Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 49 (страница 41)
Для меня даже представляло определённый интерес, когда вот такой звонок был, каждый раз гадать, кого именно я увижу, когда открою дверь. Гриша, может, пришел? Забавно было бы, учитывая, что я как раз недавно про Веру и него думал, как возможную пару. Или, может, Николай с верхнего этажа? Что‑то давно уже не виделись, в особенности с капитаном.
Но когда открыл дверь, на пороге оказался Мартин.
Галия, пришедшая буквально полчаса назад домой, выскочив из гостиной посмотреть, кто к нам пришёл, тут же радостно его тоже поприветствовала. Очень вежливо поздоровавшись с ней в ответ, Мартин сказал:
– Паша, а ты как, с Тузиком уже гулял сегодня? Может, прогуляемся? Погода хорошая.
С Тузиком я уже гулял, но намёк я понял.
Ясно стало, что Мартин со мной что‑то наедине хочет обсудить. Когда он с таким же таинственным видом пришел в прошлый раз, у него были проблемы с комсоргом этого его немецкого комсомола в МГУ. Но теперь он сам комсорг, а тот неудачник, как пробка из бутылки шампанского, вылетел из Советского Союза.
Даже интересно стало: какие у тихого, спокойного, дисциплинированного Мартина могут быть проблемы в этот раз? Был бы это Альфредо, так ясно что могло бы быть – небось, очередная фальшивая или настоящая беременность у подружки… Вряд ли так будет с Мартином.
Я быстро оделся, ну а Тузику вообще много времени собираться не нужно, он на лёгкой ноге путешествует. Усмехнулся, когда его в дверь в подъезд выпускал, вспомнив про все эти попонки для собак, которые будут так популярны лет через пятьдесят. Подумал даже, может, приколоться? Сшить такую же попонку на Тузика да и выйти с ним на улицу погулять в светлое время?
Ну разве что совсем скучно будет. Зато потом можно посмеиваться, слушая, как весь подъезд будет это явление Тузика народу в пальто обсуждать…
Нет, всё же решил, что сейчас мне не настолько скучно. Но если однажды решу это затеять, то надо сразу же ему и ботиночки пошить тоже – тогда это точно будет полный шок у народа.
Глава 19
Правда, увидев печальное лицо Мартина, который ждал меня снаружи квартиры, тут же постарался шутливое выражение со своего лица убрать. У немца нашего обычно всё же либо грустное, меланхолическое настроение, либо он ходит со спокойным выражением лица. Увидеть его смеющимся можно достаточно редко.
Ну и мало ли что у него там настолько серьёзное произошло, что моя улыбка по поводу одежки для Тузика вообще ему покажется кощунственной?
Молча спустились вниз и пошли по улице вслед за Тузиком. Он уже прекрасно понимает, что означают прогулки, когда я не один, а мы с каким-нибудь мужиком идем и разговариваем. Знает, что сейчас за главного и может осуществить свою мечту, проведя меня мимо всех важных мест, которые ему необходимо пометить, показывая, кто эту территорию держит. И я со своим спутником буду безропотно идти вслед за ним, пока он обход делает и метки оставляет.
Нет, Тузик всё же умная собака, этого у него не отнять.
Нарушить тишину решил я, зная, что Мартин – парень достаточно стеснительный. Этак если я сам его не подтолкну к откровенному разговору, может оказаться, что мы молча с Тузиком погуляем и просто вернёмся домой. И что – ждать потом, когда он снова с таким же видом снова на пороге возникнет?
– Что‑то плохое случилось, дружище? – участливо спросил я, посмотрев на него. Шли мы с ним по тропинке бок о бок. Свежий снежок недавно совсем выпал, густой, сантиметров десять нападало, тропинку успели в нём протоптать, но раскатать ещё не успели, так что под ноги смотреть было необязательно.
– Да вот даже, Паша, не знаю, как тебе и сказать. С Луизой у меня определённые проблемы.
– А что такое случилось? – сочувственно спросил я.
А сам, конечно, немножко расстроился. Блин, недавно же у него с Эльзой, после того как он её на лето оставил в Москве, а сам уехал в Германию, всё разладилось. Он очень сильно тогда переживал. Я уж надеялся, что он нашёл себе поприличнее девушку, эту самую Луизу, раз такой счастливый с ней ходил, и хоть с ней у него всё будет хорошо. Получается, что опять нет.
– В общем, Паша, она очень сильно настаивает на том, чтобы я ее в гости к вам привёл. – вздохнув, сказал немец.
– Так а в чём же проблема вообще? – удивился я. – Она же, помнится, тогда какую‑то свою статью хотела мне показать. Может, просто ещё так её и не написала и всё ещё нуждается в моих правках, а я же обещал… Так что давай, приходите, конечно, будем вам рады. В воскресенье как раз и можно, а то остальные все вечера заняты.
– Нет, Паш, дело в том, что я не хотел бы, чтобы мы с Луизой у вас появлялись дома, – запинаясь, сказал Мартин, отчаянно кося взглядом, словно не желая смотреть мне в лицо. – Появились у меня определённые подозрения в её адрес. Мне кажется, она в тебя, как Регинка Быстрова, влюбилась. Ну или такие же планы строит. Так что ничем хорошим такие наши походы ни для тебя, ни для меня точно не закончатся.
Удивился я, конечно. Не, ну будь я похож на Алена Делона в этой жизни, может быть, особого удивления с моей стороны бы и не было. Но я ж только сейчас, выходя за Мартином из прихожей, кинул взгляд в трюмо. Там был тот же самый пацан с простоватым лицом и слегка лопоухий. По‑прежнему Ален Делон к такой внешности и близко отношения никакого не имел.
И опять же я прекрасно помнил, что Регина Быстрова меня вовсе не за мою внешность оценила. Просто банально, буднично и цинично искала того, кто её обеспечивать будет за секс. Вот так, совсем по-взрослому. Съехать, наверное, хотела от родителей. И другого варианта, как найти богатого любовника, который для неё квартиру снимет, ей в её странную головушку даже и не пришло. Страшно даже подумать, что там у ее родителей за отношения в семье, что в тихую эпоху застоя у нее такие вот мысли созрели, нетипичные для подавляющей части молодых девушек.
Ну а Луиза? С чего вдруг немке, красотке, да ещё и из Берлина, которая заведомо приехала в СССР чисто на учёбу и совершенно однозначно, чтобы делать карьеру, после учебы вернётся обратно на родину, вдруг в меня так влюбляться? Или просто даже с такой вот, как у Быстровой, прагматичной цели меня рассматривать? Именно меня выбрать, а не гораздо более перспективного в её целях Мартина? Он же на курс её старше учится – парень симпатичный, ответственный, дисциплинированный. Да и комсорг, опять же! При деньгах, в стройотряде же нашем вовсю работает. Ну и в ту же самую Германию тоже вернётся. Такого, с точки зрения ориентированной на карьеру немки, надо хватать и держать двумя руками. А не пытаться крутить шашни с местным русским…
Очень странные дела, честно говоря.
Ну ладно, буду разбираться потом. Надо пока что Мартина по этому поводу успокоить.
– Мартин, давай так договоримся. Луиза эта твоя для меня абсолютно никто. Если ты ревнуешь как парень – что я прекрасно понимаю, – то ну её вообще, эту Луизу. Я к ней теперь и близко не подойду из уважения к тебе.
– Я просто опасаюсь, что она сама тебе звонить будет и в гости напрашиваться, – уныло сказал Мартин, по‑прежнему не смотря мне в глаза.
– Ой, да пусть звонит, – махнул я рукой. – Скажу, что очень занят, дел по горло. На крайняк – вообще скажу просто, что жена ревнивая, не любит, когда ко мне холостые девушки ходят. В общем, не буду я с ней нигде и никаким образом встречаться. Даже на улице, если подойдёт – что‑нибудь придумаю, чтобы быстро отшить. Я женат, никакие девушки кроме жены мне не нужны, ты же наверняка это уже по ситуации с Региной Быстровой понял, верно? Так тебе спокойнее будет?
– Да, спасибо, Паша, ты настоящий друг, – уныло пробубнил Мартин, по‑прежнему не смотря мне в глаза.
И вот тут я насторожился. Вёл он себя совершенно нехарактерно для влюблённого парня, которому хороший друг сказал, что неважно, что его девушка в него влюбилась, он к ней и близко не подойдёт. Тут должны были быть эмоции облегчения, если уж не просто чистая незамутненная радость. Неужели ему так стыдно за то, что он обратился ко мне с таким вопросом? А с чего стыдно‑то вообще?
Да, вначале должно было быть немножечко стыдно по поводу этого обращения. Но дальше он уже должен был о другом думать, радоваться, что я не претендую на его девушку. Горячо меня благодарить. Чувство облегчения должно было быть хорошо заметно на всём его честном немецком лице.
А тут и близко таких эмоций не наблюдается. Тут, мать его, какое‑то двойное дно явно присутствует...
Перевёл разговор тут же на другую тему – на то, как у Мартина с учёбой всё обстоит, думая, что, может быть, Мартин сегодня немножко тугодум. Мало ли, магнитные бури на Солнце сейчас бушуют, и очередная порция плазмы недавно до Земли долетела и сейчас ему мозг помимо девушек делает. Или просто он не выспался из-за этих тяжёлых размышлений по поводу очередной девушки, собирающейся уйти к другому.
В общем, захотел дать ему времени достаточно для того, чтобы он всё же продемонстрировал нормальные эмоции, которые от него можно было бы ожидать в такой вот ситуации…
Но нет, он просто немножко успокоился, испытывая явное облегчение, что я перевел разговор на другую тему. Обстоятельно и деловито рассказал, как именно у них учёба проходит в МГУ на его курсе. Вот вообще он сейчас не выглядел хоть мало‑мальски влюблённым в Луизу. А что же тогда пришел по ее поводу, если она ему по боку?