Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 24 (страница 9)
– А Механический завод возглавит Ваганович. Устроим рокировку.
– Нет, – откровенно расстроился Александр Викторович.
– Партия сказала надо, – развёл руками Лютов. – Делайте что хотите, Александр Викторович, крутитесь, как хотите. Но город в ваших руках с сегодняшнего дня. Документы о назначении уже готовятся. Через полтора часа быть на бюро при полном параде и нужно будет выступить и рассказать, как вы цените доверие партии.
– Я понял, – ошалело кивнул Шанцев и вышел в приёмную. Помощница не успевала отвечать на звонки и не обратила на него никакого внимания.
Шанцев отправился в буфет, надо же где-то было переждать полтора часа. Что ж за напасти-то такие? – думал он. – Как же я завод Вагановичу оставлю? Я совсем не этого хотел! Хорошо, конечно, город от Вагановича избавить, но надо было вместо него, просто, кого-то другого назначить. Ответственного партийного руководителя. При чём здесь я? Как же теперь завод?
***
Из университета перезвонил в комитет комсомола ЗИЛа. Варданян сказал, что моё предложение нашло поддержку и уже начали деньги по цехам собирать.
– Ты же знаешь, что инициатива наказуема? – с хитринкой в голосе спросил он меня. – Закупку игрушек решено поручить тебе.
– Кто бы сомневался, – рассмеялся я. – А сколько у нас детей?
– Около восьмидесяти, возраст от трёх до четырнадцати. Машину мы тебе выделим. Хоть, сегодня, хоть, завтра. За два часа позвони, и придет, куда скажешь, под загрузку.
– Всё понял, – ответил я, попрощался с ним, и тут же перезвонил Сатчану.
– Слушай, комсомольцы ЗИЛа деньги собирают на игрушки к Новому году в подшефный детский дом, – начал объяснять я. – У нас восемьдесят детей. Сколько денег, пока не известно, ещё собирают, но точно уже есть двести рублей. Куда лучше за игрушками обратиться?
– Так… Слушай… Во-первых, точно уже есть триста рублей. Я тоже сотню подкину. Сейчас поговорю с Бортко, может, позвонит куда-нибудь, договорится. Ты где сейчас?
– В университете.
– Тогда сам мне перезвони, через полчаса.
Перезвонил через сорок пять минут, как очередной перерыв начался.
– Слушай, – воодушевлённо начал Сатчан. – Денег уже пятьсот рублей. Бортко договорился с торговой базой. Мы связались с детским домом, им игрушек на все деньги не надо, они бельё постельное попросили и чашек.
– Каких чашек? – не понял я.
– Обыкновенных, фаянсовых, представляешь? Маленькие дети чашки всё время бьют, – рассмеялся он. – В руках ничего не держится… Они ещё книг детских просили, но с этим сложнее… Короче, завтра тебя ждут на базе. Машину на ЗИЛе тебе дадут. Я вечером заеду к тебе с деньгами.
– Договорились! До вечера, – попрощались мы. Что значит, партийный ресурс!
Тут же перезвонил Варданяну, договорились с ним насчёт машины на десять утра. Попросил у него сразу адрес и контакты детского дома. Он похвастался, что его комсомольцы собрали целых сто сорок девять рублей.
– Молодцы! Я уверен был, что наши люди не останутся равнодушны к такому мероприятию, – ответил я.
***
В зале для заседаний собралось человек тридцать. Пользуясь внеплановой возможностью встретиться и обсудить общие проблемы, градоначальники разбились на группы. Ваганович прохаживался между секретарями горкомов области, здоровался и пытался прощупать их в разговоре на предмет повестки дня, но собравшиеся сами терялись в догадках.
К своему огромному удивлению, Ваганович наткнулся в зале на Шанцева, сиротливо стоящего у окна.
– Добрый день, Александр Викторович, – подошёл он к нему. – Какими судьбами?
– Да вот, вызвали, – не стал ему ничего объяснять и Шанцев.
– Угу, – многозначительно посмотрел на него Ваганович, оценил его растерянный и поникший вид, и его настроение впервые улучшилось. Вот и пришёл тебе конец, – злорадно подумал он. – Допрыгался. Кому нужен такой директор завода, за которым тянутся скандал за скандалом?
Наконец, в зал вошёл первый секретарь обкома и заседание началось.
– Товарищи! Пятьдесят пять лет уже прошло с тех пор, как пролетариат одержал в нашей стране победу над всеми видами угнетателей, а у нас до сих пор находятся люди, которые, добравшись до власти, начинают вести себя, как князья при Романовых. Что хотят, то и воротят, издеваются над трудовым народом. Сколько ни говорим, что это подрывает веру народа в советскую власть, но приходится признавать, что не можем мы это полностью искоренить. Но стараться нужно. Очень надеюсь, что нынешние кадровые перестановки изменят ситуацию к лучшему. Представляю вам нового первого секретаря Святославского горкома партии Шанцева Александра Викторовича. Фронтовик, скромный и очень ответственный человек. Прошу вас, Александр Викторович, вам слово.
Пока Шанцев растерянно рассказывал, как он тронут доверием партии и как будет стараться его оправдать, Ваганович пытался осознать смысл происходящего. Мир вокруг словно обрушился, и он не мог понять, как это оказалось возможно. Получается, что его сместили? Так, это про него, что ли, Лютов говорил, что некоторые градоначальники ведут себя как удельные князья?! Как же так? А куда же его теперь? На пенсию? Ещё рано… Это Красин, что ли, устроил? Не посадили бы теперь за что-нибудь! А ведь есть за что. Если Шанцев, пользуясь новыми полномочиями, как следует поищет… Все его вчерашние прихлебатели теперь же перед ним будут спину гнуть и особых тайн делать не будут.
От этой мысли его бросило в озноб…
***
Самедову позвонил парторг одного из предприятий Гагаринского района и передал просьбу Наташи о встрече.
– Она именно это просила передать? – удивлённо уточнил у него Самедов. Он-то рассчитывал совсем другое услышать.
– Да. Просила вечером встретить её. Что-то важное.
– Ну, хорошо, спасибо, – поблагодарил его Самедов и попрощался.
В течении дня мысли о Наташке не давали ему работать. Что уже случилось? – раздражённо думал он. И сразу после работы отправился на проходную комбината, где она работала.
Опять оставив машину на соседней улице, он едва дождался, пока привёл и усадил её.
– Ну и что случилось? – не очень приветливо спросил он.
– Я подумала и решила не ввязываться в это дело. Где гарантии, что этот Кожевников меня не посадит или в дурку не закатает? И вообще, я слишком рискую, соглашаясь на эту авантюру. Это стоит гораздо дороже.
Понятно. Решила деньжат с меня ещё слупить. Цену себе набивает, – усмехнулся про себя Самедов. – А ведь обычная тебе цена двадцатка да хорошее угощение…
– Хотел попозже тебя проинструктировать про дальнейшие действия, – примирительным тоном сказал он. – Чтобы ты не запуталась. Про домогательства ты будешь рассказывать только Ивлеву, журналистику этому молодому. А если появится кто-то другой, начнёт вопросы задавать или, вообще, расследование начнётся, тогда ты всем будешь говорить, что ни сном, ни духом обо всём этом. Никогда ничего подобного не говорила, это Ивлев всё сам придумал. Он к тебе подкатывал, ты ему не дала, вот он и решил тебе проблемы таким образом создать. Поняла?
– Расследование? – с опаской посмотрела на него Наташка. – Тогда пятьсот рублей.
– Ладно, пятьсот, – дал он ей ещё сотню в счёт аванса, – держи.
***
Получив от Самедова вторую сотню аванса и обещание заплатить пятьсот, Наташа помчалась опять к подруге.
– Танька! Он согласился на пятьсот! Даже не спорил.
– Не торговался? – удивлённо спросила та. – Наверное, можно было и тысячу запросить. Эх, жаль, не догадались. А что насчёт гарантий?
– Всё нормально! Рассказывать о приставаниях надо только журналисту молодому. А всем остальным говорить, что не было ничего, что вы, что вы! Я такого никогда не говорила, ничего подобного! Этот журналист сам всё придумал. Он меня клеил, я его отшила, а он решил мне такими разговорами отомстить.
– Так… ладно. А письмо? Тогда, получается, его точно нельзя своим почерком писать. А то вот тебе и доказательство, что ничего он не придумал!
– Левой рукой?
– Лучше, вообще его в руки не брать…
– Это как?
– Слушай, есть одна знакомая, сидела уже не раз, почерк прекрасный. Всем на зоне письма домой писала на заказ. Она и напишет…
– Просто так, что ли?
– Нет, конечно. Ну, возьмёт, может, пятёрку. На зоне она вообще за сигареты и чай работала. Для такого дела не жалко.
– Не жалко, – подтвердила Наташа.
***
Глава 5
В среду вышла моя заметка о продолжении истории с поисковыми отрядами. Тут уж Гусев с меня не слез, пришлось выступить. Но тема важная, говорил только по делу. Все про всё заняло не более двадцати минут. Гусев закинул еще удочку, что надо будет ещё перед другими факультетами по этой же теме выступить, чем меня сильно озадачил. С одной стороны, я очень заинтересован, чтобы эта тема шла в массы, но с другой стороны – а сколько факультетов в МГУ? Я сам не считал, но ясно, что много. Так что выдвинул ему условие, чтобы студентов с нескольких факультетов собирали в одном зале, а я уже буду перед ними выступать. Теперь уже он озадачился вопросом, есть ли в МГУ такой зал, куда столько народу может вместиться. Новый человек, еще не выяснил. Я тоже не знал, но сказал: