Сеймур Беккер – Россия в Центральной Азии. Бухарский эмират и Хивинское ханство при власти императоров и большевиков. 1865–1924 (страница 18)
12 декабря план кампании получил окончательное одобрение императора, и Кауфману был дан приказ в такой форме: «Его Величество Император в очередной раз снисходительно указывает, что он ни при каких обстоятельствах не станет приветствовать расширение границ империи, и вам предписано при проведении действий против Хивы неукоснительно следовать воле Его Величества как руководящему принципу». Особенно настойчиво Кауфману напомнили, что «после того как Хива будет наказана, наши войска должны сразу оставить ее территорию». Графу П.А. Шувалову, отправленному в Лондон организовывать свадьбу царской дочери и одного из сыновей Виктории, было поручено заверить Англию, что Россия не намерена расширять свои владения за счет Хивы.
Покорение Хивы
Атака на Хиву, в которой участвовали русские войска численностью 12 300 человек, началась со всех сторон света: из Ташкента, из Казалинска, из Оренбурга и из двух пунктов каспийского побережья. Россия не собиралась рисковать повторением 1717 и 1839 годов. Еще до того, как русские войска начали наступление, Мухаммад Рахим попытался избежать надвигающейся катастрофы, освободив 21 русского пленного, которых удерживали в Хиве, и отправив их в Казалинск. Однако Россию нельзя было сбить с цели. 8 мая 1873 года самый важный город в северной части ханства Кунграт сдался русским. 26 мая, когда русские стояли у ворот его столицы, Мухаммад Рахим отправил посланца к Кауфману сказать, что, раз русские пленные уже освобождены, он не понимает, почему Кауфман не отводит свои войска и не ставит условий. Генерал-губернатор ответил, что говорить будет только в столице. Через два дня хан отправил своего двоюродного брата к Кауфману, стоявшему в то время в 13 милях от города, чтобы предложить безоговорочную сдачу и вечное подчинение России, если Кауфман прикажет остановить атаку на столицу, начавшуюся в тот день из Оренбурга. Кауфман потребовал, чтобы хан встретился с ним лично на следующее утро в четырех милях от столицы. Утром 29 мая дядя и брат Мухаммада Рахима явились на встречу, чтобы сообщить, что хан бежал к туркменам и что теперь они являются регентом и ханом. В тот же день Кауфман вошел в столицу. Известие о захвате Хивы отправили в Ташкент, откуда его передали в Петербург. Оно стало первым сообщением, отправленным телеграфом по только что построенной линии из Ташкента в Верный.
Генерал фон Кауфман отказался иметь дело с братом хана Атаджан-тюрой, которого, по-видимому, посадили на трон против его воли. Генерал-губернатор настаивал на личной сдаче Мухаммада Рахима, поскольку в своих прокламациях Кауфман заявлял, что воюет против правителя, а не против народа Хивы. Более того, подписанный Атаджан-тюрой мирный договор не имел бы силы, если бы позднее к власти вернулся Мухаммад Рахим. На следующий день хан приехал в русский лагерь, расположенный рядом с Хивой, и сдался. Победа Кауфмана была полной.
Во время русской оккупации Хивы генерал Кауфман принимал активное участие в управлении ханством. Несмотря на то что 6 июня Мухаммад Рахим снова вошел в свою столицу, он больше не был суверенным правителем. Кауфман создал
Самым большим достижением дивана стало запрещение рабства в Хиве. После захвата столицы русскими рабы, численность которых в ханстве составляла 30 000 человек – преимущественно персы, – подняли смуту, и были приняты строгие меры на их усмирение. Действуя через диван, Кауфман уговорил хана, и тот 12 июня выпустил прокламацию, запрещающую рабство и предоставляющую бывшим рабам равные права с другими обитателями Хивы. Им разрешалось жить в любом месте ханства или уехать из него. К сентябрю 6300 бывших рабов были репатриированы в Персию.
В середине июля русские в течение двух недель проводили военные операции, но не против хана, а против йомутов – самого многочисленного и сильного племени среди туркменских подданных Мухаммада Рахима. По причинам, которые остались совершенно непонятны его современникам, Кауфман наложил на всех туркмен Хивы штраф в 600 000 рублей и дал йомутам две недели, с 7 по 22 июля, на выплату половины этой суммы, поскольку они составляли половину туркменского населения ханства. 6 июля генерал-губернатор приказал своим войскам зайти на туркменские земли, располагавшиеся к западу от столицы, и убедиться, что йомуты собирают требуемую сумму. Если они этого не делали, что было весьма вероятно с учетом отсутствия денежного обращения среди туркмен, войска должны были уничтожить все племя и конфисковать его собственность. За этим последовала массовая резня казачьими войсками йомутов и их домашнего скота одновременно с уничтожением их урожая и их поселений.
После окончания кампании против йомутов у Кауфмана не осталось денег на походный марш обратно в Ташкент, поэтому 21 июля он приказал собрать с других туркменских племен их часть штрафа в размере 310 500 рублей. Половину суммы им разрешалось отдать верблюдами, а другую половину – деньгами или золотыми и серебряными предметами. К крайнему сроку платежа, 2 августа, туркменам удалось собрать всего 92 000 рублей, но ввиду их явного намерения заплатить Кауфман дал туркменам рассрочку на неопределенный срок, но взял 26 заложников.
Русско-хивинский договор
12 августа 1873 года Кауфман и Мухаммад Рахим поставили свои подписи под договором, который Кауфман подготовил и в начале июня отправил с курьером императору. Хивинский договор отличался от договоров 1868 года с Бухарой и Кокандом как по своим условиям, так и по обстоятельствам, при которых он был заключен. Бухара и Коканд потерпели военное поражение и были вынуждены согласиться с аннексией русскими больших и важных провинций, но только Хива подверглась унижению, когда ее хан лично сдался победоносному наместнику «белого царя», – столица была оккупирована, ханский трон отправили в Москву в качестве трофея, часть ханских архивов переслали в Петербург, а правительство два с половиной месяца напрямую контролировалось русскими. Сам договор был намного более обязывающим, чем предыдущие договоры с Кокандом и Бухарой, благодаря не только обстоятельствам поражения Хивы, но и тому, что предыдущие договоры не смогли стать адекватным доказательством русского доминирования.
В первой статье договора Хива получала юридический статус протектората России. Хан объявлял себя «покорным слугой» русского императора и отрекался от своего права устанавливать международные отношения и направлять свое оружие против другого государства без согласия Ташкента. Таким образом, он лишался одного из самых существенных атрибутов суверенности.
Во второй статье решалась проблема русско-хивинской границы, оставляя русским все плато Усть-Урт на восточном побережье Каспийского моря, и не только левый берег низовий Сырдарьи, но и правый берег низовий Амударьи, а также разделяющую их пустыню Кызылкум. Перемещение русской границы от Сырдарьи к Амударье было вопиющим нарушением инструкций, полученных Кауфманом в 1872 году, и уверений, предоставленных Шуваловым Лондону, но Петербург уступил аргументам Кауфмана. Если бы в будущем потребовалось повторить кампанию против Хивы, логичным результатом стала бы прямая аннексия. Чтобы избежать этого, Кауфман признал необходимым установить русский пост для обеспечения охраны русской границы, держать хана под контролем и при необходимости оказывать ему поддержку против его туркменских подданных. Единственным местом, близким к Хиве и удовлетворяющим всем этим условиям, был плодородный правый берег низовий Амударьи. Сам Мухаммад Рахим говорил Кауфману, что мог бы укрепить свою власть и выполнить обязательства по отношению к России, только если Россия построит поблизости укрепление и разместит там своих солдат. Хан пошел даже дальше и настаивал, чтобы в его столице расквартировали постоянный русский гарнизон. Договор не касался южных и юго-западных границ Хивы, поскольку действия России пока еще не распространялись на пустыню Каракум.
Согласно третьей и четвертой статьям договора, хан соглашался, чтобы Россия без компенсации конфисковала все принадлежавшие ему и его чиновникам земли на правом берегу Амударьи. Исключение сделали только для нового диванбеги Мухаммада Нияза, который сохранил там обширные владения. Все земли на правом берегу, принадлежавшие религиозным институтам левого берега, были конфискованы вместе с доходом от них. Также хан согласился, чтобы часть правого берега Россия передала эмиру Бухары. Статья пятая предоставляла России полный контроль над судоходством по Амударье. Бухарские и кокандские суда могли ходить там только при наличии лицензии от Ташкента. Статьи шесть и семь давали русским подданным право строить вдоль левого берега Амударьи причалы и торговые посты, за безопасность которых отвечали хивинские власти. Статьи с восьмой по одиннадцатую открывали доступ в ханство для русской торговли на условиях, схожих с условиями договоров 1868 года. Разница заключалась в том, что торговля между Россией и Хивой освобождалась обеими сторонами от взимания закята и таможенных пошлин. Статья двенадцать давала русским право владеть в Хиве недвижимым имуществом. Статьи с тринадцатой по пятнадцатую касались рассмотрения гражданских дел с участием хивинцев и русских: русские кредиторы получали преимущество перед хивинскими, а случаи, когда русский был ответчиком, даже если он жил в Хиве, подлежали передаче для рассмотрения русским властям. Статья шестнадцать обязывала Хиву не принимать у себя никаких русских без соответствующего паспорта и выдавать России всех беглых русских для отправления правосудия. В статье семнадцать хан обещал ввести в силу объявленное 12 июня воззвание о запрете рабства. Статья восемнадцать налагала на Хиву контрибуцию в размере 2 200 000 рублей, которую полагалось выплатить за 20 лет.