Северина Мар – Академия роз и нарциссов (страница 1)
Северина Мар
Академия роз и нарциссов
Глава 1. Возвращение
– Что планируете делать в Петербурге? – спросил князь Волчинский, откидываясь на затянутое зеленой кожей сиденье.
Алиса вздрогнула. За почти пять часов проведенных в пути, они едва ли перекинулись парой слов, и она не ожидала от него подобного вопроса. Какое ему вообще дело, чем она займется дальше?
– Я… хочу восстановиться в академии, – неловко промямлила она.
Как и при первой встрече князь вселял в нее чувство неловкости и легкий страх. Впрочем, подобные эмоции она привыкла испытывать почти ко всем, кто ее окружал.
– Это похвально, – он улыбнулся. – Вам, конечно, нужно и дальше развивать свой дар. Не стесняйтесь обращаться ко мне если у вас возникнут сложности.
– Сложности?
– Да, вы же не думаете, что восстановиться будет так легко? Все-таки обстоятельства при которых вы покинули академию были… слегка необычны.
Не выдержав его взгляда – сочувствующего и почти, что жалостливого, Алиса уставилась на проносившиеся за окном ели и кривые сосны.
Она понимала, что он имел в виду. Не каждую первокурсницу обвиняют в убийстве. То, что случилось год назад вызвало ужасный скандал. Фотографии с ее растерянным и бледным лицом красовались на первых полосах всех газет. Ей даже посвятили выпуск вечернего шоу, где целая студия гостей, во главе с ведущим, пытались разобраться, как же так вышло, что скромная студентка, приехавшая из провинциального городка, жестоко убила собственного возлюбленного – молодого и подающего надежды аристократа.
То, что ее вину так и не доказали и ее освободили прямо в зале суда, уже никого не волновало. Общественность переключилась на новый скандал и про нее все забыли.
– Честно говоря, я удивлен, что вы решили вернуться в Петербург, – продолжил князь Волчинский, не дождавшись от нее ответа. – Могли бы ведь отправиться в Москву или Екатеринбург, там тоже есть свои академии и очень хорошие или вот даже в Европу поехать. Что же вас так сюда тянет?
– У меня остались незавершенные дела.
Хлопнув дверью, в купе вошла Прасковья, помощница князя. Длинные тонкие каблуки ее туфель, напоминавшие стилеты, утопали в мягком ковровом покрытие. Юбка обтягивала стройные бедра так туго, что казалось, при каждом неосторожно шаге может порваться.
– Скоро приезжаем, минут через сорок, – сказала она, усаживаясь рядом с князем.
– Так скоро? – удивленно протянул он. – Я почти забыл про время. А мне ведь еще надо написать в попечительский совет, и ответить графу Пирогову.
Он открыл ноутбук, отгородившись от Алисы тонким экраном. Она незаметно выдохнула, радуясь, что их неловкая беседа прервалась.
Князь говорил, что оплатит ей дорогу до Петербурга, но она думала, что подразумевается простое место в вагоне эконома, и никак не ожидала, что ей придется ехать в купе первого класса.
Все вокруг – начиная от обитых лакированными панелями стен и заканчивая, обтянутыми зеленой кожей сиденьями, казалось настолько дорогим, что было страшно прикоснуться, чтобы не запачкать и не порвать.
Говоря на чистоту, самым дешевым здесь была она. Часто, когда она одевалась, как-то не так или, что-то не то делала, Платон говорил, что она выглядит или ведет себя дешево. Она до сих пор вздрагивала, стоило ей услышать это слово. Даже если обращено оно было к леденцам, продающимся в магазине по скидке, а не к ней.
Платон… Она старательно отгоняла мысли о нем весь этот год. Ей до сих пор не верилось, что он мертв. Может быть, потому что ей так и не удалось побывать на его похоронах. Когда его хоронили, она все еще находилась под стражей, но если бы и была уже на свободе никто бы ее не позвал.
После суда, когда с нее уже сняли наручники, и она выходила из зала в сопровождение адвоката, нанятого для нее князем Волчинским, она наткнулась на Леониду Зиновьевну – его бабушку. Из-за ее высокой и не по годам стройной фигуры, обтянутой костюмом из антрацитово-черного траурного бархата, выглядывал растерянный Сева – младший брат Платона.
Алиса начала, что-то растерянно лепетать о том, как ей жаль и, как она соболезнует. Леонида Зиновьевна смерила ее долгим презрительным взглядом, примерно так смотрят на непонятную коричневую субстанцию, прилипшую к подошве ботинок после прогулки в парке, а затем плюнула ей прямо в лицо.
– Убийца! – прошептала она сквозь зубы, проходя мимо.
Алиса тогда опешила и не знала, что сказать. Она догадывалась и раньше, что пожилая графиня ее недолюбливает и терпит только потому, что она нравится Платону. Любимому старшему внуку, Леонида Зиновьевна ни в чем не могла отказать.
Однако, такого поведения Алиса от нее не ожидала. Ей тут же стало стыдно и неловко. На плечи навалилась тяжесть подобная той, что всегда ее охватывала, когда кто-то из взрослых был ею недоволен.
Сева тогда побледнел, а уши у него наоборот стали красными. Порывшись в кармане, он протянул ей белоснежный накрахмаленный платок.
– Прости, – шепнул он и бросился влез за удаляющейся графиней.
Алиса поежилась от очередного болезненного воспоминания. За последний год их стало столько, что внутренняя копилка переполнилась.
В купе заглянула проводница.
– Прибываем через тридцать минут на Витебский вокзал, – сказала она. – Вам чай, кофе или может быть, что-нибудь еще?
– Нет, спасибо, – ответил князь, не отрываясь от экрана ноутбука.
Проводница скуксилась и хотела уже уходить, когда ее окликнула Прасковья.
– Латте на миндальном молоке, сделайте пожалуйста, – сказала она и перевела взгляд на Алису. – А вы, что-то будете?
Алиса замялась, не зная, что сказать. Она понятия не имела, кто будет за это платить.
Деньги у нее были. Князь обещал ей заплатить за программу, в которой она участвовала и свое слово сдержал. Хоть здесь ее страдания не прошли зря. Вот только карту, привязанную к счету, на который перевели деньги, она давно потеряла – ее забрали вместе со всеми вещами, бывшими при ней, когда взяли ее под стражу, а потом она и вовсе ее заблокировала. Как приедет в Петербург первым делом пойдет в банк, чтобы выпустить новую, а пока придется довольствовался скромной суммой наличных банкнот, которые она нашла на дне сумочки, когда ей вернули ее вещи в исследовательском институте.
Дело тут было даже не в деньгах, а в том, что ей было неловко поднимать этот вопрос.
– Девушке то же самое принесите, – решила за нее Прасковья, так и не дождавшись ответа.
Алиса вспыхнула, чувствуя, как краска приливает к щекам.
Кивнув, проводница покинула купе. Она заходила к ним раз десять за все время, что они ехали, то предлагая чай или кофе, то спрашивая не дует ли им и не убавить ли кондиционер.
Кажется, ей понравился князь Волчинский, и отчасти Алиса могла ее понять. Ей самой он казался, ну… не старым, но определенно очень взрослым. Ему было лет тридцать пять на вид. По его спортивной и подтянутой фигуре, крепким и белым зубам, невероятно ухоженной бороде и густым каштановым волосам, разделенным на прямой пробор, было видно, что он привык с раннего детства получать все самое лучшее. Питаться красным мясом и красной же рыбой, есть много клетчатки, работать в удовольствие и качественно отдыхать.
Если бы выражение «старые деньги» обрело человеческий облик, то выглядело бы оно ровно, как он – князь Всеволод Волчинский.
Прасковья крайне уместно всмотрелась радом со своим нанимателем – с великолепной фигурой и тщательно вылепленным точенным лицом – с пухлыми губами и лисьими глазами за тонкими стеклами дорогих очков.
По сравнению с ними Алиса чувствовала себя замарашкой и бедной сироткой – в мятой юбке в складку, рубашке и жилете. Эту одежду ей вернули вместе с остальными ее вещами. Каштановые волосы, которые и раньше были длинными, за год отрасли еще сильней, и тянулись теперь ниже бедер. Про ее глаза, Платон всегда говорил, что они, как у голодного, потерявшего маму, олененка. Может быть это и был комплимент, но Алисе от него всегда делалось неловко, и от его слов, она чувствовала, что-то похожее на унижение.
Проводница принесла кофе. Глотнув, горячий, отдающий миндалем, напиток, Алиса с благодарностью посмотрела на Прасковью, уткнувшуюся в ноутбук. Немного взбодриться для нее оказалось не лишним.
Поезд плавно замедлял ход. Болота и кривые стволы деревьев за окном, понемногу сменялись промзонами и унылыми серыми домами. Они въезжали в город.
Петербург обнимал их прохладными и влажными объятиями. Затянувшая небо пелена облаков, в любую минуту обещала пролиться дождем. Когда они вышли из здания вокзала, в лицо ударил промозглый ветер. То ли от высокой влажности, то ли от чего-то еще, он казался сырым и по особенному свежим, таким, какой бывает только здесь.
Князя и Прасковью уже ждал шофер на глянцево черной и невероятной дорогой на вид машине. Князь настаивал, чтобы Алису они тоже отвезли, но она отчаянно отказывалась, сгорая от неловкости и порывалась бежать в сторону метро. В итоге все кончилось тем, что Прасковья вызвала Алисе со своего телефона такси.
Алиса спросила, куда она может перевести за него деньги, но Прасковья только бросила в ответ:
– Забудьте.
– Дайте Алисе Витальевне мою визитку, – попросил Прасковью князь.
Порывшись в сумочке, та достала бумажный прямоугольник и протянула его растерянной Алисе.
– Вот держите.