Сесили Веджвуд – Мир короля Карла I. Накануне Великого мятежа: Англия погружается в смуту. 1637–1641 (страница 74)

Пока Пим разработал только предварительную стратегию предстоявшей схватки. Много исков было предъявлено, многие дожидались своего времени быть предъявленными, и многие уже начали рассматривать. Подрыв королевской власти, упразднение прерогативных судов, импичмент судей – наступление разворачивалось, но еще было далеко от завершения. Пока король дал свое согласие только на Трехгодичный билль, а другие намечаемые институциональные перемены могли и не состояться. Успех широкого наступления зависел от способности Пима сохранить доверие общества и обеспечить поддержку парламента, не последнюю роль могла сыграть и неспособность короля защитить свою позицию. Если Страффорд вдруг переспорит и нанесет поражение своим обвинителям, то сможет обратить ситуацию в пользу короля, и надежды, что так и будет, были вполне обоснованы. Главной заботой Пима было поддерживать добрые отношения между палатой общин и ковенантерами. Для того чтобы наступательные действия против Страффорда были успешными, необходимо было представить дело так, будто шотландские войны были неспровоцированными и неоправданными. К сожалению, совершенно не ко времени был опубликован и стал достоянием общественности меморандум, составленный Хендерсоном, о реформе англиканской церкви. Ковенантеры теперь выступали как агрессоры, намеревавшиеся распространить свои правила богослужения на Англию, и буря, которой так опасался Пим, таки разразилась в палате общин. Честные церковные деятели и англичане-патриоты яростно обрушились на шотландцев, и Пиму с большим трудом удалось еще раз временно разрядить напряженную ситуацию.

Тем временем король официально объявил о помолвке своей дочери с сыном принца Оранского, дипломатически представив это как изменение во внешней политике страны. Главной целью этого договора, как сообщил он об этом в палате лордов, было помочь его дорогой сестре королеве Богемии и ее детям-сиротам. Новый союз был, несомненно, протестантским, и это был шаг вперед по сравнению с испанским прошлым. Но королю не удалось убедить общество, что все это было сделано ради блага его сестры, потому что его племянник курфюрст Пфальцский отказался принять эту уловку. Он пренебрег посланием короля, запрещавшим его поездку, и прибыл в Англию 2 марта. Дядя и тетя приняли юношу в полном замешательстве, а он с намеренным неуважением к ним дал им понять, что приехал за своей обещанной ему невестой принцессой Марией, и попутно сообщил, что намерен обратиться к парламенту за помощью, которую его дядя ему так и не предоставил.

Романтическая популярность его матери наполнила сердца лондонцев чувством симпатии к молодому немецкому принцу, однако он не обладал качествами, которые вызывают доверие. В противном случае он не только вызвал бы раздражение у дяди, но и мог представлять для него явную угрозу. В действительности он не добился ничего особенного после своего драматического приезда, за исключением лишь настойчивого, но напрасного требования включить особым пунктом в брачный договор, в ответ на его отказ от невесты, обещание финансовой помощи и предоставления ему одной из крепостей в Голландии. Не добившись этого, он остался нежеланным и дорогим гостем в Уайтхолле.

Три недели спустя, 22 марта 1641 г., в Вестминстер-Холл после прибытия курфюрста Пфальцского начался суд над Страффордом.

Глава 5. Конец Страффорда. Март-май 1641

Устранение Страффорда было ключевым моментом в политической стратегии Джона Пима. Успех его нападок на политику короля и стабильность его достижений в этой борьбе зависели от победы в этом поистине судьбоносном конфликте, когда на кону стояла жизнь лорда-наместника Ирландии. Поэтому вся ирландская политика Страффорда стала не более чем материалом для его обвинения, политики Ирландии не имели для него значения, они были важны только в качестве свидетелей для его обвинения.

Но политическая жизнь трех королевств – Англии, Ирландии и Шотландии – не могла прекратить влиять друг на друга просто потому, что для Англии появилась политическая необходимость разрушить плоды трудов Страффорда в Ирландии. В то время как Джон Пим прекрасно понимал, что он делал в Вестминстере и какие последствия для парламента и правительства страны будет иметь падение Страффорда, но не мог понять, что ему следует предпринять против Ирландии и какие последствия от всего этого будут для трех королевств.

Шестнадцать из двадцати восьми пунктов обвинения касались политики Страффорда в Ирландии. Против него было выдвинуто два основных обвинения: что он способствовал усилению власти короля при помощи Суда Замковой палаты и вторгался в дела ирландской мануфактуры, в ее производственный процесс и в таможенные сборы. В Англии были особенно непопулярны прерогативные суды и вмешательство государства в торговлю. Обвинять Страффорда, что он проводил ту же политику в Ирландии, означало бросить тень на политику Карла в Англии.

Пим в своих нападках на Страффорда принял сторону самых беспринципных поселенцев в Ирландии, которые были представлены в английском парламенте. Их многочисленные родственники были готовы в любой момент оказать им поддержку. В ирландском парламенте, который продолжал заседать в Дублине, те же самые люди, молчавшие, пока Страффорд имел влияние, перешли к активным действиям, как только его падение стало неизбежным. Страффорд, когда король призвал его в Англию, оставил вместо себя в Ирландии своего близкого друга и правую руку Кристофера Уондесфорда, который был слишком мягок по своей природе, чтобы противостоять оппозиции, которую сдерживал только страх перед Страффордом.

По различным причинам большинство ирландского парламента теперь было настроено против Страффорда, и за небольшим исключением переселенцы-протестанты и ирландские католики объединились, чтобы открыто высказывать свое мнение, а не молчать, как раньше. Блокада шотландских портов во время войны нанесла урон ирландской торговле, и почти все протестантские поселенцы Северной Ирландии, будь то англичане или шотландцы, проявляли симпатию к ковенантерам и отвергали присягу на верность королю, которую им навязал Страффорд. Ирландская армия безбедно существовала на деньги, выделяемые парламентом, и большинству поселенцев это не нравилось, они подозревали, что Страффорд намеренно вооружает и проводит военную подготовку местного воинственного населения. Репрессии со стороны епископов Дауна и Дерри против жителей Ольстера, симпатизировавших ковенантерам, вызвали у них антицерковные настроения.

В то время как недавние переселенцы и неистовые протестанты просто ненавидели Страффорда, католики-ирландцы из джентри потеряли в него веру. Он был популярен в течение того времени, когда они верили в его силу; они поддерживали его планы по перераспределению земли, потому что надеялись на окончательное решение земельного вопроса, что будет покончено с неопределенностью и постоянным страхом экспроприации своих арендованных наделов; в таких тяжелых условиях прошла жизнь предыдущего поколения. Теперь, когда Страффорд находился под следствием в Англии, а земельный вопрос так и остался неурегулированным, их положение еще более ухудшилось. Они не испытывали особых чувств к этому человеку, который, давая обещания на будущее, исполнить которые теперь был не в состоянии из-за своего положения, заставил их отдать свои фермы на милость короля. Подозрения ирландских джентри еще более усилились, когда Страффорд сделал свое последнее важное назначение в Ирландии. Он заменил канцлера Лофтуса на сэра Ричарда Болтона, возглавлявшего казначейство Ирландии, человека 70 лет, имевшего незапятнанную репутацию. Половину своей долгой жизни он проработал в ирландских судах и опубликовал несколько книг, сделавших его авторитетом и знатоком ирландского права. Не было никого среди юристов, кто мог бы превзойти его в знании законов. По своим взглядам он был крайним протестантом. Нет сомнения, что его религиозные воззрения были его личным делом, как и для самого Страффорда. Его политические пристрастия указывали на то, что он не был на стороне беспокойных протестантских поселенцев, он был верным и искренним сторонником короны. Но ирландцы-католики видели в этом назначении только еще одну причину сомневаться в добром отношении к ним Страффорда.

Несчастливый Уондесфорд был бессилен что-либо противопоставить гневным нападкам, направленным против Страффорда и звучавшим со всех скамей ирландского парламента, собравшегося на свою вторую сессию. Обе стороны парламента были готовы предоставить дополнительные обвинения к тем, которые уже были выдвинуты против министра в Англии. Сэр Джордж Рэдклифф, главный личный советник и друг Страффорда, предложил, что они должны рассмотреть те дикие обвинения, которые выдвигаются против лорда-наместника, прежде чем принять их на веру, но его выступление было заглушено многочисленными выкриками с мест. Спустя несколько дней против него тоже было выдвинуто обвинение. Такая участь постигла, по очереди, всех друзей и помощников Страффорда – епископа Дерри, который проводил политику Лода на севере, и беспорочного канцлера Болтона.

В разгар кризиса лорд-наместник Уондесфорд внезапно умер. Ему было всего 48, и, казалось, у него не было серьезного заболевания, кроме зимней простуды, к тому же ему трудно было переносить одолевавшую его тревогу. Ирландия оказалась без представителя короля в Дублине. Страффорд из тюрьмы обратился к Карлу и предложил ему двух кандидатов на должность – лорда Диллона, которого почти сразу король отверг по причине его связей с католиками, и графа Ормонда.