Серж Столон – Я СВОЙ, СОВЕТСКИЙ! (страница 5)

– Погоди, Ян. – Коля стоял, вглядываясь в зелёную полосу деревьев за площадью. – Мне кажется, где-то там, в этой посадке, собираются мой дед с фронтовыми друзьями. Может, найдём их? Поздравим!

– Конечно, надо, – сразу согласилась Ира, как всегда мягко взяв Колю под руку. – Пошли.

Парень никак не мог привыкнуть к этим нежным прикосновениям. Каждый раз он смущался и вздрагивал, когда это происходило, но ему было очень приятно.

Немного зайдя в лесопосадку и пройдя по тропинке, Коля вытянул руку, показывая куда-то в сторону деревьев:

– Вон они сидят.

– Где? – Сергей покрутил головой.

– Вон они, я их тоже вижу, – Яна упёрлась Сергею в спину и подтолкнула. – Пойдём, я тебя провожу.

Сергей ловко вывернулся, перехватил девушку и мгновенно обнял её.

– Ну, пойдём, красавица!

Яна улыбнулась, обхватила парня за руку и положила голову ему на плечо.

Иван Степанович оживлённо беседовал с товарищами, но, заметив приближающихся ребят, поднялся им навстречу, широко раскинув руки:

– О, вот и наши доблестные воины Рабоче-крестьянской Красной Армии пожаловали! – громко проговорил он. – Подходите, не стесняйтесь! Сейчас я вас со своими однополчанами познакомлю.

Вместе с дедом их было пятеро. Иван Степаныч по очереди представил всех. Среди них выделялась пожилая женщина. Взгляд, устремлённый на ребят, был полон тихой печали и той мудрости, что знает цену жизни. Её руки, исчерченные глубокими морщинами, слегка подрагивали. Каждая складка на лице была похожа на шрам, оставленный не временем, а войной. На плечи был небрежно накинут китель, выгоревший на солнце и выстиранный до белизны. На нём, как звёзды на ночном небе, сверкали боевые награды. Во всём её облике читалась непоколебимая гордость за свою страну и народ, победивший в той страшной войне.

– Эх, – тихо вздохнула она, окидывая ребят взглядом, – прямо как мы тогда. Словно вчера это было.

Ребята потупились, не зная, как реагировать. Разрядил обстановку Колин дед:

– Ну что, солдаты, проголодались, небось? – он сделал приглашающий жест. – Прошу к столу.

На импровизированном столе, сделанном из кирпичей и фанеры, стояли алюминиевые тарелки, лежали такие же ложки. В самом центре красовался большой котелок с кашей. Рядом примостилась бутылка водки, а вокруг неё небрежно расположились железные кружки и лежал хлеб с луком. «Перловка, что ли?» – подумал Сергей, окидывая взглядом скромное угощение.

– Присоединяйтесь, пожалуйста, – дед обвёл рукой стол. – Чем богаты… Водку, естественно, не предлагаю, рано вам ещё, а в остальном…

– Нет, спасибо, – девчонки едва заметно сморщились.

– Ну конечно, вам бы всё шоколад да жвачку с газировкой, – он улыбнулся. – Не хотите, как хотите.

– Иван Степанович, – обратилась Яна к деду, – у вас у всех столько много наград, а не расскажете, за что они?

– Да-да, пожалуйста! – дружно закивали ребята.

– Хорошо, давайте попробуем, – он обвёл взглядом своих друзей, задержавшись на женщине. Та, поняв, что он задумал, замахала руками. Иван Степаныч лишь улыбнулся и с гордостью сказал:

– Начну, пожалуй, с нашей боевой подруги, ангела-хранителя многих солдат! – Он почтительно поклонился ей. – Это Сотникова Лилия Петровна, старший сержант медицинской службы. Видите, у неё на груди Орден Славы третьей степени?

Ребята кивнули, уставившись на пятиконечную звезду серебристого цвета с надписью красными буквами «СЛАВА».

– Она, рискуя жизнью под огнём, оказывала помощь раненым, а в одном из боёв вытащила на себе аж шесть бойцов. За это и была награждена орденом. А вот эту медаль…

– Ваня, перестань! – Лилия Петровна смущённо покраснела. – Что ты меня как новогоднюю ёлку описываешь? Вон про Гену лучше расскажи.

     Иван Степаныч разочарованно вздохнул, взглянул на ребят, потом снова перевёл недовольный взгляд на Лилию Петровну. Расстроенно махнув рукой, он продолжил, показав на следующего своего друга:

– Вот, посмотрите на Геннадия Ильича. Гена, ну встань, встань!

     Геннадий Ильич поморщился:

– Да ну, Вань, к чему это?

– Как к чему? – возмутился дед. – Ребята должны знать, и они хотят этого! Мы же их не украли! Давай, Гена, ты-то хоть не вредничай.

     Геннадий Ильич, кряхтя, поднялся.

– Смотрите внимательно, – голос Ивана Степановича зазвенел от гордости. – Это – Звезда Героя! – Он указал на друга, у которого на груди висела красная колодка, а под ней – сверкающая золотая пятиконечная звезда. – Ильич один у нас такой! Её дают только за выдающиеся заслуги, просто так ты её не получишь и не купишь. Это высшая награда СССР. Получил он её после форсирования Днепра осенью сорок третьего года. А за что? Молчит.

– За то, что плавать умею, – улыбнулся Геннадий Ильич.

– Скромный очень, – усмехнулся дед.

     Ребята слушали, затаив дыхание.

– Дальше видите? – Иван Степаныч ткнул пальцем в алую звезду на своей груди, затем на такую же у своих друзей. – Это Орден Красной Звезды, он у нас у всех есть. А у Лили их даже два, – он с гордостью кивнул в сторону женщины. – Им награждали за мужество и храбрость в бою. У кого увидите эту звезду, тот точно воевал. Хотя… сейчас пытаются его значение принизить, говорят, что всем подряд давали, чуть ли не просто так… – У деда навернулись слёзы. – Нам его никто просто так не дал! Это всё заслуженно! – Он сел, помрачнев.

Несколько минут все молчали.

– Ладно, извините, накипело. Смотришь телевизор и не поймёшь, за что мы жизнь отдавали? По их словам, можно было и не воевать. Бред! И это всё молодому поколению втюхивают. – На мужественном лице Ивана Степаныча отразились горе и усталость, а в глазах застыла вселенская печаль. – Эх! – Он резко махнул рукой и замолчал. Некоторое время сидел неподвижно, словно окаменевший. Его могучая фигура, привыкшая к труду и лишениям, казалась согнутой под непосильным грузом.

– Вань, может, хватит на сегодня? Потом расскажешь. А то опять с сердцем плохо будет, – мягко предложил Геннадий Ильич, обеспокоенно глядя на друга. – Давай-ка лучше выпьем. Не чокаясь. За тех, кто не вернулся с той войны.

Выпили молча, тихо звякнув железными кружками. Ребята стояли рядом, боясь пошевелиться.

– О, молодые люди, – спохватился дед. – Чуть не забыл. Я вам вот что достал. – И он вынул из кармана гимнастёрки маленькие книжечки. – Держите.

– Что это? – Коля осторожно взял одну.

– Ваши удостоверения личности. Специально бегал, доставал, чтобы всё по-настоящему было, как положено. И для вас, парни, и для вас, дамы. – Глаза Ивана Степаныча сияли детским восторгом. Довольный собой, он с гордостью выдал всем по книжке.

     Друзья взяли в руки красные корочки, с пятиконечной звездой. Они с явным недоумением разглядывали выцветшие печати и неразборчивые надписи.

– «Удостоверение личности», – начала вслух читать Яна, вглядываясь в текст. – Номееер… Или… Так, тут что-то неразборчиво… – Она поднесла книжку почти к самому носу и медленно продолжила: – «…предъявитель… с…» – девушка прищурилась.

– «Сего…» – подсказал Иван Степаныч.

– Чего? – Яна оторвалась от чтения и взглянула на деда.

– «Предъявитель сего» там написано, – спокойно повторил он.

– А, понятно, – девушка снова уткнулась в удостоверение. – «Состоит на действительной военной службе в пятой…» так, тут тоже стёрто: «стрелкооовооой…» Дальше совсем не видно. Имя вообще неразборчиво, и фото чьё-то непонятное… – Она убрала книжку от глаз, взглянула на Ивана Степаныча и с недоумением спросила: – Я не поняла, это кто? – Ткнула Яна пальцем в фотографию.

– Это ты как будто, – дед светился от удовольствия.

– Так ведь не похожа! – Яна повернула к нему удостоверение.

– Ну и что? Видно же, что девушка, – он непонимающе уставился на Яну.

     Коля, изучавший свою корочку, произнёс:

– Дед, тут нигде ничего не понятно и не разобрать.

– И не надо! Зато настоящие! – гордо заявил тот.

– Да не, фигня какая-то, – Коля поперхнулся, поняв, что сморозил глупость.

     Острый Иркин локоть, ткнувший его в бок, подтвердил ужасную ситуацию.

– Фигня? – нахмурился дед. – А ну, давай назад! – он резко протянул руку в направлении внука. – И идите гуляйте! – На его лице появилась суровая обида, в глазах мелькнула настоящая боль.

Сергей, быстро сообразив, что друг брякнул, не подумав, вступился за него, не дав ситуации выйти из-под контроля:

– Иван Степаныч, простите, ради бога! Он дурак, вообще неизлечимый! Спасибо вам огромное! Это класс, мы завтра обязательно вернём! Правда, ребят?

Девушки закивали, а Коля стоял молча, потупив взгляд.

– Ладно, – смягчился дед, махнув рукой. – Проехали. – И обратился к Яне: – А ты чего хромаешь? Ударилась?

– Нет, ногу натёрла, – девушка сморщилась.