Сесилия Ахерн – Все цвета моей жизни (страница 14)

– Привет, извини, что опоздал, сначала нужно было вытряхнуть эту коробку, а Найджел не разрешил мне ставить ничего на стол из-за своего обсессивно-компульсивного расстройства, поэтому пришлось все расставить по нужным местам и в нужном порядке, в видимом цветовом спектре, чтобы он не слетел с катушек от злости. Я-то думал, зелено-голубой и коралловый – это одно и то же.

Я смеюсь, заглядываю в коробку и восклицаю:

– А, комиксы принес!

– Не трогай; тут есть редкие. Я тебе потом объясню, а сначала…

Он ставит тяжелую коробку на землю, садится на траву, закуривает косяк.

Я сажусь подальше, чтобы от моей одежды не пахло, и смотрю на него. Смотреть, как его беспокойные желтые цвета начинают приобретать более мягкий оттенок, когда каннабис начинает действовать, – все равно, что поддаться гипнозу.

Я никогда не поддавалась соблазну попробовать его, потому что мне нельзя терять бдительности. Не могу представить, что расслаблюсь и сумею пройти прямо через цвета, которые могут прилипнуть ко мне и изменить мое состояние, но очень приятно сидеть и наблюдать за другом.

– Действует, – говорю я с улыбкой, потому что он становится заземленного, глубокого бурого цвета. Я всегда удивлялась, почему люди говорят, что летают, хотя на самом деле, похоже, все совсем наоборот.

Он откидывает голову назад, прислоняется затылком к стене дома, ненадолго прикрывает глаза.

– Так, теперь давай работать. Я фанат комиксов, ты каждый день будешь открывать во мне что-то потрясающее. «Люди Икс», «Человек-паук», «Супермен», «Бэтмен», «Мстители» – эти-то все знают, но много есть и таких, о которых ты понятия не имеешь. Глубоко копать не будем, но вообще-то есть логика супергероя, вроде алгоритма, и они все на ней построены.

– Ясно, – медленно произношу я, не очень понимая, зачем он мне это говорит, но восхищаясь, что он делится со мной чем-то своим, очень тайным.

– Что такое супергерой? – говорит он так, будто начинает лекцию. – Это герой, способности у которого больше, чем у обычного человека. Вот как ты! Тот, кто своей силой помогает миру стать лучше, помогает побороть преступность, защитить людей. Вот… Как… Ты.

– Брось, Госпел! Какой я супергерой?

– А не ты, что ли, через месяц после того, как мы познакомились, на детской площадке ударила педофила по члену велосипедным шлемом?

Я смеюсь:

– Было дело.

– Так вот… – Глаза моргают раз, другой, он дергается, откидывает голову назад, крякает. – Продолжаем. У каждого супергероя есть три основные характеристики: суперсила, слабое место, заклятый враг.

– Кто мой заклятый враг, я тебе хоть сейчас скажу: мистер Баттерсби.

Я шучу, но он принимает мои слова всерьез и говорит:

– Подожди, мы еще не добрались до сути… Значит, суперсила. Человек-паук… Гениальный интеллект, ученый, изобретатель, у него сверхчеловеческая сила, скорость, чувство равновесия, выносливость, чутье, как у паука, а еще он умеет плести паутину. Слабое место у него – этилхлорид, пестицид, а заклятый враг – Зеленый гоблин.

Я смотрю на его лицо. Он уже с энтузиазмом рассказывает о Супермене и очень оживился. Я думала, лучше всего лицо у него бывает, когда он сосредоточен, но ясно, что это его увлечение, его страсть. Жидкие, медового цвета энергии вьются вокруг него, а я рисую себе мультяшного Винни-Пуха с горшком меда.

Звенит звонок к обеду, но мы не обращаем на него никакого внимания.

– Зачем мы это делаем, а?

– Затем, что я о тебе думаю. Все время.

У меня колотится сердце, в груди поднимается что-то теплое.

– Твоя суперсила в том, что ты видишь цвета людей, считываешь энергии и настроения. Ты знаешь, когда человек врет, когда говорит правду, когда кто-нибудь… – тут он моргает раз, другой, дергается, откидывает голову назад и бубнит, – болеет, трогается умом, беременеет – все, в общем, знаешь. Может, даже еще раньше, чем это случается. Ты знаешь тайны людей. У тебя глаз такой – любой прозрачным сделается.

– Не понимаю, в чем тут сила, – говорю я.

– Ну это как рычаг. А вот твоя слабость…

Он смотрит на меня, как будто понимает, что я заранее знаю, что он скажет.

Я пожимаю плечами.

– Что вижу цвета? Так из-за них у меня мигрень, из-за них очки приходится надевать.

– Да нет же. В том, что ты боишься взять эти энергии на себя. Ты и сама ни к кому не притронешься – и никому не разрешишь себя трогать.

И снова эти глаза, этот убаюкивающий, медовый голос:

– А вот теперь о заклятом враге. Степень положительности героя зависит от преступника, с которым он борется, и самый великий супергерой в мире должен иметь очень сильного, заклятого-презаклятого врага. Лекс Лютор – зеркальное отражение Супермена, и вот почему он один из самых главных злодеев. Так вот, я думал о тебе и твоем зеркальном отражении. Ты сочувствуешь, ты понимаешь людей, ты чувствуешь, что они чувствуют, даже когда не хочешь этого. Полная противоположность этому – социопаты, психопаты. Те, у кого совсем нет ни сочувствия, ни сострадания, ни жалости, кто манипулирует, околдовывает, кто использует других для себя.

Я очень смущена, но слушаю во все уши.

– Супергерои не могут без своих заклятых врагов. Война идет всю жизнь: враг все время будет проигрывать, а герой – выигрывать, но, пока живы, они будут вместе.

– Понятно… Получается, наша спецшкола – это X-Mansion, а у нас у всех есть волшебные силы.

– А я не супергерой. У меня хронический тик. Но я здесь вот из-за чего: меня он так бесит, что я стульями в стены швыряюсь.

– Я про твой подозрительно хороший вид и футбольные умения.

Он улыбается, но не поддается на мои попытки перевести разговор.

– Послушай, что я тебе говорю, Элис. Я ведь серьезно. Если твой заклятый враг – твое же зеркальное отражение, значит, он в каком-то смысле тоже ты. Тебя всю жизнь будет тянуть к таким, ты все время будешь сражаться с ними и сражения, может, будешь выигрывать, но война никогда не закончится. Они очень обаятельные, очень сообразительные, они мастера манипулировать, все время будут приставать к тебе, надеяться, что зло победит добро, не сдаваться, добиваться своего. Они будут притворяться так умело, что ты, может, и не узнаешь, кто они такие. Сейчас-то тебе все равно, потому что ты сама не понимаешь, какая тебе дана сила. Ты сейчас их ненавидишь, хочешь, чтобы они исчезли. И ты допустишь, чтобы злейший враг сделал это с тобой потому, что хочешь покончить со своей силой и разрушить саму себя.

Я больше не улыбаюсь. Он тоже.

Он так беспокоится обо мне, что за всю эту речь почти ни разу не передернулся от тика. Он в своей футбольной форме, ноги у него длинные, мускулистые, плечи широкие, взгляд глубокий, задумчивый. Он от души заботится обо мне, тащил через все поле коробку с тем, что очень много для меня значит, потому что думал обо мне. Я придвигаюсь к нему, сокращая ту привычную дистанцию, которую соблюдаю с другими.

Всего-то – просто сидишь рядом с ним, а чувствуешь какую-то особую близость. Я дотрагиваюсь до его лица.

Ощущение кожи другого человека под пальцами – новое, страшноватое. Но я доверяю ему.

Провожу пальцем ему по губам, он целует мой палец, ждет. Ждет, чтобы не сомневаться, что это хорошо, а потом мы целуемся.

Сердце у меня колотится, когда я вижу Госпела на футбольном поле. Теперь он главный бомбардир в «Кристал Пэлас». Он достиг того, чего хотел. Его родители, должно быть, очень довольны, я представляю, как они сидят где-то на трибунах, как подбадривают его возгласами, как было раньше, когда они стояли у края площадки всякий раз, когда в школе проводился матч. Небольшого роста мама и высокий отец приезжали к нему каждое воскресенье. Он по-мужски статен, мускулист, силен. Просто красавец. Поразительный красавец, каким был всегда.

Она смотрит на меня.

– Что? Что ты сказала?

Я опять в этой комнате, в этом доме, с ней. В кресле-каталке. С мокрым, умирающим растением в руках. С выстиранным бельем, которое нужно перегладить, с постельным, которое нужно поменять. Мне нужно вызвать сантехника – унитаз засорился. Может, она видит, как во мне что-то умирает.

Она немного задумывается и отвечает:

– Ничего.

В супермаркете Tesco я покупаю очередное растение. На сей раз – алоэ, алоэ вера. Я твердо намерена не убить его. Мне не нравятся букеты; они, конечно, красивы, но срезанные цветы, не получая питания, сразу же начинают умирать. Энергия их гниения расползается по дому, как дурной запах. Я пробовала было ужиться с ними, но не могу ни держать, ни приветствовать смерть в своем доме. А вот растения с корнями растут в земле, они сильные, они живут, они дышат.

Я ставлю новое растение на подоконник в кухне.

– Привет. Меня зовут Элис, я тебя не убью, – говорю я, больше для себя самой.

Оранжевая энергия появляется вокруг листьев, точно бутон, который сначала открывается, потом закрывается и, наконец, совсем увядает.

– Ого, – удивленно произношу я. – Ты что, разговариваешь со мной, что ли?

Оранжевый становится сильнее, больше, открывается, как большой цветок, снова закрывается.

Я пробую по-другому:

– Ты красивое… Такие прелестные, хм… листочки. Или как они у тебя называются?

И я ласково провожу пальцами по его длинным, заостренным листьям.

Снова вспыхивают большие оранжевые цветы. Они открываются и закрываются, цветут в ускоренном режиме и снова исчезают.