Северина Мар – Академия роз и нарциссов (страница 5)

– Ты еще кто? – испуганно прошептала Алиса.

На мгновение ей показалось, что в комнату пробрался барабашка или домовой.

– Ой, прости, прости. Не хотела тебя напугать, – сказало существо звонким, почти детским голосом. – Просто ты так лежала и не двигалась, что я подумала, может тебе плохо? Хотела проверить дышишь ты или нет.

Существо, до этого, как оказалось, стоявшее на коленях, поднялось на ноги, и отошло в сторону.

Вскочив с кровати, Алиса бросилась к выключателю и зажгла свет.

У окна стояла девушка, худенькая и невысокая, в широкой и длинной рубашке, надетой поверх леггинсов и в разноцветных, непарных носках. Рубашка была измазана пятнами краски, причем часть из них были явно старыми и пережившими многочисленные стирки, а часть свежими, еще пахнущими сладковатым, медицинским запахом. Тонкие светлые волосы были убраны в два тугих пучка на макушке, их-то Алиса и приняла в полумраке за рога.

Девушка выглядела вполне безобидно, но что-то во всем ее облике казалось странным и неправильным, вот только Алиса никак не могла понять, что.

Молчание становилось неловким.

– Меня зовут Алиса. Я твоя новая соседка по комнате, – смущенно представилась она. Ей теперь было неудобно из-за всей этой ситуации.

– Я знаю, – ответила девушка, продолжая пялиться на нее огромными, как у лемура глазами.

– Тебя предупредили, что меня подселят?

– Нет, но я знаю, что ты Алиса. Мы с тобой учились в одной параллели, пока ты не убила Платона. У нас были общие история парапсихологии и этика воздействий.

– Я его не убивала! – тут же вспыхнула Алиса. – И в суде меня оправдали…

– Я тебя не осуждаю, если что. Я, кстати, Саша… Ты наверно не помнишь, как меня зовут, хотя нет, ты наверно этого и не знала никогда…

Алиса и правда совсем не помнила Сашу. Хотя та и казалась странной, по крайней мере она не вела себя враждебно. Значит, все было не так уж плохо, и они смогут ужиться вместе.

***

На следующий день начались занятия. Ступая по вытертому паркету коридоров и вдыхая запах воска и пыли, на пути к аудитории, Алиса невольно вспомнила, как два года назад впервые оказалась в стенах академии.

В школе-интернате ей приходилось не очень легко. Более дерзкие и напористые дети, жившие в интернатах с самого детства, ее – скромную и домашнюю девочку не приняли и старательно травили. За время, проведенное там, у нее появился один единственный друг… И того, она так глупо потеряла из-за собственной слабости и малодушия.

Поступив в академию, Алиса боялась, что и здесь повторится то же самое и она снова станет объектом травли и насмешек. Она старалась вести себя тихо и незаметно, но в первый же день в столовой случайно опрокинула полный поднос на самого популярного парня на первом курсе. Им оказался Платон…

После этого все закрутилось в безумном вихре. Ощущение нереальности происходящего появилось, когда они впервые встретились взглядом, и не оставляло ее до самого конца, когда поднявшись в старую астрономическую башню она не увидела его глаза в последний раз – мертвыми и пустыми.

Алису передернуло от воспоминания о бездыханном теле, распростертом на пыльном полу, среди гор поломанных стульев, придвинутых к стене, ненужных грифельных досок, и сложенных стопками в человеческий рост, пыльных, полуистлевших книг.

Даже тогда, когда душа его уже покинула, оставив лишь пустую, телесную оболочку, он все еще был похож на ангела, спустившегося с небес. Его золотистые кудри, рассыпались золотым ореолом, вокруг мраморно-белого лица. Стройное тело было изогнуто, как у сломанной куклы.

Целый год, увиденное в астрономической башне, преследовало Алису во снах. Часто уже мертвый Платон поднимался на ноги и тянул к ней скрюченные пальцы, словно пытаясь схватить и утащить вслед за собой в Тартар. Бывало, что всю ночь он гонялся за ней по всей академии. Бывали и такие сны, когда поднимаясь на башню, она заставала его живым и тогда выдыхала, решив, что реальность, где он мертв, и все считают ее убийцей – всего лишь страшный сон, а это явь. Потом он обнимал ее и говорил, что все будет, как прежде, и тогда Алиса просыпалась с колотящимся сердцем, вся в поту, от пережитого страха.

Алиса уже сама жалела, что все это вспомнила. Пусть она и вернулась в академию ненадолго – лишь до тех пор, пока не найдет настоящего убийцу и не очистит свое доброе имя, все равно после всего пережитого ужаса – тюрьмы и опытов, которые над ней проводили в лаборатории, ей хотелось, дать себе хоть небольшую передышку, и хотя бы притвориться, что она снова студентка и может не беспокоиться ни о чем, кроме посещения лекций с коллоквиумами, и написания курсовых работ.

***

Первой парой у второго курса стояли Научные школы и теории современной парапсихологии. Занятия проходили в аудитории с длинными рядами парт, поднимавшихся широкими ступенями от кафедры, на которой выступал преподаватель. Лекцию должны были слушать студенты сразу из нескольких потоков.

Когда Алиса зашла в аудиторию, почти все места уже были заняты. Она растерянно поднималась наверх, минуя один ряд за другим. Хотя напрямую никто на нее не пялился, ей казалось, что за каждым ее движением следят десятки глаз. Она чувствовала себя так словно, заблудилась в ночном лесу и теперь скитается среди изогнутых, кривых деревьев, чувствуя на затылке острый взгляд хищника.

Ее вдруг окликнул звонкий, полудесткий голос:

– Алиса, Алиса! Иди сюда!

Она вздрогнула и, подняв взгляд, увидела Сашу. Та махала ей рукой, забравшись с коленями, на скамью в последнем ряду. Если до этого были еще те, кто не пялился украдкой на Алису, то теперь на нее не скрываясь смотрели все.

Она поспешила к Саше и села рядом с ней. Хотя ей было неловко от того, что та привлекла к ним всеобщее внимание, она была ей благодарна. Алиса уже представляла, как будет сидеть всю лекцию в одиночестве, сгорая под взглядами полными осуждения, и липкого любопытства, и теперь была рада, что у нее появилась компания.

Она не видела Сашу с прошлого вечера. Та ушла из комнаты еще до того, как Алиса проснулась. От ее перепачканного бордовыми и черными мазками молочного свитера пахло свежими красками. В краске были измазаны даже ее щеки и кончики заплетенных в тугие косички волос.

Подумав, Алиса достала из сумки пачку влажных салфеток и протянула ее ей.

– Вот, возьми. У тебя лицо в краске.

– А, тут?

– Ага.

– Спасибо. Я встала пораньше, чтобы забежать в мастерскую.

– Год только начался, а ты уже, что-то рисуешь?

– Я все время рисую. Не представляю, как без этого жить.

Алиса улыбнулась. Хотя они познакомились только вчера, ей почему-то было очень легко общаться с Сашей. Она не стеснялась и не боялась сказать, какую-то глупость, или сделать, что-то не так, как с ней часто бывало.

Это разительно отличалось от того, как было раньше, когда она дружила с Соней и Тиной. Хотя можно ли было назвать их отношения дружбой?

Соня, хотя и казалась доброй и мягкой, вечно ее поправляла или тактично подсказывала, как лучше сделать. Что касается Тины, то с ней все было еще хуже. Она вечно выискивала, ошибки и недостатки в поведение Алисы и потом говорила Платону:

– Сегодня за обедом Алиса держала нож левой рукой, представляешь?

– Она поставила сумку на стол, когда мы пошли в кофейню.

– Ее туфли совсем не подходят к сумке. Тебе не стыдно идти с ней рядом?

Все это говорилось в третьем лице, хотя Алиса стояла тогда рядом и подавалось в виде шутки. Все в компании смеялись, а Алисе было совсем не смешно, потому что малого того, что она сгорала со стыда, слушая все это, но потом еще и сам Платон, наедине ей выговаривал о том, что она не умеет ни правильно себя вести, ни одеваться.

Вопрос о том, чтобы не дружить с Тиной и Соней, никогда не стоял. Они были друзьями Платона, и знали друг друга еще с гимназии для одаренных детей, в которую вместе ходили.

В их компании был еще один человек – Родион, лучший друг Платона и парень Сони. Эти четверо были словно единым целым, как три мушкетера с Дартаньяном. Если Алиса хотела быть с Платоном, то и трое других шли в комплекте с ним.

Однако, ее не покидало чувство, что она стала лишней, вмешавшись в их камерный и уютный мир. А еще ей казалось, что она заняла место Тины, и, что это Тина должна была встречаться с Платоном.

***

За минуту до начала лекции в аудиторию влетел Арсений. Его всколоченные волосы стояли дыбом, и казались еще влажными на затылке.

Взбежав по лестнице, он уселся на предпоследнем ряду, через проход от Саши и Алисы.

– Что он здесь делает? – прошептала Алиса на ухо Саше.

– Пришел послушать лекцию, наверное.

– Я не о том… Его же исключили на первом курсе.

– Ну… Он восстановился в прошлом году, уже весной. Сдал все экзамены за первый курс, и теперь вот учится на втором.

– Кстати, а почему ты-то на втором? – запоздало удивилась Алиса. – Ты говорила, что мы были на одном потоке. Разве ты не должна уже быть на третьем курсе?

– Ну, так вышло, – Саша пристыжено отвела взгляд, и Алисе стало неловко, что она так бестактно задала свой вопрос. – У меня накопились хвосты, по всяким дурацким предметам и мне сказали оставаться на второй год или валить из академии.

В аудиторию вошел профессор – Эммануил Стефанович, читавший научные школы и теории современной парапсихологии. Старомодный пиджак обтягивал его некогда широкие, а теперь сгорбленные плечи. Он был очень высоким и по старчески худощавым, с блестящей лысиной, пускающей на свету солнечных зайчиков. Говорили, что ему глубоко за девяносто, а может уже и за сотню лет.