Северин Дорн – VATS: Мститель. Кровавая запись (страница 2)

Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Запах горелой плоти Соболева всё ещё стоял в ноздрях, смешиваясь с воображаемым смрадом из отчёта о «Звере». Две разные формы зла. Одно – холодное, расчётливое, системное. Другое – горячее, животное, иррациональное. И оба должны быть уничтожены.

– Хорошо, – тихо прошептал он в гробовую тишину подвала. – Начнём охоту.

Он взял свой «чистый» телефон, купленный за наличные в другом конце города, и отправил короткое зашифрованное сообщение своему единственному информатору, человеку, известному как «Смотритель»:

«Нужно всё по делу Семёновой. Особенно – не из официальных протоколов. Места, люди, слухи. Цена – любая.»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Опасно. Копы рыщут. И не только они. Будет дорого.»

«Не важно.»

Пётр отложил телефон. Он подошёл к небольшому, вмурованному в стену сейфу. Внутри, аккуратно разложенные в продуманном порядке, лежали его инструменты. Не только паяльная лампа. Специально обработанный нож, не оставлявший отпечатков. Прочная, тонкая, как струна, нейлоновая верёвка. Шприцы с адреналином и мощным обезболивающим – не для себя, а для тех, кто должен был бодрствовать и всё понимать во время «суда».

Он взял в руки нож. Провёл большим пальцем в перчатке по лезвию, проверяя остроту. Его собственное искажённое отражение скользнуло по полированной стали – размытое, неясное, словно его душа.

Он знал, что Гордеев и его команды уже прочёсывают город в его поисках. Что «Совет Теней», могучий и невидимый, наверняка отдал приказ о его нейтрализации после казни своего полезного слуги Соболева. А теперь появился этот «Зверь» – новый, непредсказуемый хищник в джунглях Верилан-Сити.

Пусть охотятся. Чем больше хищников в поле, тем интереснее и смертоноснее становилась его охота.

Он щёлкнул выключателем, и подвал поглотила абсолютная, густая тьма. Он остался сидеть в своём кресле, слушая, как за стенами шумит дождь и живёт огромный, грешный город, полный его будущих жертв. И в этой всепоглощающей тишине ему почудился звонкий, беззаботный смех его сына. Единственный звук, способный растопить лёд в его груди. И единственный, которого он боялся больше всего на свете, потому что за ним всегда, неизбежно, наступала оглушительная, беспросветная тишина.

Глава 3. ПЕРВАЯ КРОВЬ «ЗВЕРЯ»

Три дня. Семьдесят два часа методичного просеивания информации. «Смотритель» прислал кой-какие данные – список подозрительных личностей, связанных с подпольными борделями и съёмными квартирами в районе, где была похищена Мария Семёнова. Ничего конкретного, лишь муть со дна города.

Пётр уже собирался выйти на ночной обход, чтобы лично проверить один из адресов, когда на экране одного из мониторов всплыло экстренное сообщение. Ещё одно исчезновение. Студентка университета, Анна Ковалёва. Пропала прошлым вечером по дороге домой с подработки. Камеры наблюдения запечатлели, как она сворачивала в сторону своего общежития в районе старых промышленных складов. И… исчезала. Следующие кадры показывали лишь пустую, плохо освещённую улицу.

Слишком похоже. Слишком скоро после Семёновой. «Зверь» обнаглел, почувствовав вкус безнаказанности.

Пётр действовал молниеносно. Через пятнадцать минут он уже был на месте, оставив мотоцикл в тёмной арке. Он не стал ждать, пока полиция начнёт свой размеренный, утыканный процедурами розыск. У него был другой метод – стать тенью, слиться с ночью и читать город, как открытую книгу.

Он обошёл место исчезновения, его взгляд, отточенный годами следственной работы, выхватывал детали, невидимые для обычного глаза. Следы резины на асфальте – не от резкого торможения, а от быстрого старта. Небольшой обрывок чёрной изоленты, прилипший к ржавому забору. И главное – едва уловимый, но знакомый по отчёту запах. Хлорки и чего-то ещё… сладковатого, химического.

Это был его след. «Зверь» не был профессионалом. Он был импульсивным, жестоким, но оставлял за собой мусор. Эмоциональный мусор.

Пётр двинулся по цепи улиц, ведущих к заброшенной фабрике «Красный Октябрь». Интуиция, выжженная в нём болью и ненавистью, вела его вперёд. Он обходил полицейские ограждения, замерзая в тени, когда мимо проезжали патрульные машины. Он был призраком, частью ночного пейзажа.

Именно там, в сотне метров от главного корпуса фабрики, его слух уловил приглушённый звук. Не крик. Сдавленный, рыдающий стон, оборвавшийся так резко, словно кто-то зажал рот ладонью.

Пётр замер, слившись с стеной разрушенного склада. Его пальцы сами собой сомкнулись на рукоятке ножа. Адреналин, холодный и чистый, без единой капли страха, затопил его вены. Охота начиналась.

Он подкрался к источнику звука – небольшому кирпичному зданию бывшей котельной. Дверь была приоткрыта. Из щели сочился тусклый свет и тот самый сладковато-химический запах, теперь гораздо более сильный.

Войдя внутрь, Пётр застыл на пороге, его мозг с холодной яростью фиксировал картину, разворачивающуюся перед ним.

Посередине грязного помещения, привязанная к металлической стулине, сидела девушка – Анна. Её лицо было бледным, искажённым ужасом, рот заклеен широким скотчем. Её одежда была порвана. А перед ней, спиной к входу, стоял мужчина в засаленной рабочей робе. Он что-то бормотал себе под нос, нетерпеливо роясь в ящике с инструментами.

– …ну вот, сейчас, сейчас, красавица, сейчас мы начнём нашу маленькую игру…

Пётр шагнул вперёду. Скрип гравия под его подошвой был тихим, но в гробовой тишине котельной он прозвучал как выстрел.

Мужчина резко обернулся. Его лицо было заурядным – ничем не примечательные черты, помятая кожа, глаза, в которых плескалась смесь возбуждения и животной злобы. Увидев высокую тёмную фигуру в дверном проёме, он на мгновение остолбенел, а потом на его лице расползлась ухмылка.

– А ты кто такой? Убирайся отсюда, пока цел!

Пётр не ответил. Он просто пошёл на него. Медленно, неотвратимо.

– Я тебе сказал, пошёл вон! – мужчина схватил с верстака большой разводной ключ и замахнулся.

Это была его последняя ошибка.

Движение Петра было сокрушительным и молниеносным. Он не стал уворачиваться. Он просто поймал руку с ключом в полёте, с силой вывернул её, и кость хрустнула с отвратительным, влажным звуком. Ключ с грохотом упал на пол. Прежде чем мужчина успел вскрикнуть, другая рука Петра в перчатке с силой врезалась ему в горло, сдавив гортань.

«Зверь», задыхаясь, беспомощно забился, его глаза вылезали из орбит, теперь наполненные уже не злобой, а первобытным страхом. Пётр пригнул его к земле, к коленям, не ослабляя хватки.