Северина Мар – Академия роз и нарциссов (страница 3)

Алиса поняла, что говорит с Прасковьей. Сбивчиво и путано, она начала объяснять, что пришла восстанавливаться в академию, а ее не хотят даже на порог пускать.

– Где вы сейчас? – спросила Прасковья, внимательно ее выслушав.

– Я пока стою у деканата…

– Вот и хорошо, не уходите никуда. Князь сейчас выступает с докладом на конференции по энергетическим сущностям. Как освободится наберет ректора. Подождите пока там, если время есть, чтобы потом второй раз не ходить. Все, вешаю трубку.

Алиса сильнее сжала в пальцах телефон. За окном расшумелись чайки. Из приоткрытой форточки доносились их пронзительные, отчаянные крики.

У нее в голове все никак не укладывался масштаб фигуры с которой ей удалось соприкоснуться. Неужели князь мог вот так просто взять и позвонить ректору?

Ей вдруг стало неловко, что она побеспокоила его из-за такого пустяка.

С князем Всеволодом Волчинскийым она познакомилась больше года назад. Удивительно, но ее представил ему сам Платон. Их семьи вращались в одних кругах и они были давно знакомы.

Это случилось после шахматного турнира. В тот же день, спустя несколько часов, Платона убили. Алиса была той, кто нашел его тело. Это была одна из причин, почему ее во всем и обвинили. Ее почти сразу взяли под стражу, и она до сих пор помнила те ужас и отчаяние, которые ее тогда охватили. Она была уверена, что случился ее личный армагеддон и ни малейшего просвета во мраке, заполонившем все вокруг нет и не будет.

Когда за ней пришли в камеру и сказали, что у нее посетитель, она ожидала увидеть кого угодно, но только не князя, одетого в светлый льняной костюм, с таким же светлым лицом и улыбкой. Тогда же она впервые встретилась с Прасковьей. Та сидела справа от князя и казалась актрисой, играющей в фильме успешного адвоката, а не реальным человеком. У реальных людей не бывало настолько идеального маникюра, такой гладкой кожи, и столь безупречно уложенных волос.

Оставив их в комнате, разделенной на двое прозрачным, прочным стеклом, охранник ушел.

– Алиса, можно я буду так вас называть, просто по имени? – ласково улыбнувшись, спросил князь после краткого приветствия.

Алиса растерянно кивнула, не зная чего от него ждать.

– Мне так жаль, что вы попали в столь сложную ситуацию. Вам наверно нелегко все это переносить. Скажите, с вами здесь хорошо обращаются?

– Нормально, – ответила Алиса, впадая во все большую растерянность.

– Очень рад, если это так. Примите мои искренние соболезнования. Понимаю, какой это все для вас удар. Мало того, что вы потеряли своего любимого человека, так еще на вас решили повесить всю вину. Доказательства, конечно, косвенные, но ведь и таких хватит, чтобы посадить вас… на сколько? Прасковья, напомните, сколько у нас сейчас дают за предумышленное?

– Зависит от обстоятельств, – ответила Прасковья, разглядывая свой безупречный кроваво-красный маникюр. – За убийство с применением метального воздействия можно и пожизненное получить.

Хотя Алисе и казалось, что она слушает их спокойно, при этих словах, что-то внутри нее треснуло и надломилось и она всхлипнула, чувствуя, как кривится ее лицо, а глаза туманят горячие слезы.

– Ну, что вы не плачьте, – с искренним сочувствием протянул князь. – Я изучил ваше дело, и, знаете, все не так плохо. Вас вполне еще могут оправдать, понадобится только хороший адвокат. Ваша семья сможет его нанять?

– Мои родители не очень богаты, – вытирая рукавами тюремной робы глаза, сказала Алиса. – У них нет таких денег…

– Что же, жаль, но вы знаете, раз вы в такой ситуации, то я мог бы вам помочь. Я видел ведомости по вашей успеваемости из школы-интерната и из академии, и кажется уровень вашего дара весьма неплохой, а мог бы стать и еще выше. Жаль будет терять такое дарование, да еще и из-за подобной несправедливости.

Князь Волчинский, смотрел на нее, склонив голову набок, словно кот, увидевший выглянувшего из норки мышонка. Алиса молча ждала, пока он продолжит.

– Видите ли, я мог бы оплатить вам адвоката, но взамен на одно небольшое условие.

– Чего вы хотите? – собственный голос прозвучал неожиданно жестко, и Алиса сжалась, испугавшись собственной грубости.

– Вы может быть про меня слышали, или может будущий граф вам рассказывал, – вновь заговорил князь. Будущим графом он по видимому называл Платона. – Хотя я сам никакими экстрасенсорными талантами не обладаю, все, что касается, этой области науки мне крайне интересно. Уже несколько лет под моим руководством действует исследовательский институт и, могу сказать, что за это время мы сумели достигнуть определенных результатов и весьма значительных. Скажу прямо, я могу сделать так, что с вас снимут все обвинения, и я готов это устроить, если вы проведете всего лишь год в моем институте.

Князь смотрел на нее не мигая и его взгляд сделался холодным, как у змеи. Прасковья отвлеклась от созерцания собственных ногтей и теперь тоже смотрела на Алису, словно гадая, что та ответит.

– Вы хотите, чтобы я стала вашей подопытной? – ее голос неожиданно охрип.

– Грубо говоря да, – прямо ответил князь. – Всего лишь год, подумайте. Это ведь лучше, чем провести всю жизнь в тюрьме. К тому же, после окончания программы, вам будет выплачена компенсация, достаточно щедрая, чтобы вы смогли без проблем начать новую жизнь.

Думать здесь было особо не о чем. У нее не осталось другого выбора.

Из мрачных воспоминаний, Алису вырвал звук шагов. Она все еще стояла на лестничной площадке возле окна. Оглянувшись, она увидела двух девушек, находившихся на пролет выше. Их лица показались ей смутно знакомыми. Кажется, раньше они учились в одной параллели.

– Думаешь это она?

– Вроде похожа… – донесся до нее неразборчивый шепот.

Акустика в здании академии всегда была хорошей.

– Неужели она вернулась?

– И как только хватило совести…

Одна из девушек держала в руках телефон, и Алисе показалось, что она незаметно ее сфотографировала. Опустив голову, и спрятав лицо за волосами, она поспешила вернуться в коридор, ведущий к деканату.

Прасковья сказала подождать. Лучше не уходить далеко от кабинета.

По одну сторону коридора тянулся ряд дверей, по другую – высокие арочные окна, выходившие во внутренний двор. Света через них проникало мало, поэтому люминесцентные лампы на потолке горели не выключаясь.

Возле окон стояли скамьи. На одной из них, напротив двери в деканат, сидел парень. Раньше его здесь не было, или по крайней мере, Алиса его не заметила.

Хотя в Академии не было формы, от студентов требовалось одеваться в деловом стиле. Платон, например, всегда ходил в белоснежных, накрахмаленных рубашках, узких жилетах и пиджаках, обтягивавших его атлетическую фигуру.

Этот же парень был одет в потертые джинсы с дырами на коленях и рваный серый свитер. При этом по свитеру было неясно, был ли он драным, изначально, как дань моде, или это стало результатом естественного износа одежды.

Когда он, услышав ее шаги, повернул к ней голову и поднял бледное угловатое лицо, она замерла, почувствовав, как слабеют ноги, а все тело охватывает жар.

Она его знала! Она помнила это лицо, но не думала, что когда-нибудь снова его увидит. Ее затопило стыдом, страхом, отчаянием, но больше всего – холодным и липким раскаяньем.

Ей хотелось броситься прочь, убежать, как можно дальше от этого места. Она шагнула назад, чувствуя, как подкашиваются ноги. Вдруг дверь в деканат распахнулась.

В коридор выглянула Зоя Михална.

– Алиса Витальевна, хорошо, что вы не ушли, проходите. Документы на зачисление уже готовы. Вам только подписать осталось. Примем вас на второй курс, как и обещали.

Мягкие пухлые ладошки Зои Михалны схватили Алису за предплечье, утягивая за собой в кабинет.

***

Спустя несколько дней, Алиса вновь собрала свои немногочисленные вещи в потрепанный, старенький чемодан и выехала из отеля, чтобы заселиться в общежитие академии.

Ей до сих пор не верилось, что вот так просто, с помощью всего лишь одного телефонного звонка, князь Волчинский сумел переломить ситуацию, казавшуюся ей безнадежной. Возможно, он сам и не обладал экстрасенсорным даром, но и без этог его способностям влиять на материальный мир и прогибать его под свою волю, можно было только позавидовать.

Общежитие находилось недалеко от академии, в здании из красного кирпича, где, когда-то давно располагались то ли казармы, то ли конюшни. Комнаты в нем были узкими и длинными с такими высокими потолками, что зайдя в них казалось будто ты попал в колодец.

Внутренний двор общежития был устлан круглой неровной брусчаткой в которой норовили застрять колесики чемодана. С неба накрапывал мелкий, противный дождь. Алисе не хотелось рыться в сумке в поиске зонта и пока она дошла до главного входа, ее волосы и ткань пиджака успели пропитаться неприятной влагой.

Был последний день августа, уже завтра должны были начаться занятия. В широком холле, заканчивавшемся винтовой лестницей, ведущей на верхние этажи, сновали растерянные первокурсники, волочащие за собой чемоданы и большие сумки, и деловые старшекурсники, тащившие из библиотеки стопки, покачивавшихся книг, норовивших упасть и рассыпаться по выложенному шахматной плиткой полу. На доске объявлений уже вывешивали приглашения в клубы гаданий, спиритизма, карточных фокусов, шахмат, уходу за энергетическими сущностями, рисованию и многим другим.