Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР (страница 10)

Мне было скучно. Нисколько не стесняясь, я повернулся в сторону этой компании и приготовился слушать.

— Ну, братцы. Что в мире делается? — спросил обрадованный Иван и сел в койке. — А то здесь газеты только в сортире.

— Лунное затмение сегодня, — сказал сидевший на стуле. — По радио слышал. А вчера в Лос-Анджелесе землетрясение было.

У него справа висела штатная кобура из коричневой толстой кожи. Такие же носили офицеры, когда я служил. Я вспомнил, что где-то читал, будто в советское время милиции не разрешали повседневное ношение табельного оружия. Только исключительно на опасные задания.

Я сел в койке и нагнулся, чтобы заглянуть в кобуру рядом сидящего милиционера. Тут же мне прилетел подзатыльник от его сослуживца, стоящего рядом. Я понял это, подняв голову и наткнувшись на его недовольный взгляд.

— Что потерял там? — спросил он. Иван и его сидящий сослуживец повернулись ко мне.

— Я где-то слышал, что вы пирожки в кобуре носите вместо пистолета, — сказал я, потирая затылок.

— Где слышал? — спросил стоящий милиционер.

— Да не помню, — отмахнулся я.

— Ты ж ничего не помнишь, — усмехнулся Иван.

— Я так и сказал: не помню, — кивнул я.

— А про пирожки в кобуре помнишь? — подозрительно глядя на меня уточнил Иван.

— Это тот дуралей, что в реку свалился? — спросил сидящий сослуживец.

— Тот самый, — подтвердил Иван.

— Ну что, дуралей, показать тебе пирожок? — спросил милиционер, вставая с табурета. Он открыл свою кобуру, потянул за ремешок и извлек пистолет Макарова. Увидев мои загоревшиеся глаза, он, усмехнувшись, вытянул из пистолета магазин и протянул ПМ мне.

Я двумя руками благоговейно взял оружие. Как же я мечтал иметь свой пистолет. Но простым гражданам России боевые пистолеты иметь не разрешается. Только газовые и сигнальные.

— Хочу такой, — пробормотал я.

Парни рассмеялись

— Дай сюда, — забрал у меня пистолет молодой мент. — Придёшь к нам служить и получишь.

— Пусть школу сначала закончит, — сказал Иван. — Он же не помнит ничего.

Да уж. Об экзаменах я старался пока не думать.

К Митричу пришла жена. Опять с авоськой. Довольный дед уселся на кровати и приготовился трапезничать.

По палате разлился аромат жареной картошечки.

Милиционеры сразу засобирались. Иван встал их проводить. Я увязался за ними, чтобы слюной не захлебнуться.

Мы стояли у окна в холле, милиционеры курили, рассказывали последние сплетни про сослуживцев, которых я не знал. Я слушал вполуха и смотрел в окно, думая о своём.

За окном сгущались сумерки. К больнице подошёл парнишка в толстых чёрных пластмассовых очках, в черной ушанке, в коричневом пальто и в укороченных валенках. Он увидел меня и помахал рукой. Одноклассник что ли мой? Не милиционерам же он махал.

Парнишка вошёл в больницу и, скромно улыбаясь, прямиком направился ко мне.

— Привет, Паш, — сказал он, протягивая ладонь для рукопожатия и косясь на милиционеров. Я пожал ему руку и жестом предложил перейти к другому окну.

— Короче так. Я ударился вчера башкой. Потерял память, — начал я, — ничего пока не помню. Тебя тоже. Ты кто?

Он растерянно смотрел на меня несколько мгновений, потом рассмеялся:

— Я понял. Ты шутишь.

— Да какие уж тут шутки. Мать родную сегодня не узнал.

— Не может быть!

— Может. Как тебя звать?

— Славка.

— Мы в школе вместе учимся?

— Ну, да. С первого класса.

— Дружим?

— Дружим.

— Школу прогуливаем?

— Ты что?! Мы же поступать готовимся.

— Да? Куда?

— В Ленинград, в мореходку, — медленно проговорил Славка. — Или ты уже не хочешь?

— Я не помню, что я хочу. А в последнее время я в школу ходил? Занятия не пропускал?

— Нет, не пропускал.

— А мы там со всеми нормально? Ни с кем не в контрах?

— Мы всегда в контрах.

— Не понял. С кем?

— С Тимуром и его командой.

— Это кто такие?

— Тимур Полянский и его команда.

— Одноклассники?

— Ну, не совсем. Полянский второгодник, а друзья его уже давно школу закончили: после восьмого класса ушли.

— Достают нас?

— Бывает. То с ног собьют, в грязи изваляют, то портфель на козырёк остановки забросят. Ты что, правда ничего не помнишь?

— Правда.

— И что гитару мне свою подарил тоже не помнишь?

— Нет, не помню.

— Я пошутил. Не подарил. Я посмотреть хотел, как ты отреагируешь. Ты же на нее надышаться не можешь.

— Я что, на гитаре играю? — обрадовался я.

— Нет, ещё не играешь. Тебе же батя её только месяц назад подарил.

— Стоп. С этого места поподробнее. Ты хочешь сказать, что я тайком от Поли и Эльвиры встречаюсь с отцом. Так?

— От кого тайком?

— От матери с бабушкой.

— А. Да, встречаешься.