Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР #27 (страница 25)
А батя мне ещё и предыдущие показал. У него их целая стопка оказалась. Судя по штемпелям, два раза в месяц получалось ход сделать. Это на сколько же партия растягивается?.. Ну, на любителя, конечно…
— У нас на Механическом заводе, помню, один мой сотрудник всё играл по переписке, — заметил Ахмад. — Но таких карточек у него не было. Он на любых листках ходы записывал. Пополам рвал и ходы в конвертах отправлял.
— Все верно, эти карточки только несколько лет как появились, — подтвердил отец.
— Удобно, — покрутил Ахмад её в руках.
Мы с ним попили чаю, съели по паре блинчиков и собрались домой.
— Ключи! — уже в прихожей спохватился я.
— Всё обсудили! — рассмеялась Кира. — А самое главное, ради чего приехали, и позабыли…
Вернулись с Ахмадом домой, а у нас Ксюша в гостях. Жена мне сообщила, что запись на радио завтра с утра в одиннадцать часов и закрылась с подругой у нас в спальне.
Ну, отлично, что с утра. Всё успею завтра.
Дал Ахмаду телефон Георгича, председателя кооператива. Объяснил, что надо будет проставиться ему, когда обмен уже совершится. А потом, осенью, ещё надо будет, чтобы общее собрание его приняло в члены ГСК, но это чистая формальность, потому что гараж у него, по факту, и так уже будет.
Они с мамой ушли к себе. У меня неожиданно появилось свободное время, и я решил посвятить его учёбе. Надо хоть учебники пролистать, освежить материал в памяти.
Ксюша уехала уже ближе к девяти. Дети давно спали и Галия уселась рядом со мной на кухне. Одного взгляда на неё хватило, чтобы сразу понять, что в этот раз мне не удастся остаться в стороне. И я даже догадывался, какой будет тема, и это не вызывало у меня ни малейшего энтузиазма. Ксюша приезжала, в спальне шушукались, секретничали. Значит, что-то у нее с Иваном снова не срослось?
— Иван Ксюшу замуж позвал, — сообщила жена. — Что ей делать?
У меня непроизвольно глаза к небу поднялись. Господи, за что мне всё это? Не успел я ничего жене ответить, как раздался спасительный звонок телефона. Маша Шадрина вернулась домой после рейда и поспешила поделиться результатами.
— Как завалены были проходы мешками, так всё и осталось, — возмущённо рассказывала она. — Мы сделали фотографии. Мартин с Семёном завтра напечатают. Я это всё в отчёте укажу.
Хорошо, — мысленно улыбнулся я. — Не подвёл Сатчан.
— А с санитарией как? — серьёзным голосом спросил я.
— Ну, с этим навели порядок, хотя об этом Борщевский в своём отчёте не указывал. Я просмотрела его ещё раз, нашла только про замок навесной со стороны улицы. Сейчас лестница чистая, они там лампы поменяли, стены покрасили. Внизу замок сделали такой, как дома, знаешь? Изнутри без ключа открывается, и во двор спокойно выходишь. Они эту дверь только на ночь теперь запирают, как сказали. Там, во дворе, беседку деревянную сделали красивую, стол, лавочки. Рабочие теперь или на улицу ходят курить, или на крышу. Кто на третьем этаже работает, им далеко на улицу спускаться, проще на крышу подняться. Им там тоже лавочки сделали под крышей. Мы всё сфотографировали, хотя там только замок надо было…
— Ничего, отчитаешься и про обустройство комфортабельных и безопасных мест для курения, раньше же их не было, — подсказал я.
— Точно, спасибо, — обрадовалась Маша.
— Через некоторое время, наверное, Гусев захочет проверить, как они в этот раз наведут порядок на путях эвакуации? — закинул я удочку.
— Наверное…
— Ну, обращайся, если вопросы ещё будут, — предложил ей я. — Не стесняйся.
— Спасибо! — радостно ответил она и попросила Галию к телефону.
Шанцев устроил другу отдых по высшему разряду. Они сидели в баньке уже несколько часов и потягивали холодное пиво. Жена Шанцева Наталья расстаралась и стол у них ломился от закусок.
— Я хоть похож был на ревизора? — смеялся Валентин.
— Что ты! Отлично отработал, — уверял его Шанцев. — А этот твой заход в финансовый отдел? Как ты их там всех на уши поставил!.. «Кто мне может подсказать, где найти этого исполнителя работ?» Браво! Потом на весь коридор запах валерьянки и корвалола стоял!..
Они ещё долго с хохотом вспоминали подробности своего спектакля, и остались очень довольны собой.
В четверг утром поехал на радио. Специально приехал пораньше, редактор Александра Латышева обещала, что пропуск к следующему разу уже должен быть готов. Так и оказалось, мы его спокойно получили, и она отвела меня в студию, куда вскоре примчался уже знакомый мне ведущий Алексей Николаев. Как и в прошлый раз, он протянул мне руку быстрым движением, приветливо улыбаясь.
— Очень рад видеть вас снова, — заявил он сходу.
— Взаимно, — пожал я его руку.
— Сегодня у нас вся программа будет посвящена акции «Бессмертный полк», — напомнил он, придвигаясь к микрофону и поглядывая в сторону аппаратной.
Похоже, звукорежиссёр уже настраивает аппаратуру. Переместился тоже поближе к микрофону.
— Предыдущая наша с вами передача на тему патриотизма очень понравилась и слушателям, и руководству, — сказал Николаев.
— Очень рад, — ответил я. — Приятно быть полезным людям и своей стране.
Звукорежиссёр дал сигнал, и мы начали запись.
— Сегодня у нас в гостях студент МГУ Павел Ивлев, — опять представил он меня будущим радиослушателям. — Мы продолжаем цикл передач, посвящённых подвигу советского народа в годы Великой Отечественной Войны. Сегодня, по многочисленным просьбам, мы поговорим более подробно об акции памяти «Бессмертный полк».
И первый вопрос, который он мне задал, что, на мой взгляд, даст такая акция? И в чём её принципиальное отличие?
— Приветствую всех радиослушателей, — начал я. — Начну с того, что наш народ вынес на своих плечах в годы войны такое, что нам, молодому поколению, не знавшему войны, невозможно ни осознать, ни осмыслить. Это слишком тяжело, это слишком страшно. И наши деды и отцы, матери и бабушки, прошедшие через этот ад, всеми силами стараются нас уберечь от этого. Обратите внимание, наши старики не рассказывают нам про войну. Раньше я думал, что им просто тяжело об этом вспоминать, а сейчас мне кажется, они нас жалеют, щадят. Не хотят, чтобы мы даже мысленно окунулись в этот ужас. Можно понять наших ветеранов, но… Это неправильно. Если человек не знает о чём-то, то он об этом и не думает. А надо, чтобы молодёжь знала. Надо, чтобы понимала, зачем надо брать в руки оружие и идти защищать свою Родину или вставать к станку и работать по четырнадцать часов без выходных, годами.
И это не про запугивание! Ни в коем случае. Это про знание истории, а, как известно, кто владеет историей, тот владеет миром. Разумеется, не нужно малышам рассказывать про зверства фашистов, всему своё время… Но исподволь, через вот такие акции памяти мы будем с малолетства давать понять нашей молодёжи, что Девятое мая это не только праздник Победы, это день памяти… Памяти и скорби… По десяткам миллионов наших людей, убитых, замученных, умерших от холода, болезней и голода… По десяткам миллионам так и не родившихся, из-за того, что погибли их будущие родители…
— Но как же не праздновать День Победы? — удивился ведущий.
— Его надо не только праздновать, но и отмечать. День победы — это не просто праздник. Это день нашей гордости за то, что мы отстояли свою страну, но нельзя забывать, что мы заплатили за это невероятную цену! Нельзя об этом забывать. И я очень надеюсь, что акция памяти «Бессмертный полк» поможет нам в этом. И ещё хочу сказать, что надо помнить не только о павших воинах, но и о простых жителях блокадного Ленинграда, о сожжённых заживо стариках и детях белорусских деревень. Обо всех погибших надо помнить. Только тогда появится шанс, что это больше никогда не повторится.
— А это правда, что вы были инициатором первой акции «Бессмертный полк» в вашем родном городе Святославле на Брянщине.
— Эта идея давно витала в воздухе, но реализовал её Павел Игоревич Сатчан, который в то время возглавлял комитет комсомола Святославского Механического завода. Нынче он второй секретарь Пролетарского комитета ВЛКСМ города Москвы.
— Ну, что же… Благодарю вас за интересную беседу, — дал понять ведущий, что мы закругляемся и я поблагодарил его в свою очередь. — У нас в гостях был студент МГУ Павел Ивлев.
Николаев попрощался с радиослушателями и показал звукорежиссёру, что мы закончили. Вышло примерно на полчаса по времени, в то время как в эфир выйдет то ли пятнадцать, то ли двадцать минут. Понятное дело, с запасом записывали, чтобы убрать потом что-то, что неудачно с идеологической точки зрения выглядит, или просто звук не удался.
— Мне сказали, что вы просили записать сразу две программы? — с сомнением посмотрел ведущий на меня, пока я пил воду из стакана.
— Если вам, конечно, нетрудно будет, — согласно кивнул я.
— Мне? Мне — не трудно, — обалдел он от моих слов. — Я за вас, вообще-то, волнуюсь. Я-то в основном помалкиваю.
— Ну, давайте, попробуем, — попросил я примирительным тоном. — Получится — хорошо, не получится — ещё раз приеду.
— Ну, хорошо, — не очень охотно согласился он и дал сигнал звукорежиссёру начинать запись.
Он опять представил меня, я терпеливо поздоровался, словно в первый раз встречаемся. Обязательные ритуалы… Он кратко напомнил радиослушателям, о чём мы говорили в прошлой передаче по теме поисковых отрядов. А потом он задал мне вопрос, подсмотрев в свои записи, нет ли у меня опасений, что работа поисковых отрядов погрязнет в организационной рутине и это отпугнёт молодёжь?