Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 51 (страница 8)
Тут уже Маша не выдержала и разрыдалась, и бабушка поняла, что всё она прекрасно понимает. Пришлось повести её в ванную умываться.
После этого пошли на кухню. Сидя за столом, Маша, не поднимая глаз от стола, уныло бубнила:
– Бабушка, Витя довёл меня вчера просто. Ты бы знала, как я разозлилась. Он в тайны свои играл, не хотел мне говорить, приглашение от кого получил. А оказалось, что приглашение от Ивлевых. Это меня так возмутило!
– Ну и что с того, что от Ивлевых? – грозно спросила бабушка. – Что плохого, что приглашение от твоих хороших друзей, и моих, кстати, тоже? Ты что, не знаешь, что Витя считает Ивлева Павла своим лучшим другом? А насчёт Галии я вообще была уверена, что это одна из твоих лучших подруг.
– Ну, как бы… Да, – не стала спорить Маша, вздыхая. – Ну ты ж пойми, я же дочь дипломата. А Витя – вообще сын первого заместителя министра МИД, а Ивлевы же не дипломаты. И вдруг я вижу, что Витя по их именному приглашению меня на прием в посольство ведёт. А мне хотелось, чтобы мой парень был не хуже Павла Ивлева. А получилось, что он как жалкую подачку от него взял это приглашение, словно с рук его ест. Вот я и разозлилась.
– Что‑то теперь я в тебе никакой злости не вижу, внучка, – укоризненно сказала бабушка. – А не скажешь ли ты мне вообще, как вы попали в это посольство? Витя же так занят своей учёбой в новом месте. Правильно я понимаю, что ты потребовала от него, чтобы он тебя на этот приём повёл?
– Ну да, – уныло ответила Маша, по‑прежнему пряча глаза.
– Ты что, серьёзно думала, что он к папе своему побежит за этим приглашением на приём? – удивлённо спросила бабушка. – Отец его не может себе позволить, нарушая общепринятый порядок, своего сопляка‑сына на приём посылать в чужие посольства, да ещё в те, которые друзьями нашей страны не являются. Так что логично, что Витя попросил это приглашение именно у Павла Ивлева, зная, что тот часто на приемах бывает. И причём тут вообще, что Павел и Галия не имеют никакого отношения к дипломатии? Ты бы гордилась лучше, что друзья твои хорошие таких успехов достигли, что их в иностранные посольства зовут и у них приглашение лишнее имеется. А не вела себя, как Шамаханская царица!
Маша в этот раз долго не отвечала бабушке, а потом неохотно сказала:
– Ну да, бабушка, сглупила я сильно, получается. Занесло меня…
– Это хорошо, что ты это понимаешь, – сказала бабушка уже немножко более добрым голосом. – Но это, правда, не означает, что тебе не придётся теперь отвечать за последствия своего глупого поведения. Что делать‑то собираешься? Парня своего обидела своей надменностью. Он старался искренне, у своего лучшего друга приглашение тебе раздобыл на посольский приём, а ты себя как повела? И родителей подставила… Да и зависть твоя и высокомерие по отношению к Паше с Галией меня настораживают. С каких это пор ты так к людям относиться начала? Кем себя возомнила?..
Тут Маша снова разрыдалась, но бабушка в этот раз в ванную её умываться не повела. Молча ждала несколько минут, пока плечи Маши не перестанут дёргаться, после чего спросила:
– Так что делать‑то будешь, внучка? Не хочешь для начала перед Витей извиниться? У тебя, между прочим, теперь вся надежда на то, что у твоих родителей не будет проблем, именно на него.
Маша удивлённо подняла стыдливо опущенную над столом голову, взглянув на бабушку.
– Ну а что? Ты не забываешь, что его отец – первый заместитель самого Громыко? Только у него и может получиться, если он захочет, упросить министра не увольнять твоего отца со службы. Правда, придётся твоему Виктору идти уж тогда к отцу и всё ему честно рассказать о том, что ты учудила.
Тут Маша снова неожиданно для бабушки расплакалась.
– Ну, а теперь чего ревёшь? – недоумённо спросила её Виктория Францевна.
– Так отец Витин там тоже был на приёме, он же там выступал после посла. Так что он, скорее всего, знает уже, что я натворила.
– Так ты что, бросила его сына у него же на глазах и к иностранцам пить побежала? – всплеснула руками от изумления бабушка. – А где в это время был твой мозг?
– Я не подумала, бабушка, – вздохнула Маша. – Злилась просто очень на Витьку и обижалась. Решила, что если мы не разойдёмся хоть на время, то я ему ляпну что-нибудь злое… И плевать, что мы в посольстве… Думала, так лучше будет, если мы отдельно походим. Успокоюсь, надеялась. Потому немного вина и выпила.
– Немедленно звони Вите и извиняйся! – приказала бабушка суровым голосом. – Я уже поняла, что всё плохо, но не думала, что настолько. Это же надо. Да еще из-за ерунды такой! Откуда у тебя эта спесь вообще взялась? Ни я, ни твои родители никогда не считали себя выше других людей. Да и что за дурь вообще тебе в голову втемяшилась, что если Ивлевы не дипломаты, то это плохо почему‑то, что они на посольские приемы часто ходят? Ты что, дочь боярская, а они холопы тебе, что ли? Ни разу тебе никто ремня не давал, внучка, а надо было, очевидно. Ишь, дворянка столбовая тут выискалась! Бегом звонить иди!
Внучка, не возражая, тут же встала послушно из‑за стола и пошла к телефону. А Виктория Францевна пошла за ней и встала около телефонного аппарата, когда внучка за трубку взялась.
– Ты что, бабушка, будешь стоять рядом и всё слушать? – возмутилась Маша.
– Да, буду стоять и всё слушать, – твёрдо ответила Виктория Францевна. – После вчерашнего тебя разве это удивляет? А то мало ли что ты снова отчебучишь. Не доверяю я теперь тебе больше.
Маша набирала номер Вити уже без всяких дальнейших возражений.
***
Виктор спал ночью очень плохо. Как тут будешь нормально спать, когда злишься на собственную девушку? Ему теперь и перед отцом тоже было стыдно. Тот вроде и не упрекал его в том, что он Машу одну оставил на приёме, но когда они это обсуждали, в сторону смотрел – что в случае его отца было прекрасным индикатором того, что он недоволен его поступком.
Отец с утра в министерство уехал на работу. Так часто бывало по субботам. А мама с утра, конечно, заметила, что сын мрачный за столом сидит и вилкой вермишель ковыряет с сосисками.
– Что‑то не так, сынок? Учёба тебя совсем замучила? – предположила она.
– Да нет, мама, с учёбой всё хорошо. Так, просто устал сильно за неделю, – тут же подобрался Витя.
По‑прежнему рассказывать ничего о том, что вчера произошло на приёме, он матери не собирался. С отцом они вроде бы всё уже обсудили, и достаточно. Нечего маму лишний раз волновать.
К счастью, мама в душу не лезла. Поняла, наверное, что, что бы там у него ни было, обсуждать это он с ней не собирается.
Зазвонил телефон. Мама была в коридоре, взяла его и тут же радостно крикнула Вите:
– Сынок, это Машенька твоя звонит!
А вот Витька звонку этому совсем не обрадовался.
Маша, конечно, раньше взбрыкивала иногда – к этому он уже привык. Но вот вчерашнее поведение за все рамки однозначно вышло. Отец мог бы ему и не говорить об этом, он и сам это прекрасно понимал. Устроила, понимаешь, скандал на пустом месте, за то, что он повёл её на французский приём. Интересно, у него на курсе, хоть раньше в МГУ, хоть теперь в МГИМО, нашлась бы хоть одна девушка, которая бы в такой ситуации устроила бы ему скандал? – подумал Виктор, идя к телефону. Правда, разговаривать в присутствии мамы не захотел.
– Мама, подержи пока трубку, я трубку в папином кабинете сниму, – попросил он её.
Взял трубку, дождался, когда мама положит свою, и только после этого, прикрыв дверь в кабинет, поздоровался с Машей.
Машу сегодня было не узнать: голос у неё был робкий. Она лепетала что‑то о том, что вчера вела себя недостойно и сейчас об этом очень сильно жалеет. Просила простить ее.
Витя слушал её не перебивая. Ещё недавно этот голос вызывал у него только очень положительные эмоции. А сейчас он слушал Машу и понимал, что, пожалуй, вполне готов какое‑то время пожить без того, чтобы тесно с ней общаться.
Поэтому, когда она предложила встретиться сегодня или завтра и посидеть в каком‑нибудь кафе, он сухо ей сказал:
– Сейчас очень сильно занят, у меня много работы. Мне в понедельник очередной экзамен надо пересдавать.
На Машины вопросы, когда они смогут встретиться, ответил:
– Уже, скорее всего, наверное, в следующем году, не раньше.
После чего сам положил трубку.
Да, до этого они собирались праздновать Новый год вместе. Обсуждали, что Витя придёт в гости к Маше и Виктории Францевне. Но в данный момент, после всего, что произошло, Витя и сам не считал это хорошей идеей. И понимал, что и отец не одобрит, если он отправится к Маше на Новый год как ни в чём ни бывало.
«Подумает, скорее всего, что я бесхребетный совсем», – размышлял он.
И ещё одна мысль очень тревожила его. Отец вчера сказал, что Павел Ивлев не сильно пострадает. Что максимум, если французы узнают о том, что они с Машей пришли по его приглашению, то больше не позовут его на другие свои приёмы.
Но, с другой стороны, всё равно же пострадает. Мало ли, он рассчитывал в дальнейшем посещать мероприятия во французском посольстве. А из‑за Машинного поступка, получается, теперь сделать этого не сможет.
Так что у Витьки теперь был очень важный вопрос: надо ли Пашу предупредить о том, как всё пошло под откос?
Он пожалел о том, что Маше не задал вопрос, о чем именно она с тем иностранцем болтала? Но перезванивать ей теперь было не с руки. Продемонстрировал характер, чтобы она в будущем задумывалась о том, что может себе позволить сделать, а что нет в его присутствии, так нечего тут же перезванивать. Решит еще, что он просто предлог ищет, чтобы тут же попытаться с ней отношения наладить. И снова вот такие вот коленца выкидывать начнет потом… Нет уж, сделала глупость, подставила его – пусть прочувствует последствия!