимость демонстрации силы отпала, стало удачей, поскольку передвижение войск началось плохо. Ферганский отряд из 2200 человек при переходе через Алайские горы попал в снежную бурю и так и не добрался до Каратегина. Петроалександровский отряд примерно такой же численности был вынужден подниматься вверх по Амударье на медленных местных судах, поскольку пароход, который они ждали, не прибыл вовремя. Эти войска успели покрыть всего 87 миль, когда получили приказ об их отзыве. Основной самаркандский отряд из 15 000 человек так и не вышел из Джама на русско-бухарской границе.
Прерванная русская демонстрация июля 1878 года является всего лишь самым удивительным из многочисленных примеров центральной, хотя и пассивной роли Бухары в центральноазиатских событиях 1878–1880 годов, вызванной ее расположением между русским Туркестаном и Афганистаном. Еще 7 июня, до того, как русские войска пришли в движение, Музаффар принимал у себя в Карши генерал-майора Н.Г. Столетова, которого Ташкент направил в Кабул для заключения договора с Шер-Али. 30 августа, во время возвращения Столетова из Кабула, Музаффар снова принял его в Шахрисабзе. Оборонительно-наступательный альянс против Британии, который Столетов заключил с Афганистаном вслед за отказом Шер-Али принять британское посольство, привел к началу второй англо-афганской войны в ноябре 1878 года. К весне следующего года Британия заменила Шер-Али, который так и не получил поддержки от России, на его мятежного старшего сына и установила над Афганистаном протекторат гораздо более жесткий, чем русские протектораты над Бухарой и Хивой.
Однако триумф лорда Литтона был недолгим, поскольку вскоре злоключения первой англо-афганской войны повторились. Враждебность местного населения привела к падению британского ставленника и вынудила Британию оккупировать главные города Кабул и Кашгар, чтобы удержать контроль. Тогда Петербург достал козырь, который держал в рукаве в течение десяти лет. Племянник Шер-Али и претендент на трон Абдур-Рахман с 1870 года жил в Ташкенте. В декабре 1879 года Россия позволила ему уехать из Ташкента вместе со своей свитой из 250 человек и большим запасом русских винтовок и велела Музаффару предоставить ему свободный проход через Бухару. Эмир подчинился, хотя обошелся с Абдур-Рахманом холодно, точно так же, как десять лет назад, когда претендент бежал из Афганистана. Музаффар не только не принял Абдур-Рахмана, как обычно принимал иностранных гостей, но и не выделил ему официального эскорта для проезда через Шахрисабз и Гиссар. К весне 1880 года Абдур-Рахман стал хозяином афганского Туркестана. В апреле того же года к власти в Англии снова пришел Гладстон и либералы, лорда Литтона сняли с поста вице-короля Индии, и Британия вернулась в Афганистане к политике невмешательства, которую проводила до 1875 года. Абдур-Рахман был признан эмиром Афганистана, британские войска отошли, и все требования Литтона были забыты за исключением обещания Кабула не поддерживать отношений ни с одним иностранным государством, кроме Британии.