Сесили Веджвуд – Мир короля Карла I. Накануне Великого мятежа: Англия погружается в смуту. 1637–1641 (страница 62)

Одна беда влекла за собой другую. Король, казалось, был обречен на полное непонимание; только одна группа людей в стране во всем поддерживала его, и это были джентри-католики. Они не могли помочь ему с набором войска, потому что им было запрещено занимать административные должности, но из их среды набирались офицеры для формировавшейся армии. В то время как сыновья сквайров-протестантов не проявляли в большинстве своем желания идти на военную службу, сыновья джентри-диссидентов были готовы служить королю, который благоволил им. В любом случае многие из них были опытными солдатами. Войны на континенте на протяжении двух поколений давали возможность младшим сыновьям католических землевладельцев избрать армейскую карьеру, так как из-за их вероисповедания им были закрыты иные профессии. Самыми профессиональными английскими солдатами были, несомненно, католики.

Хотя англичане-протестанты часто становились солдатами удачи, сражавшимися в армиях голландцев и шведов, но большая часть английских солдат, служивших на континенте в вооруженных силах Испании и Австрии, были добровольцами-католиками. Многие из этих молодых людей, испытывавших искреннюю благодарность королю, защитнику их веры, и неприязненно относившихся к воззрениям мятежных шотландцев, бросили свою службу в Европе и прибыли на родину, чтобы оказать посильную помощь в религиозной войне.

Таким образом, число офицеров-католиков в армии было относительно высоким, но не настолько, как об этом ходили слухи. Какие бы шаги ни предпринимал король, он не мог побороть тайные нашептывания злопыхателей, что он продает Англию испанцам. В Шотландии, например, утверждали, что Карл, получив от короля Испании деньги и солдат, уступил пять портов и часть Ирландии. Подобные россказни были отзвуком намечавшегося, но так и не состоявшегося союза и, отчасти, результатом драматической ситуации, сложившейся на английском побережье. Флот, построенный на «корабельные деньги», но так и не получивший достаточного финансирования, готовился к войне с шотландцами. Сторожевые суда в Ла-Манше были немногочисленны, так что пираты с североафриканского побережья снова стали совершать набеги, они захватили в плен 60 человек – мужчин и женщин – в окрестностях Пензанса. В Дюнкерке базировался флот из 24 судов, принадлежавших корсарам, которые имели неофициальную поддержку Испании, они систематически высаживались на побережье Кента и Сассекса и грабили местное население. Английскому флоту было запрещено вмешиваться, так как король опасался, что это может навсегда похоронить его надежду на союз с Испанией. В итоге каперы Дюнкерка нагло проникли в Ирландское море и в конце лета основали новый форпост на острове Айла, где вошли в союз с гэльскими пиратами из Ольстера и Гебрида.

Все эти события, естественно, еще больше обеспокоили королевских подданных, большинство которых жило за счет моря. Тем временем вновь призванные рекруты, ждавшие в портах отправки в Шотландию, начали массово дезертировать. Среди них распространились слухи, что они будут переправлены на остров Барбадос и там проданы в рабство.

В других областях страны недовольные новобранцы устроили беспорядки и уничтожили все ненавистные ограды на общинных землях. В Аттоксетере снесли все заборы, которыми недавно огородили лесные участки, и сожгли их. В Дербишире солдаты повалили частокол на землях сэра Джона Коука и подожгли принадлежавшую ему мельницу, затем подстрелили оленей в парке лорда Хантингдона, взяли штурмом тюрьму графства и отпустили узников. О бунтах и грабежах приходили сообщения из Леоминстера, Херефорда, Мальборо, Уорвика, Оксфорда и Кембриджа. Заключенные в исправительном доме в Уэйкфилде были выпущены на свободу проходившими через город войсками. Достаточно было только слуха, что Мэттью Рен, соратник Лода, пришел на собрание прихожан церкви в Уисбеке, как отряд разгневанных солдат начал стучать в церковные двери с криками: «Отдайте нам этого проклятого епископа!» Во всех восточных графствах можно было видеть, как рекруты врывались в церкви, ломали ограду престолов и предавали ее огню обычно при полном одобрении прихожан.

Если солдаты подозревали офицера в папизме, то зачастую отказывались ему подчиняться до тех пор, пока тот не соглашался принять причастие вместе с ними. Второй сын секретаря Уиндебэнка приводил в замешательство подчиненных-протестантов своим поведением: громким чтением вслух молитв с коленопреклонением, цитированием Священного Писания по любому поводу.

В Сомерсете новобранцы убили офицера-католика, а затем дезертировали. Рекруты из Дорсета, как только добрались до Фарингдона в Беркшире, решили расправиться со своим командиром-католиком, который был, по их мнению, слишком требовательным. Они пытались вломиться в его жилище, а когда тот попытался спастись, выпрыгнув из окна, то забросали его камнями, а затем протащили его безжизненное тело по улицам и бросили у позорного столба.

Беспорядки в войсках, которые сопровождались насилием, были меньшей угрозой для королевского правительства, чем открытые и тайные протесты представителей просвещенных классов общества. Летом в Кеттеринге прошло собрание 27 священников и нескольких местных уважаемых людей, среди которых был мировой судья, и все они торжественно поддержали дело шотландцев, обязавшись ни при каких обстоятельствах не принимать «клятвы Etcetera».

В то время как катастрофа приближалась, король охотился в Отлэндсе, время от времени наведываясь в Уайтхолл. В начале июля в поместье королева родила своего восьмого ребенка, роды прошли без осложнений, и на свет появился здоровый мальчик. Чтобы отпраздновать это счастливое событие, Карл приказал освободить всех католических священников. Две недели спустя архиепископ приехал из Ламбета, чтобы крестить принца Генри. Его несли к купели в торжественной процессии его братья и сестры. Отец даровал ему титул герцога Глостерского, но по древней средневековой традиции его следовало именовать по месту его рождения, и для своих домашних он остался навсегда как «Генри из Отлэндса». Однажды в раннем детстве в дворцовом саду он посадил желудь. Сегодня его дуб – единственная сохранившаяся память о некогда счастливом, веселом и полном изящества дворе, который каждое лето вместе с королем Карлом и королевой выезжал в Отлэндс.

Рождение сына и некоторые иллюзорные надежды в отношении Шотландии весьма приободрили короля. Он верил, что враждебные ему силы плохо подготовлены, а между ковенантерами царят раздоры. Он был не прав в первом утверждении. Армия ковенантеров выглядела значительно лучше, чем его собственная. Приходы точно и согласно квоте поставили нужное число новобранцев и оружие. Остававшиеся в Шотландии профессиональные солдаты вместе с теми, которые прибыли слишком поздно, чтобы принять участие в предыдущей военной кампании, занимались обучением новобранцев. От Франции не поступило никакой помощи, но из Голландии регулярно прибывали суда с оружием, а королевский флот показал свою полную неспособность воспрепятствовать этому. Жены Эдинбурга пожертвовали 3 тысячи простыней из плотной материи для устройства палаток для мужчин. Королевский осведомитель в Эдинбурге мрачно сообщал, что численность армии в сравнении с прошлым годом увеличилась в три раза, солдаты были лучше экипированы и у них было больше артиллерии. Карл предпочитал доверять оптимистичным докладам лорда Конвея, своего генерала в Ньюкасле, который постоянно уверял его, что у шотландцев нет настоящей армии, о которой стоило бы говорить, и что все их разговоры о большой силе – это пустая похвальба.

Король надеялся, что партия Ковенанта рано или поздно распадется. На то были свои причины. Монтроз бездействовал, начиная с осени, и обменивался письмами с королем и со своими друзьями при дворе. Не осведомленный о подлинных намерениях короля, озадаченный и задетый наглыми действиями некоторых его коллег, он пытался в одно и то же время сохранять верность и Ковенанту, и короне. Когда в июне в отсутствие королевского представителя снова собрался Комитет сословий и ответил отказом на требование короля немедленно приостановить свое заседание, Монтроз выступил с протестом против столь явного пренебрежения королевским приказом. Его протест был отклонен. Комитет подтвердил принятый прошлой осенью свод законов и решил встретиться вновь в ноябре, не спрашивая согласия на то короля и в отсутствие его представителя. Тем самым был создан прецедент. Впредь Комитет сословий мог проводить свои сессии без согласия короны, отныне управление Шотландией будет осуществляться независимо от воли короля.

Спустя несколько недель случилось первое открытое столкновение между Монтрозом и Аргайлом. Стюарты из Атолла и их соседи Огилви, по слухам, были готовы предпринять какие-то действия в пользу короля. В конце июня Аргайл, получив полномочия от Комитета сословий, во главе отряда воинов из клана Кэмпбеллов отправился в Атолл с целью разоружить Стюартов. В итоге он арестовал их вождей, и с роялистским влиянием было покончено. Аргайл воспользовался ситуацией и объяснил дезориентированным джентри Атолла смысл некоторых конституционных положений. Часть из них поняла это так, что решение короля вторгнуться с армией в Шотландию дает право на его смещение. Именно с этой кампании в Атолле начали распространяться слухи, что Аргайл выступал за свержение короля.