Серж Нонте – Канада. Полная история страны (страница 10)

От Чатема Жан де Путренкур продолжал двигаться на юг. Экспедиция исследовала южное побережье полуострова Кейп-Код, где путешественники открыли какой-то крупный остров (очевидно, Мартас-Винъярд – Виноградник Марты). Это была самая южная точка, которой удалось достичь французам. Стояла глубокая осень, начинали дуть штормовые западные ветра. Потеряв трех человек, имея на борту тяжелораненых (один из них вскоре скончался), Жан де Путренкур решил возвращаться в Пор-Руаяль. Как и предыдущие, экспедиция закончилась в целом безрезультатно.

Это была последняя попытка французов закрепиться на атлантическом побережье Северной Америки в умеренных широтах. В следующем, 1607 году англичанами был основан Джеймстаун, а сами французы в 1608 году основали Квебек и начали осваивать долину реки Святого Лаврентия. 14 ноября 1606 года экспедиция Жана де Путренкура вернулась в Пор-Руаяль. По случаю ее возвращения Марк Лекарбо подготовил представление под названием «Театр Нептуна в Новой Франции». По сути, это первая пьеса, написанная и сыгранная в Северной Америке.

После возвращения путешественников в форте началась подготовка к зиме. По инициативе Шамплена и Лекарбо была проложена дорога, вырыты дренажные канавы, построена водяная мельница и еще много разных полезных сооружений. Колонисты заготовили большое количество продовольствия.

Зима 1606–1607 гг. выдалась на удивление мягкой: снег не выпадал до конца декабря. Учитывая опыт прошлых лет, Жан де Путренкур стремился всевозможными способами занять своих людей, чтобы избежать ненужных конфликтов. Он отправлял колонистов охотиться, ловить рыбу, заставлял их валить лес. В результате зимовка прошла гораздо легче двух предыдущих. Кроме того, она, очевидно, была гораздо веселее – прежде всего благодаря Марку Лекарбо, который, по словам одного историка-хрониста середины XVIII века, «оживлял одних и подзадоривал других, заставлял себя любить всех и нисколько не щадя себя самого. Каждый день он придумывал для всех что-нибудь новое, наглядно демонстрируя то, какую пользу юной колонии может принести воспитанный науками ум, который направляет свои знания и мысли на службу общему благу».

Для развлечения «высшего общества» колонии Лекарбо вместе с Шампленом основал «Орден веселого времяпрепровождения» (Ordre de Bon-Temps). В нем состояло 15 человек, и каждый из них по очереди становился «Великим магистром» сроком на один день, в течение которого он отвечал за приготовление еды. Был разработан специальный церемониал, регламентировавший порядок подачи блюд и передачи звания от одного «Великого магистра» другому.

Кстати, цель этих трапез состояла не только в развлечении. Частыми гостями за столом французов стали индейские вожди. Французы принимали их как равных, и именно тогда были заложены основы дружбы между ними и индейцами Акадии. Этому способствовало и то, что во время зимовки некоторые французы посещали поселения индейцев, где знакомились с их обычаями и нравами и даже немного выучили их язык.

Франция особенно отличилась своими усилиями по обращению неверных, и к чести ее веры можно сказать, что ни один другой народ не сделал так много для этого во всей святости и благотворительности. Вероятно, этим можно объяснить то уважение, которое все индейские народы во все времена питали к ней, если сравнивать со всеми другими народами.

Так прошла зима 1606–1607 гг., которую французам удалось пережить с малыми потерями (цинга унесла жизни лишь четырех человек). Казалось, что колония постепенно встает на ноги. В марте, когда сошел снег, поселенцы начали пахать землю. Жан де Путренкур приказал построить новые дома для колонистов, прибытия которых он ожидал в наступившем году.

В конце мая 1607 года в бухту Пор-Руаяля вошел долгожданный корабль из Франции. Его приветствовали артиллерийским салютом. Но радость была недолгой – «Янус» привез дурные вести. Все меха, добытые людьми Пьера Дюгуа де Монса летом 1606 года, были захвачены голландцами, и тот понес огромные убытки.

И уж совсем смертельным ударом для колонии стала отмена монопольных прав компании Дюгуа де Монса. Его конкуренты, которых поддержал могущественный цех парижских шляпников, недовольных повышением цен на меха, забросали жалобами суперинтенданта финансов герцога де Сюлли, который и без того негативно относился к предприятию Дюгуа де Монса.

В результате в 1607 году, как уже говорилось, монополия Дюгуа де Монса была отменена, и он уже больше не мог содержать колонию. В его письме находился приказ возвращаться во Францию. Это известие стало тяжелым ударом для Жана де Путренкура и его соратников. Однако он решил остаться в Пор-Руаяле до осени, чтобы собрать урожай и привезти во Францию образцы американского зерна в качестве доказательства экономической полезности колонии.

«Янус» был отправлен в район Кансо для скупки пушнины и рыбной ловли, доходы от которой могли бы хоть как-то компенсировать убытки компании. Марк Лекарбо совершил небольшое путешествие на побережье современного Нью-Брансуика, а Шамплен и Путренкур посетили северный берег залива Фанди.

12 июля 1607 года доставили повторный приказ Дюгуа де Монса об эвакуации колонии, и 30 июля большая часть колонистов, включая Лекарбо, отплыла из Пор-Руаяля на четырех лодках. Они должны были обогнуть мыс Сабль и, пройдя вдоль всего восточного берега полуострова, встретиться с «Янусом» в районе мыса Кансо.

Оставшиеся еще на несколько недель в Пор-Руаяле Путренкур и Шамплен с немногочисленными помощниками занимались уборкой урожая и его упаковкой для транспортировки во Францию. Жан де Путренкур попробовал уговорить нескольких своих людей остаться в Пор-Руаяле, однако они потребовали слишком высокую плату за это, и тогда он предпочел бросить поселение вместе со всем находившимся там имуществом.

11 августа Путренкур и Шамплен покинули Пор-Руаяль, а 3 сентября «Янус» взял курс на Францию.

Одних лишь личных средств Пьера Дюгуа де Монса и энтузиазма его соратников оказалось недостаточно. Никакой реальной выгоды от этого предприятия они не получили. Точная сумма убытков неизвестна, но в исторической литературе часто упоминаются 100 000 ливров, однако для того времени такая сумма была бы поистине астрономической. Скорее всего, можно говорить о 10 000 ливров, что также очень даже немало.

К сожалению, в те времена мысль о переселенческой колонии за океаном зародилась лишь в нескольких умах, чего явно не хватило для осуществления задуманного.

Французская колониальная система была слаба по своей природе <…> Французские крестьяне, как правило, совершенно не хотели покидать фермы своих предков в солнечной Турени или Шампани и ехать за тысячу верст в совершенно дикую холодную страну.

Простые французы цепко держались за свою землю, а государство и дворяне были заинтересованы в них как в главных плательщиках налогов. И переселяться в далекую северную страну, в которой не нашли ни золота, ни других богатств, практически никто не хотел.

Глава шестая

Самюэль де Шамплен и основание Квебека

Следующим североамериканским объектом, которым заинтересовался Пьер Дюгуа де Монс, была долина реки Святого Лаврентия. Сам он в Северную Америку больше не возвращался, но в 1608 году отправил Шамплена закладывать город Квебек, сыграв таким образом ключевую роль в основании первой французской постоянной колонии в Северной Америке.

В 1610 году король Генрих IV назначил Дюгуа де Монса губернатором города Понса на юго-западе Франции. Там этот человек и умер 11 лет спустя, в возрасте 70 лет.

В 1608 году был основан город Квебек.

Этимология названия Квебек, как и этимология названия Канада, была предметом дискуссий среди ученых. К несчастью для любителей романтического или необычного происхождения, мы, несмотря ни на что, вынуждены снова разрушить здесь одну из их иллюзий. Квебек не обязан названием, которое он носит, ни возгласу восхищения восторженного нормандца, ни патриотическому благочестию поселенца, бережно несущего с собой имя, способное пробудить в его сердце воспоминания о своей родине. Шамплен сообщает нам, что он высадился в месте, которое туземцы называли Квебек, что означало «пролив», и что на самом деле обозначало сужение реки Святого Лаврентия в этом месте ее течения.

Это одна из распространенных версий: название Квебек происходит от алгонкинского термина, обозначавшего «место, где река сужается». Во всяком случае, на это указывает и Станислас Вассаль, рожденный от матери из племени абенаки и говоривший на нескольких диалектах туземцев, среди которых он провел большую часть своей жизни: слово «Квебек», произносимое как «Уабек», на алгонкинском языке означало «узкий пролив».

Этот город стал столицей Новой Франции, которую также стали называть «Канада». Квебек стал первым постоянным французским городом в Северной Америке.

Франция начала создавать империю в 1534 году, когда король поручил Жаку Картье найти северо-западный путь к обеим Индиям. Вместо этого Картье в ходе нескольких экспедиций объявил французскими восточную половину Канады и земли между Аппалачскими горами и рекой Миссисипи. Позже Самюэль де Шамплен исследовал область реки Святого Лаврентия и основал города Квебек и Монреаль. Прибыльный пушной промысел в районе Великих озер стал источником богатства, но не привлек значительного количества французских поселенцев. Основную часть населения Новой Франции составляли индейцы, и Шамплен заключил союз с племенем гуронов, благодаря которому им удалось нанести поражение своему давнему врагу – ирокезам.