Серж – Светящийся поток (страница 8)

Подростки выбрались из оврага и оказались метрах в трёхстах от остановки, на грунтовой дороге, тянущейся вдоль обрыва. На асфальте стояла беленькая «копейка». Вдруг машина резко стартанула, подскочила к ним и, подняв тучу пыли, резко остановилась возле ребят. Одновременно распахнулись все двери, и из салона выскочило четверо мужчин. «Не уйдете от нас так просто, мерзавцы», – кинулись они к оторопевшим друзьям. Те от неожиданности бросились в разные стороны. Игорь – в противоположное от оврага направление, в придорожные кусты, и, ничуть не снижая скорости, стал продираться через них. Саша отскочил обратно в овраг и там уже, не разбирая дороги, понесся вдоль него, удаляясь от преследователей, подгоняемый их криками и хрустом ломающихся под ногами садоводов веток. Овраг закончился. Наверху обрыва перед Сашей показался кирпичный квадратный двухэтажный домик. Рывком Саша метнулся к нему и забежал в один-единственный подъезд, благо двери в то время не снабжались никакими запорами и домофонами. «Как отсюда выбраться теперь? Где Игорь? Где злющие неуемные дачники?» – неслось у него в голове. Но тут пришла идея. Сняв футболку, он обернул ее вокруг талии, часть сверху заправив в штаны. Отдышался и спокойно шагнул из подъезда, двинувшись в тихом темпе, словно спортсмен, совершающий ежедневный моцион. На голове у него красовалась ярко-красная кепка, кем-то оставленная на перилах лестницы в подъезде. По асфальтовой тропинке он добрался до крайнего дома, завернул за него и стал ждать появления автобуса, выглядывая из-за угла, так как посчитал, что выходить на пустую остановку вовсе не безопасно. Вскоре автобус появился, его покинули люди, водитель заглушил двигатель, спустился из кабины и закурил. Саша всё не выходил, наблюдал. Подошли несколько женщин, потом еще люди. Они поднялись в автобус и расселись по местам. Наконец и водитель занял свое кресло, завел двигатель. Саша, надев футболку и повесив кепку на крепеж водосточной трубы, стремительно подскочил к дверям автобуса и прыгнул на подножку перед самым их закрытием. В зеркало на него глядело сердитое лицо водителя, но они уже медленно отъезжали от остановочного павильона. Среди находящихся в салоне Игоря не было. Это Саша заметил еще из-за угла своего укрытия. «Где же он? Неужели схватили? – думал Саша. – И что тогда с ним будет? Что делать?» Только отъехали метров пятьдесят от остановки, как Саша увидел бежавшего навстречу движению хромающего Игоря. Он тоже сидел где-то в засаде, только немного дальше от конечной, опасаясь двигаться по дороге, и ждал отправления автобуса. «Остановите, остановите! Вон еще пассажир!» – открыв окошечко кабинки водителя, попросил Саша. Женщины в салоне сочувственно поддержали: «Да-да, мальчик хроменький бежит!» Водитель притормозил, отворил двери. Игорь, весь пыльный, с чумазым лицом и кровавым пятном на штанине, забрался внутрь салона. «Я думал, тебя уже схватили». – «А я думал, тебя», – обменялись приветствиями друзья. «Хорошо, что мы в разные стороны рванули». Ребята благополучно добрались до дома, тщательнейшим образом обработали рану Игоря. К счастью, нога не загноилась и от происшествия на коленке друга остался только шрамик.

Вода всегда влекла мальчишек. Озера, котлованы, брошенные открытые забои, заполненные водой, – излюбленные места купаний, рыбалок, а берега – костров и всевозможных игр. Как правило, улов оказывался не очень большим. Но случались и исключения. В самой середине лета Александра позвал его дядька Василий на День рыбака. Собралось несколько экипажей, и на трех лодках отправились вверх по Иртышу. Через пару часов движения достигли нужного островного берега. Выгрузив палатки и другой скарб, трое мужчин на одной лодке отошли от острова на ловлю сплавной сетью, а Александр с оставшимися принялись устраивать место привала и ночлега да собирать ветки для костра. Саша с берега наблюдал за действиями рыбаков. Тонь начиналась чуть выше острова. Выйдя на неё, в лодке заглушили мотор, сбросили буй в виде железной канистры и принялись стравливать сеть, на веслах отходя от буя. Процесс занял прилично времени, сеть оказалась очень длинной. «Здорово они Иртыш-то перегородили!» – смеялись на берегу. Саша сидел у воды и смотрел, как вдалеке сплавлялась вместе с сетью лодка. Рыбаки медленно проследовали мимо, затем течение увлекло их ниже острова, и уже там Александр увидел, как один взялся за весла, другой начал выбирать из воды сеть. Различить, что попалось, с такого расстояния не представлялось возможным; мальчик только заметил, что третий рыбак, находящийся в лодке, вскоре принялся помогать вытаскивать сеть. Наконец, прокашлявшись, нудно запел мотор, и лодка направилась к острову. Александр с разбегу забрался на высокий крутой берег в надежде первым рассмотреть улов. Тем временем лодка приблизилась. «Ничего себе!» Лодка на треть, а то и наполовину оказалась заполнена рыбой. «Как дела, Санек?» – кричали ему снизу. «Полно рыбы, сейчас сами увидите», – отвечал он, радостно сбегая с крутояра навстречу подходящему судну. «Подвезло! Вот это улов! Надо же, за один проход столько рыбы! Хорошая тонь!» – слышались радостные возгласы на берегу. Прибывшие рыбаки горделиво и скромно молчали. Рыба, запутавшаяся в сети, подпрыгивала, изгибалась, била хвостом, открывала рот и шевелила жабрами. «Что, Санек, рыжовка делает своё дело?» – подошел дядька к мальчику. «А что такое рыжовка?» – переспросил тот. «Сеть, она особым образом собрана. Это трёхстенка, верховая. Видишь частик, – дядька указал прутиком на более мелкую ячею, – она идет в середине, в ней мелкая рыба застревает, а спереди и сзади неё – ряжь, сетка с более крупной ячеёй. Крупняк носом ткнётся в частик и поворачивает, пытаясь уплыть, да не тут-то было – в ряже и запутывается». «А верховая – то, что верхний край её по воде плывёт?» «Верно, прожилина с поплавками поверху сплавляется, другая, со свинцовыми грузиками, ниже на несколько метров, между ними сеть». «Чебака знаю, язя знаю, красноперка, судак, даже осетры попались! – подходя ближе к лодке, перечислял мальчик. – А такую не знаю». «Красавица нельма, – дядька потрогал большую рыбу с чешуёй, переливающейся белым, а из-под него красным цветом раскаленного металла. – Поохотиться пришла и сама попалась! Пойдём, там уже уху сейчас сварганят». Уха вышла действительно на славу! Светло-янтарный жир с осетров сплошным сантиметровым слоем покрывал поверхность в казане. Рыба, картошка, несколько головок репчатого лука, напополам разрезанного, и вода да еще немного соли – вот и вся премудрость! Какая вкуснотища! «А хочешь, Шурка, на ночную прокатимся вдвоем?» – дядька заговорщицки подмигнул племяннику. «Конечно, поедем! – загорелся мальчик. – А когда отправляемся?» «Затемно, я тебя разбужу, иди пока вздремни чуток».

…«Вставайте, граф, вас ждут великие дела!» – мальчика, спящего в палатке, трясли за плечо. «Что, уже пора?» – «Да, скоро рассвет». Александр быстро накинул курточку, надел сапоги и зашагал к реке. Ночи середины лета чуть темнее июньских, но совсем еще недолгие. Восток только-только обозначился более светлым участком неба, но темнота вокруг ещё обволакивала, и лишь догорающие угли костра приглушенно вспыхивали от еле заметного ветерка, оживляя теплую непроглядность у реки. Возле лодки светили фонариком. «Залазь внутрь, садись на лавку у штурвала, сейчас оттолкну от берега, и вперед!» Саша заметил разобранную сеть на носу катера, два весла по обоим сторонам, поднятые на борт. Дядька, отвязав веревку от забитого в песок еще с вечера кола, в высоких болотных сапогах зашел в воду и, стянув нос лодки с илистого дна, забрался на борт. Затем, вынув одно весло из уключины, он, отталкиваясь им от дна, продолжил удалять лодку от берега, одновременно разворачивая её носом к реке. Судно, слегка покачиваясь на тёмной спящей воде, следовало за его движениями. «Благодать какая, Санёк, а! Тишина. Гляди, лишь огни на бакенах то загораются, то гаснут. Умиротворённость. Есть фонари вдоль дорог, а эти – на реке. Они указывают кораблям фарватер. От самого верха и до низовьев реки прокладывают путь – где необходимо идти, как расходиться, каким бортом. Там самая глубина и мощный поток. Если кто выскочит из него, выйдет за пределы светящихся огоньков – ограничителей, – всё, привет, на мели. Сиди загорай, теряй время, а другие тебя обойдут. Мотай на ус, Сашок; у людей тоже так». Наконец, когда достаточно отошли от берега, Василий достал весло, вставил его на место, шагнул к мотору. «Ну, Шурка, держи штурвал и правь вон на тот бакен, что белым огоньком мигает». Затем он, немного повозившись на корме с двигателем, резко дернул за ручку, прикрепленную к тросику.

Со второго рывка мотор завёлся, резким рёвом потревожив тишину предрассветного часа, но старый рыбак тут же скинул обороты, и катер ровно заскользил по водной глади наискосок, вверх по течению. Впереди из-за поворота показались красные огоньки над водой. «Речной толкач с баржей впереди себя, – объяснил дядька мальчику. – Санька, забирай правее, нам нужно до этой каракатицы к тому берегу добраться, а то далеко слишком заплывем, потом спускаться придется». Александр принялся поворачивать штурвал вправо, но почему-то это никак не отразилось на курсе их судна. Он ещё раз крутанул штурвал, затем ещё раз, но лодка продолжала двигаться в прежнем направлении. Баржа уже поравнялась с мигающим на воде белым огоньком, затем и толкач проследовал мимо этого белого бакена. Скорость буксира с груженой баржей невелика, но он шел вниз по реке, а лодке приходилось преодолевать течение. «Нельзя к ней приближаться! – крикнул дядька, имея в виду баржу. – А то под борт подтянет, хорошего тогда не жди», – он добавил оборотов мотору. Александр еще раз или два крутанул штурвал, и, как ему показалось, лодка послушалась управления и отклонилась немного вправо от прежнего направления движения. Катер с рыбаками подошел к точке пересечения с курсом сухогруза. Громкий гудок внезапно перекрыл даже звук лодочного мотора и как будто оглушил. Посмотрев на приближающуюся баржу, Саша заметил, что они находятся как раз в створе между двумя габаритными огнями, расположенными по разным бортам надвигающегося квадратного носа баржи. «Метров пятьдесят осталось», – прикинул мальчик. Уже автоматически он вновь совершил оборот штурвала, лодочный мотор еще более натужно завыл, и лодка наконец покинула курс движения сухогруза, оказавшись с его левого борта.