Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР #27 (страница 26)
— Груз ответственности за воспитание детей лежит на взрослых, — ответил я. — Если взрослые так и не смогут преодолеть бюрократические барьеры и межведомственные препоны, это тоже будет воспитанием, только с отрицательным эффектом. И взрослым надо об этом всё время помнить. Как говорится, не воспитывайте детей, воспитывайте себя. В любом случае, дети будут повторять за вами ваши поступки, и не имеет никакого значения, что вы при этом говорили.
— Но найдётся ли столько взрослых на местах, желающих поддержать эту инициативу? — с сомнением заметил Николаев.
— В моём маленьком родном городке Святославле целый коллектив Завода ЖБК занимается этим на общественных началах уже не один год, — ответил я и рассказал ту историю, что написала для меня Эмма.
— Это очень волнующая история, — не на шутку расчувствовался Николаев. — Спасибо вам за интересный рассказ.
Мы попрощались с радиослушателями и ведущий дал сигнал звукорежиссёру «конец записи».
— Ну как вы считаете, получилось? — поинтересовался я на всякий случай. — Надо мне ещё раз приезжать?
— Нет, нет. Всё отлично, — заверил меня вполне искренне Николаев, и мы тепло попрощались.
Уходя, подумал, что человек он достаточно глубокий. С таким поговорив и в таком крайне официальном формате, чувствуешь неподдельную симпатию. Какой же контраст с двадцать первым веком! Сколько не встречал молодых журналистов с радио в прошлой жизни — все были люди пустые, нахватавшиеся по верхам. То ли мне просто так не повезло, то ли в СССР тщательнее людей на эту работу набирали.
Времени до лекции оставалось ещё очень прилично, решил заехать к Сатчану, узнать, как дела с деньгами Ганина и вообще.
Позвонил ему от метро, его помощница сказала, что он на обеде, должен вернуться в течении часа. Всё равно, решил ехать к нему, не домой же возвращаться. Пока доехал, пока сам перекусил у них в райкомовском буфете, час прошёл, и я направился к нему. Но помощница меня огорчила, Сатчан ещё не вернулся.
Приехал он только минут через двадцать пять. Впрочем, я это время зря не потерял. Таскал с собой пару учебников в портфеле, проштудировал в одном из них пару глав.
— А вот и ты! — обрадовался он, увидев меня. — Отлично! Сейчас только разденусь, и сразу пойдём вместе к Бортко.
— Есть новости? — по дороге поинтересовался я.
— По Ганину — нет. Другое кое-что есть, — уклончиво ответил он. — Как раз хотел тебя искать. А ты тут как тут!
— О, — удивился Бортко, увидев меня, — на ловца и зверь бежит. Отлично. Значит, так. Мы только что с переговоров с директором той фабрики, где мужиков у метро в вытрезвитель отлавливали.
— Так, — заинтересованно приготовился я слушать дальше.
— Берем их в работу. Ты там уже был, тебя там уже знают, тебе и принимать хозяйство, — как о само собой разумеющемся продолжил он. — Поезжай туда, познакомься с директором. Там с кожами, что ты на обувную фабрику хотел, не всё так просто. С ними ещё надо будет разбираться… Но ты уже включайся в работу.
— Понял, — кивнул я. — По Ганину есть какие новости?
— Нет… Люди Мещерякова перетрясли половину Выхино, пока что глухо, — ответил он.
— Чем больше времени прошло, тем меньше шансов. Этот счастливчик, небось, уже в Ялте домик с виноградником присматривает, — заметил Сатчан.
— Хорошо бы, если б так, — с досадой усмехнулся Бортко. — Чтобы ворюга на эти деньги тихо там затихарился и не отсвечивал. Я честно, без претензий к нему, мне Ганина совсем не жалко. Главное — чтобы эти деньжищи не всплыли.
— Да кому же такое ворье будет жалко… — согласился и я, — кстати, а не кажется ли вам эта сумма, что у него украли, избыточно большой? Или у Захарова там каждый столько заработал?
— Что-то я сомневаюсь… Он у них не самый большой человек был, — явно заинтересовался Бортко.
— А подскажите Захарову посадить людей и посчитать, сколько он мог на самом деле заработать, — предложил я. — А остальное, значит, у его людей украдено.
— И у нас тоже, — решительно сказал Сатчан, нахмурившись.
Глава 13
Бортко делал себе пометки на отдельном листе.
— Поработал с цифрами из таксопарка, — продолжил я. — Там если всё оставить, как есть, то получится выкроить четыре-пять машин в год из новых запчастей. Если резко увеличить получение крупных узлов и агрегатов, это может вызвать подозрения. В любом случае, это надо будет как-то обосновать, к примеру, увеличившейся аварийностью.
— Пять машин в год? — разочарованно посмотрел на меня Бортко. — С такого большого автопредприятия?
— Михаил Жанович. Сколько я не думал, не нашёл безопасных схем там, — развел руками я. — Любые махинации с кузовами и двигателями довольно рискованны, потому что это номерные агрегаты и можно легко отследить их судьбу. Мы, конечно, можем пойти на это, рискнуть, так сказать… Но стоит ли игра свеч?
— Что ты хочешь сказать? Мы вообще не будем с них ничего иметь? — с возмущением в голосе спросил Бортко.
— Нет, я так не сказал. Есть один безопасный способ заработать на таксопарке. Но это игра в долгую.
— Что за способ?
— Они списывают машины после двух лет работы в таксопарке. Нам надо ставить часть новых машин куда-то в отстойник на два года, через положенный срок их списывать, как будто они выработали свой ресурс, и продавать.
— А работать таксопарк на каких машинах будет? — спросил Сатчан.
— Надо придумать какой-нибудь эксперимент неофициальный. Организовать среди тысячи двухсот водителей пары. Отец и сын, или братья, или ещё какая-то родня, или друзья близкие, и предложить им взять на двоих одну машину, работать на ней по очереди и проездить на ней четыре года вместо двух. Если они это сделают, то получают её по окончании этого срока или списанную, или проданную по остаточной стоимости за копейки. Сколько мы найдём таких пар, желающих участвовать в эксперименте, столько новых машин можно поставить в отстойник, а потом их благополучно списать по истечении двух лет.
— Это надо не как эксперимент, это надо как поощрение предложить, — заметил Сатчан. — Народ у нас рукастый, даже списанную Волгу в строй поставит, будет еще десять лет ездить.
— Да, согласен, — кивнул я. — Это еще и будет для них железная мотивация помалкивать об этой схеме. А уж как они будут машину беречь, на которой будут ездить! Таксопарк резко сократит расходы на ремонт. Тоже сплошная выгода…
— То есть, первые деньги мы увидим от них только через два года? — спросил Бортко.
Но никакого отторжения я в его вопросе не заметил. Временщиком он себя явно не чувствовал, был готов подождать ради серьезного выхлопа.
— Первые безопасные деньги, — уточнил я. — На самом деле, мы сможем вполне чисто оформить несколько машин и сейчас, не вызывая ни у кого подозрений. Взамен их новые и соберем из запчастей. Но надо будет продать их куда-то на Кавказ, чтоб подороже, тысяч за тридцать-сорок.
— Продадим? — спросил Сатчан, глядя на Бортко.
— Продадим. Почему нет? — уверенно ответил он.
— Ну, хорошо, — кивнул я. — Мы тогда займёмся пока что оформлением.
На этом мы закончили, попрощались и я поехал на лекцию. Сегодня меня Ионов отправил на Зеркальный комбинат. От метро ВДНХ ещё надо было ехать на автобусе. Меня встретила местный профорг Васильчук Ирина Михайловна, невысокая приятная женщина за сорок. Тема лекции сегодня «Культурный досуг советского человека». Как обычно, поинтересовался, на чём сделать акцент? Ирина Михайловна попросила больше рассказать о здоровом образе жизни.
— Скоро же год, как принято постановление об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом, — пояснила она. — Сейчас с нас отчёты начнут требовать о проделанной работе.
— А проблема-то такая у вас реально есть? — поинтересовался я.
— А где её нет? — с досадой взглянула она на меня.
— Ну, да…
— Как перестали выдавать бюллетени из-за алкогольных проблем, — так у нас прогулы резко увеличились, — начала жаловаться она. — Магазины водку утром и вечером не продают, стали пить всё подряд!
Надо мне получше узнать, что там с ограничениями продажи водки, в свете торговли спиртным таксистами. Это может оказаться сейчас не только сверхприбыльно, но одновременно и очень небезопасно. Этак, в рамках борьбы с алкоголизмом, сейчас начнут какие-нибудь рейды устраивать… Андроповские рейды я и сам помню, когда он генсеком стал.
Рассказывая работникам комбината о культурном досуге, не забывал противопоставлять его застольям. Спортивный образ жизни и положительный пример особенно важен для семей с детьми.
— Демонстрируя сегодня своим детям, как можно проводить свободное время без алкоголя, вы закладываете фундамент и их, и своего собственного будущего счастья, — настаивал я. — Потому что не может быть счастлив родитель, если у его чада не всё в жизни в порядке. Думайте сейчас о том, что будет через пятнадцать-двадцать лет…
— А я вот знаю семью, где отец ни-ни, даже каплю не пьет, а сыну впрок такой урок не пошел. Первый алкоголик на районе! — попытался опрокинуть мои рассуждения седой мужик из третьего ряда, хитро прищурившись. Мол, ну и как ты выкрутишься?
— Есть поговорка — в семье не без урода. И есть также случаи, когда дети не пьют, потому что родители пили очень свирепо, и они не хотят также оскотиниться. Но это все отклонения от нормы. В норме же — если каждый вечер вы газетку на столе расстелили, селёдку достали с водочкой, да друзей таких же позвали — то и ваш ребенок будет считать, что именно так и нужно проводить досуг. А если вы вместо этого с ним во двор вышли, и начали в футбол гонять? А дома к карте подошли и давай ему задания давать по поиску города или страны? А потом сами сели с книгой интересной, и он тут же, подражая вам, любимому родителю, другую книгу возьмет и рядышком пристроится?