Северина Мар – Отбор пяти колец (страница 16)

Выведя Фифи под уздцы на пристань, она как могла скорее пробралась сквозь толпу и юркнула на самую первую попавшуюся ей на пути улицу. Она не знала, куда идет, но хотела, как можно скорее убраться подальше и от «Лазурного руха» и от княгини Дуаре, и от Миры.

О последней Агата думала со смесью горечи, страха и смущения. Теперь, спустя какое-то время, их перепалка в каюте казалась ей смешной. И чего она так перепугалась?

Тем более, что и сама она ничего такого-то и не сделала, чтобы Мире на нее злиться. Ну подумаешь, сунула нос в ее мешок, и подглядела, какое у той на Отборе будет платье. О взволновавших ее кольцах, Агата и думать забыла. Подумаешь, кольца. Почему это у княжеской дочки не могло быть колец? Может быть они были ее приданным.

И все же, Мира повела тогда себя очень странно и неожиданно зло. Вспомнить только, как она смеялась. Не могла Агата и забыть о том, как еще в Зеране она практически без повода вывернула руку слуге лавочника.

Все-таки хорошо, что больше они не вместе. Лучше было держаться от Миры подальше. Агате еще повезло, что за то время, что они делили каюту ничего плохого не произошло. Теперь ей и вовсе казалось, что с княжной было, что-то не так, что она была поломанной и испорченной. Видимо, пережитый бунт, потеря дома и гибель семьи неотвратимо изменили ее.

Агате было даже жаль Миру, но и помочь ей она ничем не могла.

Подписанный княгиней Дуаре документ, где были перечислены все их договоренности, она скрутила, и убрала в лиф. Теперь он приятно грел грудь.

Хотя Агата и училась дома, учителя у нее были отличные. В то время, как мачеха требовала от Вероники усердия в музыке и искусстве, танцах и этикете отец наставлял Агату совершенствоваться в математике, грамоте и языках. С самого ее детства у них завелось, что принимая решение в делах, отец подробно и досконально объяснял его Агате, показывал ей даже заключенные контракты и разъяснял на какие тонкости следует обратить внимание.

Сперва это было потому, что они были только вдвоем. Затем ей казалось, что так отец заменяет отсутствие у него сына — наследника. Даже, когда родился Титус, ничего не изменилось.

Однажды отец обмолвился, что если с ним, что-нибудь случится, то кто-то будет должен суметь разобраться в оставшихся делах и уберечь баронессу от присущего ей транжирства. Агата представляла, как бы она смогла противостоять мачехе, если бы, что-то подобно произошло и зажигала благовония в честь здоровья отца в храме семи сестер, каждый раз, когда забегала туда после посещения святилища дракона-императора.

Так что Агата прекрасно понимала, как следует закреплять подобные сделки и какие тонкости нужно держать в уме. Она трижды перечитала их соглашение, прежде, чем его подписать.

Княгиня Дуаре тогда долго смеялась, приговаривая:

— Такая крошка, а туда же! Вся в отца!

О заключенном договоре Агата не жалела. Это и правда была беспроигрышная сделка.

Если ни она, ни Лидия не победят в Отборе, то Агата ничего не получит. Если победит Агата и станет императрицей, то не важно, какие сделки у нее были с княгиней Дуаре. Та в миг окажется ниже нее по статусу и не посмеет возразить. Если же победит Лидия, что и правда было весьма вероятно, учитывая положение и богатство ее семьи, а также ее красоту и кротость — те качества, что всегда высоко ценились на рынке невест, то Агата получит неплохое утешение в виде собственной фернальей фермы.

Ей было интересно, что такого знала княгиня Дуаре о предстоящих испытаниях, что считала, будто Агата может быть полезна ее дочери. Та так и не захотела делиться с ней ни крупицами своих знаний, но сказала, что когда придет время, Агата все поймет.

С учетом того, что отцу заказали пригнать во дворец стадо самых отборных ферналей, можно было предположить, что одно или несколько испытаний могут быть связано с ними. Умение обращаться с ферналями и было одним из сильнейших ее качеств.

Узкий проулок вывел ее на широкую улицу, и Агата обомлела.

Никогда прежде она не была в Альторе. Ей хотелось полюбоваться столицей с корабля, но она не решилась подняться на палубу, опасаясь натолкнуться на Миру.

Теперь же Альтора предстала перед ней во всей своей красе.

Над городом нависали скалы, щитом закрывавшие его от Центральных равнин. Из толщи каменных пород были вытесаны дворцы, принадлежавшие местной знати. Если задрать голову, то можно было увидеть крошечные движущиеся точки — это были рухи.

Город пронзали линии акведуков, тянувшихся от горных озер. Здания соединялись между собой, мостами и галереями. Медные крыши горели на солнце.

Отовсюду за горожанами следил дракон-император. Статуи Андроника Великого — золоченые или мраморные, стояли на площадях, в нишах домов, в садах и парках, и просто на углах и пересечениях улиц.

Его прекрасное лицо глядело с украшавших здания фресок и с мозаичных панно. Даже двери и кованые ворота венчали сверху золоченые кожистые крылья.

На дорогах было тесно от всадников, запряженных ферналями повозок и карет. Желая держаться подальше от когтистых лап и острых клювов ездовых птиц, пешие горожане предпочитали прогуливаться не вдоль пыльных улиц, а по тянувшимся вдоль вторых этажей галерей, соединявших дома между собой.

На эти же галереи выходили и парадные двери многочисленных лавок, таверн, цирюлен, салонов, где проходили показы вещательных кристаллов и всяческих контор, занимавшихся семь сестер знает чем.

Мода здесь, казалось, была совсем иной, нежели в провинциальной Арлее. Девушки носили такие длинные платья, что за их спинами на два шага волочился шлейф, волосы были убраны в причудливые прически, напоминавшие закрученные рога или башни, которые, украшали, к тому же перьями, или же напротив, были распущены и свободно лежали на плечах, а в отдельные пряди вплетались жемчужины или тонкие цепочки.

Иногда, похожие украшения Агата замечала и в бородах у мужчин, носивших поверх туник длинные плащи или мантии, и обутых в высокие сапоги, либо напротив расшитые каменьями мягкие длинноносые тапочки, вроде тех, что были у Андроника Великого.

Агате ужасно хотелось бы прогуляться по улицам этого чарующего города, посидеть в сквере возле бьющего из мраморной чаши фонтана, пройти по кромке акведука, похожего на зависшую в небе реку, посетить один из прекрасных храмов Семи сестер или зайти в местную таверну и отведать столичные лакомства, но времени у нее почти не оставалось.

Проезжая мимо одного из многочисленных святилищ дракона-императора, Агата спешилась и подошла к доске объявлений у входа. Возле нее крутилась стайка возбужденно перешептывавшихся девиц и Агате пришлось подождать, пока они отойдут в сторону, чтобы прочесть объявление, которое гласило, что все юные девушки, записавшиеся на Отбор, должны прибыть через день в Святилище золотого дракона, чтобы пройти предварительный смотр невест, созванный верными подданными Андроника Великого в лице Гласа дракона-императора — генерала Кира Аверина, верховного служителя — Фрола Зериона и графини Дэву, специально назначенной Советом сопровождать Отбор и быть на нем дуэньей для всех девушек.

Уже оттуда невесты дракона-императора отправятся в Ониксовый дворец на Лунном острове. В объявлении было отдельно сказано, что платья и украшения собой брать не следует. Все необходимое девушкам будет предоставлено.

Агата мысленно выдохнула. Вспомнив, как за ужином граф Дурине говорил о том, что княгиня Дуаре заказала Лидии дюжину новых платьев, она опасалась, что ей тоже придется обзавестись новым гардеробом, на что у нее едва ли хватило бы средств. Однако, ей все же нужно было прикупить себе пусть и одно, но новое и красивое платье, в котором не стыдно будет явиться на смотр невест.

Перво-наперво, Агата нашла приличную и не слишком дорогую гостиницу, там оставила в птичнике Фифи, перекусила салатом с морскими креветками, размером с полевку, и поспешила в расположенную поблизости лавку колдуньи-швеи, которую подсказала ей хозяйка гостиницы.

Колдовство в Визерийской империи не было, чем-то особенным. Земли сочились колдовством. Здесь водилось множество растений и животных, обладавших различными магическими свойствами, а также добывались многие металлы и минералы, пригодные для изготовления артефактов.

Многие визерийцы обладали полезными и важными дарами. Так каменные колдуны силой воли меняли форму камня, огненные колдуны вызывали пламя, целители лечили смертельные раны и болезни, железные колдуны управляли металлом. Мужчины, обладавшие таким даром, становились, обычно кузнецами или воинами, а женщины швеями.

Среди крестьян было много колдунов-травников. По отдельности они не обладали большой силой, но собравшись вместе и проведя обряд, могли сделать так, чтобы растения давали несколько богатых урожаев за сезон, а зимой и осенью плодоносили в теплицах и оранжереях. Потому Визерийская империя не знала голода, а овощи и фрукты были свежими круглый год.

В то время, как их соседи с Вольных островов и Кархены, где колдунов было куда меньше, жили в бедности и страдали от засух и неурожаев, а в Андалуре инквизиция и вовсе сжигала всех наделенных даром на кострах, визерийцы благоденствовали, благословленные семью сестрами врожденным колдовством, и защищенные золотыми крыльями дракона-императора.