Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР (страница 11)
— Давно?
— Года два.
— А почему тайком?
— Ну, ты что, бабку свою не знаешь?
— Познакомился сегодня, нормальная вроде тётка.
— Нормальная? Ты в своём уме? — спросил меня Славка, округляя глаза.
— Ты забыл? Я не помню ничего.
— Ой. Прости. Она же Шапокляк.
— В смысле?
— Мы с тобой её так зовём за вредность.
— Понял. Поверь, она не со зла.
— Ужин! — раздался из коридора голос буфетчицы. У меня уже рефлекс выработался на него, как у собаки Павлова.
— Спасибо тебе, Славка, что зашёл, — я протянул ему руку. — Поверь, я очень дорожу нашей дружбой. Друзья детства — это на всю жизнь.
— Эк тебя угораздило, — сочувственно пробормотал Славка, пожал мне руку и пошёл к выходу. Взгляд его, обращенный на меня, чем-то неуловимо напоминал бабушкин. Похоже, он тоже под впечатлением и считает, что у меня чердак потек. Ну да ладно, что ж делать. Привыкнет постепенно. А мне информация как воздух сейчас нужна. Кого мне еще расспрашивать, как не друга.
— Приходи ещё, — попросил я.
— Хорошо, — отозвался Славка, выходя из больницы.
Николаева и товарищей в холле уже не было. Я пошаркал в палату.
Сегодня был очень насыщенный день в плане информации. Но источник бед Пашки Ивлева так и не проявился. Судя по тому, что рассказал Славка, Тимур и его команда доставляли, конечно, пацанам неприятности, но на повод для суицида никак не тянули.
Новая версия, показавшаяся мне перспективной, называлась «Батя».
Я дошаркал до палаты. Ужин уже стоял на тумбочке. Иван допивал чай. Сытый домашней едой Митрич к больничной еде даже не притронулся.
Так, что тут у нас на ужин? Чай, коржик и пюрешечка с подливкой. А мясо где? Нету мяса? Наверное, здесь так положено. Хлеб? Вот, аж два куска.
Я поел быстро, но без удовольствия. В коржике, на мой вкус, было слишком много соды. Пюрешку картофельную трудно испортить, но подливка местному повару явно сегодня не удалась.
— Вань, а ты знаешь что-нибудь про моего отца? — сел я на своей койке лицом к соседу.
— Слышал что-то, — ответил милиционер лениво.
— Что?
— Зачем тебе?
— Версию проверяю.
— Какую? — сразу сел в кровати Иван.
Я наклонил к нему голову поближе и спросил:
— А ты знал, что я два года тайком от своих с отцом встречаюсь?
За спиной что-то упало. Мы резко обернулись.
В дверях палаты стояла моя мать. У ее ног лежала авоська, по всей видимости, с моим ужином.
Глава 5
Она смотрела на меня, как на предателя. Я встал, поднял авоську. Проверил, не разбилось ли там чего. Дал ей время осмыслить происходящее. Взглянул мельком на Ивана, он старательно прятал глаза.
Я взял мать за локоть и молча повёл её в холл к подоконнику.
— Для меня это такая же неожиданность, — начал я издалека. Она молчала. — Тема отца у нас табу?
Она нехотя кивнула.
— Почему?
— Потому что предателей не прощают! — пафосно заявила она.
— Что он сделал? Кого предал? — спросил я как можно нейтральней.
— Меня. Инну. Тебя.
— Мне хотелось бы узнать, что между вами произошло, — я взял её сзади за руку чуть выше локтя. Запрещённый цыганский прием. Человек от этого волю теряет.
— Он бросил нас! — сказала возмущенно мать и замолчала. Я решил, что он ушёл к другой женщине. Но матушка продолжила — Уехал изыскателем в Якутию.
— Ну, это не бросил! — постарался как можно мягче возразить я. — Это уехал в длительную командировку.
— Слишком длительную! А потом там и остался!
— В Якутии? Он и сейчас там живёт?
— Не знаю.
— Почему ты не поехала за ним?
— Куда?! В Якутию?
— Ну, не знаю. Там же, наверняка, есть какие-то посёлки. Люди же там как-то живут.
— Понятия не имею, как они там живут!
— То есть, ты даже не попробовала к нему поехать? Даже летом?
— А должна была?
— Ну, не знаю, — наивно-невинно начал я. — Как там говорят: муж — иголочка, жена — ниточка. Куда иголочка, туда и ниточка.
— Мама сказала, туда ехать девять тысяч километров, зима восемь месяцев в году. Там маленький поселок, до ближайшего города четыреста километров, вода в реке, туалет на улице.
— Мама сказала, — пробормотал я. Всё понятно. — И ты испугалась.
— А не должна была? — спросила она с вызовом.
— Ты же не одна там была бы.
— Конечно! С маленькими детьми.
— Я про мужа вообще-то.
Поля замолчала. Расстроилась. Я провёл ладонью по её плечу и сказал:
— Ладно. Не расстраивайся так. Что сделано, то сделано.
Разбор полётов по поводу табу на встречи с отцом пока отложим. И чувствую, что это не с матерью надо обсуждать.
— Спасибо, что пришла. Ты хорошая мать. Я это сразу почувствовал, — сказал я ей искренне и обнял её.