Seva Soth – Без обмана 10 (страница 21)
— Это описание приготовления жареного тофу, Инари-дзуси, — высказал я после прочтения. — Ты меня разыгрываешь или на самом деле говоришь, что провела столько времени заточенной в камень ради кулинарного рецепта? Причем очень небрежного. Две меры сои, три сахара, одна вина. По остальным ингредиентам тут нет ни количества, ни пропорций, ни времени термообработки.
— Да, всё верно, малыш, ты правильно догадался. Твоя старая выжившая из ума наставница рискнула жизнью своей, судьбами ученика и внучки, провела больше столетия в виде камня лишь потому, что не умела жарить абура-аге и возжелала тому научиться. Настолько глупа эта Маэ.
Эталонная степень сарказма. Я и сам уже превосходно понял, что всё отнюдь не так просто и тысячелетнюю лису можно обвинить во множестве преступлений, но совсем не в наивности или отсутствии ума. Между прочим, ничего вкуснее жареного тофу авторства Амацу-сенсей я за две жизни пока еще не пробовал.
Что, если суть секрета свитка лежит не на поверхности? Обнюхал его. Посмотрел шелк с другой стороны и на просвет — нет ли в нем второго слоя, где записан… ну, не знаю… рецепт Кицунэ Удона? Той самой лапши с добавлением кусочков жареного тофу. Это было бы последовательно, хоть и столь же бесполезно. Потряс — не загремит ли что-то, спрятанное в полости внутри дзику? Какая-нибудь священная реликвия Инари. Нефритовый жезл… Стой-стой, Макото, ты находишься чрезмерно близко от границы богохульства. Нечто неправильное, вращая дзику, я всё-таки ощутил… пока непонятно, что. Вес и плотность белого нефрита мне относительно знакомы. Заметных полостей внутри, скорее всего, нет. Или есть, но очень умело скрыты при помощи утяжелителей. Закрутил предмет на ладони, положил на палец, проверяя баланс. Он нормальный, без перекосов.
А если шифровка? В эпоху Эдо всякие шифры и иносказания в переписке были очень популярны. Акростих? Не складываются ли отдельные иероглифы рецепта в цельную фразу или послание? Если и так, то я слишком глуп, чтобы его разгадать. Числовой код? Чисел как будто специально, нарочито мало. Два, три, один… Нет, ни единой достойной ассоциации.
А если ключ к шифру нанесен на дзику? Осмотрел торцы цилиндра. Там невероятно искусная резьба — десять хвостов закручиваются вихрем.
И тут я понял! Ну или появилась хоть сколь-нибудь стоящая проверки догадка. Нужно было сразу об этом подумать.
— По глазам твоим вижу, что начал соображать, Малыш, — Амацу-сенсей бесцеремонно нарушила моё личное пространство, погладив по голове, как ребенка. Руки у нее горячие. — А ты нынешний поумнее предыдущего воплощения будешь.
Глава 13
Руки мои потянулись к рюкзаку. Спасибо тебе, Фрост-сан, за такой чудесный… нет… не подарок — трофей. Детектор оборотней — просто необходимый в любом домашнем хозяйстве прибор. Уверен, если выставить его на Амазон или Ракутен — заказов появится огромное множество. Надо бы подать идею Ёсиде. Не с настоящим определителем кицунэ, построенным вокруг тибетской монеты, конечно, а с мигающим лампочкой при определенных условиях. На влажность или магнитное поле.
Но у меня-то детектор самый взаправдашний и светодиод на его корпусе загорелся зеленым, стоило поднести прибор вплотную к свитку. Издалека не определял.
— Я догадался потому, что камень на пару градусов теплее комнатной температуры, — объяснил я, — но эта проверка окончательно подтверждает истинность выводов.
— Каков хитрец, — хохотнула сенсей. — Оке, гуру, похвали моего ученика.
— Успех — это сумма небольших усилий, повторяющихся изо дня в день. Ты движешься в правильном направлении, — подбодрил меня электронный голос.
— Спасибо, гуру-сан, ваша похвала для меня много значит, — я в шутку поклонился смартфону, — а теперь с вами, Дзику-химе, — отвесил я поклон и каменному стержню свитка. — Вы, должно быть, очень особенная леди. Вы ведь дама?
— Ох, да еще какая, хотя кое-кто говорит, что это не так. Слишком хорошо мужчиной она притворялась. Лицемерная сука…
Этого прозвища мне хватило. Ситуация переходила от попросту мистического уровня, на каком я вполне себе неплохо освоился, на уровень божественный…
— Она? — губы внезапно занемели и потому я спросил глазами.
— Она самая, Малыш. Теперь ты понимаешь, почему я верю, что не тронут ни меня, ни моих близких. Заложник! Идеальный заложник. Пойдут мне наперекор — и выпущу!
— Храмы будут совсем не рады ее возвращению, да? Ну… я было уже опасался, что эта личность работает у меня секретарём. Большое облегчение.
— Не говори глупостей, а то получишь посохом по спине. Вот она, сучка, у меня в ладони!
— Сенсей… может, больше уважения к богине?
— Да никакая она не богиня, я ведь тебе рассказывала. Обычная лисица, может, лет на сто или двести постарше сестрицы этой Маэ, ну на пятьсот. Век девятихвостых долог, чего считать мгновения? И эта пронырливая стерва… постоянно мухлевала в Чо-Хан, карты и даже Сёги, — настолько искреннее возмущение, будто бы какая-то другая старуха обучала будущего Хидео-сана тому же самому.
— Ты ведь тоже наверняка мухлевала…
— Но не с настолько наглой рожей, Малыш. Ты бы видел эту ее улыбочку. А её певучее «младшие». «Не желаете ли оказать мне почтение». «Не хотите ли стать моей прислугой…» до сих пор бесит, как вспомню. Эта Маэ ничуть не слабее её тех времен, когда довелось свести знакомство.
— Как минимум навык превращения в камень у нее на уровне.
Прости, Амацу-сенсей, я максимально дипломатичен. Огромный камень или компактный дзику. Стержень для свитка всяко удобнее. С другой стороны, его легко похитить, а камень пролежал весь свой срок нетронутым.
— Пфф… — девятихвостой удалось вложить в фырканье столько же презрения, сколько она весила в форме валуна. — Если бы эта Маэ потратила на перевоплощение те же годы, что и та стерва, может быть, и песчинкой бы стала.
Не удивлюсь, если после перевоплощения Инари они тепло обнимутся, поцелуют друг дружку в щечку и пойдут вместе пить сакэ, как в былые времена. Нечего мужчине влезать в тонкости женской дружбы. И как именно там Мияби с Акирой вдруг общие интересы нашли, мне также знать не следует.
— Может, выпустить ее? — предложил я. — Метод, может быть, и не самый простой, но на Айлен-сан сработал…
— Не говори глупостей, малыш, так мы лишимся заложника, единственного аргумента. Вот когда их система общественного насилия и подавления инакомыслия вдруг рухнет… и скорее всего они ее просто убьют, — старуха верила в свои слова или, как минимум, врала на недостижимо-запредельном для моего уровня распознавания лжи уровне. — Она ведь совсем не будет соответствовать их ожиданиям. Ни мудрости, ни кротости, ни доброты, ни… ну ладно, красотой ее природа не обделила, почти не хуже этой Маэ или сестрицы её. Но эта Маэ обязательно освободит лицемерную сучку… потом… лет через двадцать… или пятьдесят… или сто. И обыграет ее в Чо-хан.
— Так вот о каком способе всё поменять через двадцать лет шла речь, — догадался я.
— Именно, Малыш. Но ты нашел вариант получше. Взять не качеством, а количеством. Знаешь, гайдзинский философ Маркс сформулировал законы диалектики. Последователи их потом исказили, как и с Инари получилось, но сами мысли-то правильные. Качество можно заместить количеством и наоборот. Вместо одной высокомерной стервы мы… ты понимаешь, о чем я. А теперь верни мне… Дзику-сан. Хи-хи. Она бы оценила это прозвище.
Вернул. С величайшим почтением и двумя руками. Пусть будет права наставница и «прародительница Кицунэ» окажется очередной пронырливой лисицей, а не истинной богиней — с этими девятихвостыми лучше быть уважительными, спина целее останется.
— Наставница, расскажи о вашем знакомстве. Я чую интересную историю.
— Ну… не такая она и интересная…
Момент, когда чайник на столе самым мистическим образом сменился бутылкой сакэ, я позорно проморгал.
— Наставница, я за рулём, — попытался соврать.
— И когда малышка Мияби в последний раз пускала тебя за руль?
— Не так давно, когда мы покупали кошку.
Не люблю алкоголь. И вредная старуха знает об этом. Но есть люди, каким не отказать, сколько бы у тебя ни было хвостов.
— Пей, Малыш. Не делай такое лицо, будто эта старуха тебе яд подливает. Это сакэ, между прочим, из императорских запасов.
Амацу-сенсей опрокинула свою чашку одним резким движением, выдающим немалый многовековой опыт возлияния, выдохнула с довольным прищуром и постучала длинным ногтем по белой нефритовой трубке-дзику, мирно лежащей на столе.
— Ты спрашиваешь, как мы встретились? Ха! Это было не в сияющих небесных чертогах и не под пение благочестивых дев. Это было в грязной портовой чайной на побережье, откуда видно море, разделяющее континент и эти варварские острова.
В то время эта Маэ и её сестрица Томо были, скажем прямо, в бегах. И не смотри на меня так осуждающе. Мы были молоды, у нас была бездна обаяния и куча свободного времени. В Индии было жарко и скучно. Местные боги там слишком многорукие и обидчивые, а принцы… пф-ф, принцы заканчивались быстрее, чем у этой Маэ терпение.
В Китае было веселее. О, сестрица там развернулась! Дворцы горели так красиво, словно само небо решило устроить фейерверк. Императоры сходили с ума от одного взмаха наших ресниц. Но даосы… эти зануды с их зеркалами и мечами из персикового дерева совершенно не умели развлекаться. Когда за твою шкуру назначают награду, равную бюджету небольшой провинции, волей-неволей задумаешься о переезде. Хи-хи.