Северина Мар – Отбор пяти колец (страница 67)

Дальше они шли молча.

Пройдя, казавшийся необъятным, сад, они дошли до белых стен дворца, и ступили в каменную прохладу галерей. Солнце поднялось уже высокого, но коридоры были пусты.

Агата слишком поздно поняла, что они идут вовсе не в сторону гарема и, только когда Фрол Зерион завел ее в просторную комнату с полудюжиной круглых окон высоко под потолком, кроватью под балдахином на резных столбиках, и парой стульев возле круглого стола, она поняла, что оказалась совсем не там, где намеревалась быть.

— Что это за место? — испуганно спросила Агата. — Разве вы не говорили, что проводите меня в гарем?

— Я говорил, что провожу вас до комнат, где вы сможете отдохнуть, госпожа Агата. Вот они, эти комнаты. Не беспокойтесь ни о чем. Чуть позже вам принесут трапезу и новое платье.

Сказав это, он вышел за дверь. Прежде чем Агата успела, что-либо сделать, снаружи раздался скрежет поворачиваемого ключа.

Ей ничего не оставалось, кроме как сесть на постель и до боли сжав кулаки, впиться ногтями в ладони.

Фрол Зерион не обманул, и вскоре служители принесли ей поднос с едой, новое платье, а также кувшин горячей воды, и все необходимое, чтобы привести себя в порядок. Агата надеялась как-нибудь незаметно ускользнуть, но никто, разумеется, не дал ей такой возможности.

От нечего делать, ей пришлось умыться, причесать волосы, переодеться, и поев, завалиться на кровать. Она так усиленно придумывала план побега, что не заметила, как задремала.

Ее разбудила склонившаяся над ней молодая служительница, аккуратно трясущая ее за плечо.

— Госпожа Агата, проснитесь, вельможи желают вас видеть, — сказала она.

— Какие вельможи? — не могла понять Агата.

— Графиня Дэву, Генерал Аверин и брат Фрол.

Агата вскочила с кровати так резво, будто ей подожгли пятки.

— Конечно, я готова, идемте, — сказала она.

Служительница с явным трудом подавила улыбку, глядя на нее.

— Пожалуйста, госпожа, позвольте помочь убрать волосы и привести в порядок платье, — попросила она.

Агата недоуменно взглянула в висевшее на стене медное зеркало и тут же поняла, что так развеселило служительницу. Ее волосы больше напоминали гнездо руха, чем прическу, а платье сидело криво на плечах.

Служительница ловко причесала и заплела в косу ее волосы и помогла поправить платье, после чего они покинули комнату, где Агату держали взаперти, и по освещенным пламенем свечей коридорам направились вглубь дворца. За витражными окнами было темно и Агата с удивлением поняла, что проспала весь день.

Ее безмерно обрадовало, что больше никто не относился к ней, как к преступнице. Ее сопровождала одна лишь юная и хрупкая на вид девушка, а попадавшиеся им на пути служители кланялись ей и улыбались, как и всегда.

Проведя по галереям окутанного полумраком дворца, служительница привела Агату в просторную комнату, плавающую в свете ярко горевших свечей.

В обитых шелком креслах сидели графиня Дэву, генерал Аверин и Фрол Зерион. Напротив них на софе устроилась Елена.

Агата обрадовалась, увидев княжну здоровой и живой. Все это время ее подспудно мучила совесть за то, что она бросила ее одну, да еще и раненую, сражаться с Мирой.

Просторное платье с широкими рукавами должно быть скрывало под собой повязку, а бледная кожа лица говорила о том, что Елена не до конца оправилась от раны и все же, по видимому, с ней все было хорошо.

Сопровождавшая Агату служительница вышла. Графиня Дэву указала Агате на кушетку и та послушно села рядом с Еленой, бросая украдкой взгляды на верховного служителя, гласа дракона-императора и дуэнью невест.

Графиня Дэву явно пыталась скрыть недовольство, судорожно обмахиваясь веером и сводя к переносице тонкие брови. Ее волосы, убранные в очередную причудливую прическу, напоминали отчасти трезубец из-за уложенных особым образом кос, или же три головы дракона-императора, изогнутые полумесяцем.

Фрол Зерион казался безмятежным и немного сонным. Было заметно, как неловко и неподвижно он сидит в кресле, слегка обнимая себя одной рукой за грудную клетку.

Генерал Аверин выглядел собранным и сосредоточенным, а из-за отражавшихся в его глазах свечных огней казался еще и немного сердитым. Впрочем, как поняла уже Агата, это было его привычное состояние.

— Госпожа Агата, княжна Елена, мы пригласили вас сюда, чтобы обсудить то, что вчера произошло, — начал генерал Аверин.

— Я уже рассказала обо всем брату Фролу, — от волнения выпалила Агата, и тут же зарделась, осознав, что повела себя грубо, перебив генерала.

— Мы знаем, не беспокойтесь об этом. Вас не будут больше допрашивать, чтобы лишний раз не тревожить. Со слов княжны Елены и того, что вы рассказали брату Фролу, нам удалось составить полную картину, — сказал генерал. — Но речь не о том. Госпожа Агата, княжна Елена, вы обе должны дать свое слово и закрепить его на бумаге, что никогда и ни при каких обстоятельствах не расскажете никому о том, что произошло.

Агата удивилась. Она не ожидала, что первейшим желанием судий окажется все скрыть, вместо того, чтобы выяснить правду.

Тем временем Фрол Зерион поднялся своего места и пройдя до стоявшего у стены секретера, вернулся с двумя свитками, которые передал Агате и Елене.

Открыв свиток, Агата быстро пробежала взглядом по строкам. Теперь она была не только удивлена, но и напугана. Наказанием за раскрытие тайны была смертная казнь.

Елена не изменившись в лице, прочла содержимое свитка, а затем подавшись вперед, к стоявшему перед софой низкому столику, уложила на него свиток и размашисто подписала, лежавшим на столике же пером, и поставила перстнем личную печать.

Елена повернулась к ней и передала ей перо. Агата сжала его, мелко дрожащими пальцами и подавшись вперед нагнулась над разложенном на столике свитком. Взгляд ее стал мутным от выступивших слез.

— Тут не о чем тревожиться, госпожа Агата, — неожиданно мягко сказал генерал Аверин. — Я подписывал подобную бумагу, поступив на службу, как глас дракона императора, и графиня Дэву став дуэньей тоже его подписала, и Фрол Зерион, не так ли?

— Зовите меня брат Фрол, — поправил его верховный служитель и кивнул.

— То что происходит во дворце, должно оставаться за дворцовыми стенами, госпожа Агата. Вот и все, — завершил свою мысль генерал Аверин.

Зажмурившись, и сморгнув слезы, Агата крепче сжала перо. Личной печати у нее не было и пришлось довольствоваться одной только подписью.

— Вот и хорошо. Благодарю вас, госпожа, — сказал генерал, поднимаясь со своего места и забирая свитки.

Все также плавились, сгорая свечи. Ничего не произошло, но Агате казалось, что на нее рухнул всей своей тяжестью небесный свод.

— Скажете другим девушкам, что дракон-император был так очарован вами, что решил провести вместе целый день, и сегодня вы с самого утра гуляли с ним по саду и предавались беседам и увеселениям, — отчеканила графиня Дэву. — Что касается княжны Миры, то скажете, что его величество разочаровался в ней и велел исключить ее из Отбора. Ступайте, за дверями вас ждут служители, они проводят вас в гарем.

Агата прикусила губу, пытаясь себя сдержать. Внутри нее клокотала, зарождаясь буря. Ей было ужасно горько и обидно, что после всего, что она пережила к ней относятся, как к ребенку, и прогоняют в ее комнату, так ничего ей и не рассказав.

— Я никуда не пойду! — выпалила Агата, сжав кулаки до боли в пальцах.

— Простите, моя дорогая, я кажется вас не расслышала, — ледяным тоном проговорила графиня Дэву.

— Я никуда не пойду пока вы не объясните мне, что произошло! — все больше распаляясь прокричала Агата.

— Юные госпожи так себя не ведут, — отрезала графиня, складывая веер и указывая им на Агату. — Юные госпожи скромны, учтивы и благонравны. А те, кто позволяет себе подобное поведение неизменно заканчивают наихудшим образом. Я буду к вам милостива, и сделаю вид, что этого не слышала…

— Почему вы не были ко мне милостивы прошлой ночью, ваше сиятельство? — прокричала Агата. — Где вы были, когда Мира обезумела и набросилась на нас? Вы наша дуэнья, вы не имели права бросать нас одних! Из-за вас Елену ранили, дракона-императора чуть не убили, а я провела ночь, прячась в кустах и дрожа от страха неминуемой смерти. Я имею право знать, что произошло!

Графиня Дэву побагровела от подбородка до самых корней волос. Болезненная краснота пробилась сквозь слои румян и пудры, уродуя идеально нарисованное лицо.

— Кем ты себя возомнила, девчонка? — спросила она, подаваясь вперед и буравя Агату потемневшим взглядом. — Никто не смеет так со мной разговаривать! Никто!

Агата похолодела, глядя на графиню, как хомяк, на выползшую из травы змею. Кажется, теперь ее точно исключат! Впрочем, она была этому только рада. Она больше не видела смысла оставаться во дворце и бороться за благосклонность дракона-императора с другими невестами. Ее любовь и преданность к нему рассеялась, как дым от потухшего костра.

И тут Агату укололо осознанием, что и пойти то ей отсюда некуда. Вернуться домой к мачехе она не могла. Та сперва ее убьет, а затем выдаст насильно замуж за первого встречного богатого старика. Она зависла между двумя безднами, и падение в любую из них казалось одинаково смертельным.

Глава 40. Гнев и раскаяние

Казалось, что графиня Дэву была готова сгореть заживо от обуявшей ее ярости. Грозно взглянув на Агату поверх распахнутого веера, она приоткрыла рот, чтобы извергнуть яростную тираду, но ее опередила Елена.