Северина Рэй – Бесправная жена дракона - Северина Рэй (страница 22)

— Белослава, — говорит он вдруг, когда мы немного отдаляемся от дома.

— Белла, — поправляю я его и затем добавляю, когда он смотрит на меня вопросительно. — Зовите меня Белла. И можно на ты.

— Белла, — смакует он, и меня даже в дрожь бросает, когда я слышу, как он произносит мое имя. — Мне нравится. Весьма необычно, особенно для такой глуши.

— Но я ведь не местная, — улыбаюсь я и перевожу взгляд вперед, глядя на дорогу.

В душе воцаряется умиротворение, но в сердце ненадолго поселяется тоска. Порой я скучаю по своей старой жизни, особенно по утрам, когда мне сильно не хватает кофе, который много лет бодрил меня перед работой. А теперь приходится довольствоваться травяными чаями да водой, так как никакой альтернативы нет. Иногда я задумываюсь, есть ли аналоги кофе в столице, в том же Царьграде, но о таком ведь никого не спросишь, иначе можно вызвать подозрения, а этого мне хочется меньше всего.

— Тебе нравится Кукуево? — спрашивает вдруг Илья, нарушая молчание.

Я пожимаю плечами, так как старалась об этом не думать, ведь выбора у меня как такового и нет.

— Деревня как деревня, — говорю всё же, видя, что он ждет ответа. — Возможности переехать нет, так что я не позволяю себе мечтать. Это удел свободных людей, таких, как Алена, которым любые преграды нипочем.

В голосе прорываются легкие нотки белой зависти, но я стараюсь быстро погасить эту эмоцию в себе, чтобы не начать упиваться собственным положением. У меня есть работа, крыша над головой, и самое главное — дети, о которых раньше мне приходилось только мечтать. Все эти перемены стоят того, чтобы наконец почувствовать себя матерью. Конечно, вслух я ничего из этого не произношу, но внешне улыбаюсь, чувствуя, как теплеет в груди при мысли об Ирэн и Любаве, моих девочках.

— Если бы представилась возможность, хотела бы переехать в Царьград? — вдруг спрашивает меня снова Илья, и голос его звучит как-то странно, низким тоном и с хрипотцой, чего раньше за ним я не наблюдала.

— Может быть, — уклончиво отвечаю я, опасаясь даже представлять перспективы, чтобы потом не разочаровываться. — Вот только не представится, Илья. Я ведь не княжеская дочка и даже не купеческая.

Я ускоряю шаг, так как говорить об этом мне не хочется. Опасаюсь, что он снова начнет копаться в моем прошлом и родословной, а на счет последнего у меня просто нет никаких соображений. И я вдруг задумываюсь о том, кто такая Белослава, и что у нее была за семья. Именно эта часть воспоминаний прошлой хозяйки тела отчего-то полностью заблокирована.

Между нами ненадолго воцаряется тишина. Мы оба молчим какое-то время, но я не обращаю внимание на то, что происходит вокруг. Никак не дает покоя пришедшая в голову мысль. Есть ли у Белославы родня, как так вышла, что она стала истинной парой князя Бронислава.

При мыслях об этом снова натягиваю рукава пониже, чтобы спрятать кисть понадежнее. Проступившая на ней черная клякса непонятной формы не беспокоит меня, но сам факт ее появления тревожит, и отчего-то кажется, что уж кто-кто, а Илья сразу поймет, в чем дело. Несмотря на любопытство, так рисковать я не могу. Вдруг эта метка к чему-то обяжет меня, а в последнее время всё, что не зависит от меня и моей воли, вызывает у меня стойкую аллергию.

— А вы умеете мечтать? — вдруг снова спрашивает у меня Илья.

Мы прошли всего полпути до администрации, а у меня четкое ощущение, что дорога слишком длинная. Даже не знала, что деревня такая большая.

— Мечтать? — усмехаюсь я горько, ведь его вопрос отбрасывает меня в прошлую жизнь.

Когда-то в молодости я была полна фантазий и целей, много о чем думала, представляла, каким будет мое будущее. Вот только реальность всё расставила по своим местам. Взрослые ухмылялись, когда я рассказывала им о своих мечтах, а затем предупреждали, что мир не таков, как мне кажется, и что я еще не раз получу тумаки от судьбы.

Помню, как в юности я злилась, не понимая, почему взрослые обрезают мне крылья и портят настроение, а с возрастом осознала, что это в них говорило собственное отчаяние, ведь их изрядно побило о камни суровой жизни.

— Когда-то умела, — отвечаю я, наконец молчащему Илье, который терпеливо ждет моего ответа и не перебивает, не торопит.

— Что же изменилось?

— Я изменилась.

Я пожимаю плечами. Емкая фраза, которая объясняет абсолютно всё, но Илья ждет от меня пояснений. Вот только что я ему могла сказать? Что прожитая жизнь в другом теле оказалась совсем не такой, какой я хотела? Что меня предавали близкие, и я почти никому не доверяю, особенно мужчинам?

Нет.

Такого я ему рассказать не могу.

Во рту появляется горечь, что мне всегда придется скрываться, но иного пути нет.

— Какой смысл мечтать, — говорю я, когда молчание затягивается. — Мечты это для наивных девочек из богатых семей, которым повезет с отцом.

В иной жизни я бы ответила по-другому, но в этом мире очень многое зависит от твоей семьи. По большей части, общество патриархальное, и той же Алене повезло в том, что ее избранником оказался не беспородный нищий парнишка, а влиятельный богатырь, приближенный самого императора.

Уверена, не окажись на месте ее жениха именно Ильи, отец Алены был бы против ее брака, даже мог бы запереть ее в доме, посадив под замок, судя по ее оговоркам, касающимся родителя. У них явно свои разборки отца и дочери. Извечный вопрос подчинения между родителем и ребенком, когда первый хочет полностью контролировать чужую жизнь.

— Вам с вашим не повезло? — делает логичное предположение Илья, и я пожимаю плечами. Ответа на этот вопрос у меня не было, а рассказывать о своем отце из прошлой жизни я посчитала неуместным.

— Как видите, живу я в глухой деревне, где творится черте что, на руках у меня двое детей и пожилая домовая. Ни о каких мечтах и речи идти не может, Илья. Есть такое понятие, как ответственность, и вы, как никто другой, должны это понимать.

Я ни в коем случае никому не завидую и не обвиняю в том, что кому-то в этой жизни повезло родиться в состоятельной семье, которая тебя никогда не бросит, так как достаточно взрослая и самостоятельная, чтобы брать на себя эту пресловутую наследственность, и в этот момент Илья вдруг смотрит на меня с уважением. Он и раньше, кажется, не считал меня легкомысленной девицей, но сейчас его отношение ко мне выходит на новый уровень.

Всё это буквально считывается атмосферой в воздухе и его меняющейся энергетикой, а я даже объяснить не могу, как всё это чувствую. Кто-то бы назвал это интуицией, а кто-то чутьем.

К счастью, Илья делает выводы и больше с расспросами о моих мечтах и столице не пристает. Переводит тему в другое русло, но видно, что чересчур интересуется моей жизнью.

— Будем откровенны, Белла, Кукуево рано или поздно вымрет. Лет десять, не больше, еще простоит, а после его и вовсе вычеркнут из реестра поселков княжества Дэв. Вы, может, и не мечтательница, но прагматичная женщина, к тому же мать. Ни за что не поверю, что вы не думали об этом и что станете делать после. У вас двое детей, и как мать, вы наверняка думали об их будущем. Неужели пророчите им замужество за каким-нибудь деревенским пьяницей или кутежником?

— А других мужчин в деревнях не бывает? — хмыкаю я и поднимаю на него взгляд.

В этот момент мы, наконец, подходим к дому администрации и останавливаемся у закрытой двери. Глава деревни еще не подошел.

— Я утрирую, конечно, но посыл вы ведь поняли.

Илья наклоняет голову набок, и меня не покидает чувство, словно он склоняет меня к переезду, вот только не понимает, что в отличие от него я вот так запросто сорваться с места не могу.

— Не всё так просто, но да, поняла. В любом случае, у Эйвы дом именно в этой деревне, так что мы никуда не уедем. Я не подвергну ее и детей опасности, пускаясь в путь без денег и почвы под ногами. Так что я надеюсь, что вы, богатыри, справитесь с напастью, которая одолела ближайшие деревни. Нам еще тут жить не один десяток лет.

— Счетоводы в почете в любом уголке Империи. Подумай об этом в свободное время. Простите. Подумайте. Оговорился.

— Ничего страшного. Думаю, давно пора перейти на ты.

Наши взгляды встречаются, когда я снова поднимаю голову, и я улыбаюсь, однако последнюю его фразу никак не комментирую. Не хочу даже начинать думать о чем-то большем, когда вокруг не всё гладко.

Вскоре староста Тихомир подбегает к двери, и весь оставшийся день мы занимаемся делами. Подсчитываем запасы, определяем, сколько кому можем выделить с учетом новых ртов, а когда заканчиваем, снаружи полная темень.

К счастью, идти одной до дома мне не приходится, ведь со мной идет Илья, но в этот раз мы оба молчим. Сил нет даже ни о чем думать, хочется только есть и спать, что я и собираюсь сделать по приходу домой. Вот только когда мы подходим ближе, в окне виднеется пламя свечи. Домочадцы не спят, и это отчего-то настораживает.

В груди появляется нехорошее предчувствие, и когда мы входим в дом, первой я вижу одиноко сидящую за столом Эйву. На ее руках кряхтит Любава, а у самой домовой такое испуганное выражение на лице, что у меня проходит дрожь по позвоночнику.

— Ирэн пропала! — глухо произносит она, поднимая на нас темный взгляд.

Сначала на меня нападает ступор, и только потом в голове взрывается искрами страх.