Серж Брусов – Дети Сети (страница 27)

Долгое время от Букв не было никакого ответа, затем, периодически пропадая и появляясь вновь, на протяжении пяти-семи минут на экране отображалось уведомление о том, что собеседник набирает сообщение. Наконец, спустя еще какое-то время, ответ все-таки пришел. Довольно объемное сообщение длиной в несколько строк текста. Едва начав читать, я вдруг услышал короткую вибрацию мобильного. Отвлекшись от чата, я взял телефон, открыл мессенджер и увидел новую реплику своей двоюродной сестры в нашем с ней диалоге: «У Вэла проблемы… его арестовали вчера, домой с обыском приходили». – «Давай завтра у вас на районе», – ответил я, сразу же вспомнив о том, что Буквы в ходе нашей беседы пару раз бросал фразы о «последних событиях», связанных с Вэлом. Недолго думая, я решил тут же спросить об этом, вернувшись к окну чата на ноутбуке. Там меня уже ожидала хорошо знакомая фраза:

Ваш собеседник покинул чат. Попробуйте снова.

Я безрезультатно «пробовал снова» еще минут пятнадцать, после чего, смирившись с тем, что уже вряд ли когда-либо еще встречу Буквы в Сети (в этом почему-то была твердая внутренняя уверенность), я закрыл браузер и выключил компьютер.

Комментарии [Буквы о жизни и аспектах реальности]

Зачем это все? Вопрос хороший. Видишь ли, жизнь меняется слишком быстро. Я всего лишь немного торможу тех, кто чересчур ускорился, не более того. Помогаю держать связь с миром, если хочешь. Балансировать между разными аспектами реальности.

Если пойти еще дальше, то интернет (как я его вижу) – это прямое воплощение концепции идеализма. Ты видишь на экране буквы, за которыми в твоем сознании стоит идея о реальном человеке, что-то тебе отвечающем. Окружающий физический мир при этом – материализм в чистом виде, ну, если совсем абсолютизировать. В Сети ты лайкаешь посты, воплощая в данном действии идею поддержки и одобрения. В реале – хлопаешь по плечу или обнимаешь. В онлайне ты пересылаешь эмодзи и стикеры, донося до собеседника идею о твоем эмоциональном состоянии. В офлайне – смеешься или плачешь. В одном мире – добавляешь в друзья, четко и прямо выражая идею о дружбе, в другом – проводишь с человеком время, общаясь вживую. Идея и материя. Все это старо как мир, просто именно теперь стало так ярко выражено. Что первично – не так важно, главное – соблюдать баланс. Не впадать в крайности. И вот, как уже было сказано, я лишь помогаю держать равновесие.

Подростки, в принципе, во все времена в большинстве своем – идеалисты, а в условиях современного мира хэштегов, статусов и мгновенных сообщений – идеалисты втройне. Порой стоит обратить их внимание на материальную реальность, и иногда для этого требуется демонстрация довольно-таки специфических вещей.

Выкладывая перегруженные фильтрами кадры в Instagram, приукрашивая и искажая окружающую действительность, они, в сущности, делают то же самое, что и я. Только мне приходится накладывать фильтр и дополнительные эффекты не на фото в соцсети, а на саму действительность в ее первозданном виде.

Конечно, кого-то это может чересчур впечатлить. Не все готовы к тому, что вовсе необязательно воспринимать мир так, как тебя научили.

Последняя встреча (на районе-2)

Казалось, что с минуты на минуту начнется дождь. Небо было тяжелым и низким, в воздухе ощущалась предгрозовая свежесть.

Когда я пришел, ребята сидели на трубах и вяло о чем-то болтали. Судя по хмурым выражениям лиц, настроение у всех троих (Саши, Правого и Ники) было не из лучших. Вэла, как я и предполагал, на месте не нашлось. Поздоровавшись, я поинтересовался у двоюродной сестры, что случилось, но мгновенного ответа не получил. Она смотрела куда-то в сторону, на автомате крутя спиннер в правой руке, и, казалось, как будто не слышала моего вопроса. Друзья также отводили глаза и, похоже, совсем не были настроены на разговор. Наконец, спустя пару минут, слово взяла Ника:

– Ну чего – отвезли нас в отдел, там уже переполнено все. Вэла и остальных повезли в другой. Я оттуда с родителями связалась, была дома через три часа… Чего там с Вэлом – не знаю, но он же в конфу писал, помните, что все ок?

– Его не на митинге взяли, – вяло сказала Саша, все так же смотря куда-то в сторону.

– Серьезно? – удивилась Ника. – Ну, тогда я тоже ниче не знаю. Рассказывайте давайте.

Ни Саша, ни Правый завязавшийся разговор не поддержали, в воздухе снова повисло молчание. Еще через какое-то время Правый все-таки высказался. Как мне показалось, излишне эмоционально и чересчур раздраженно.

– Я давно подозревал, что он какую-то херь мутит. Еще с тех пор, как Кира с нами была. Она-то потом хотя бы завязала с этим, вроде как…

– Блин, Олег, хорош, – нахмуренно отозвалась Саша. Моя сестра рассеянным взглядом наблюдала за вращающейся игрушкой у себя в руках.

– Не, ну а че хорош-то? – возмутился Правый. – Все тут его за такого охерительного философа принимали, ага… Общался он, видите ли, с какими-то интернет-мудрецами – ну че за херня?.. Оказался обычный районный барыга, тоже мне Сократ нашелся.

– Да хватит уже. – На этот раз Саша резко повернула голову и испытующе посмотрела на парня.

– В общем, не знаю, что у вас тут происходит, – вставил я, – какие-то вы слишком агрессивные сегодня. Что с Вэлом, кто-нибудь может нормально объяснить?

После того как между нами в очередной раз наступила неловкая тишина, прервала ее снова Ника, которая, как мне показалось, переживала меньше остальных.

– Ну что-что… Короч, вот то, что мне известно. Задержали его… Когда, где – ХЗ… Думала – на митинге, оказалось вот, что нет. Какие-то вопросы у ментов к нему возникли… Потом с обыском домой пришли… Ну а там уже… в общем, нашли у него че-то запрещенное в особо крупном размере. Подробностей не знаю, вкратце так.

Я вспомнил о репликах Букв, в которых мой собеседник как будто уже знал, что произошло с Вэлом, еще до того, как об этом сообщила сестра. Также мне сразу пришли на ум и слова еще одного анонима из глубокой Сети, угрожавшего парню проблемами, в случае если он решил «выйти из бизнеса», «не разнеся оставшиеся посылки». В голове наконец начала постепенно складываться цельная картина случившегося, как я это видел. Я решил убедиться в своих догадках, задав вопрос, не адресованный никому конкретно:

– Вэл работал на людей из дипвеба? Был кем-то вроде курьера, переносил грузы с чем-то запрещенным?

– Ну, по ходу… – Мне ответила Ника, так как остальные двое продолжали хранить молчание. – Я не знаю, это лучше у Сашки спрашивать, они же там че-то мутили в этой… глубокой Сети… А, Саш?

Девушка выразительно посмотрела на мою сестру. Стало ясно, что Ника, как и я, была обо всем этом не особо в курсе и тоже ждала ответов.

– Да блин, ну хорош молчать уже, – вскинула руками Ника.

– Сань, реально… – поддержал подругу Правый.

Моя двоюродная сестра глубоко вздохнула, но ничего не сказала. С неба начинали падать редкие мелкие капли, однако подростков, похоже, это не волновало – все по-прежнему сидели на трубах, словно погода для них не играла вообще никакой роли. На этот раз ребята заметно меньше отвлекались на телефоны, чем обычно, хотя периодически все равно возникали моменты всеобщего погружения в экраны мобильных.

– Я в армию пойду, наверно, – сказал вдруг Правый.

– Да лан, ты че, серьезно? – удивилась Ника. – Какую армию? Папа, если надо будет, все сделает, ты чего, Олеж?

Надо признать, после слов Вэла, сказанных мне пару недель назад на Болотной (о том, что Правый и Ника вроде как встречаются), я внимательно наблюдал за общением ребят, но так и не увидел в их отношениях ничего подобного. Вот и сейчас по реакции девушки мне было непонятно, вместе ли они или нет. С одной стороны, эмоции Ники после реплики парня казались не такими уж сильными, что давало повод думать, что с Правым они просто друзья. С другой, она уверяла, что «папа, если надо будет, все сделает», и мне было неясно, для всех ли «просто друзей» папа Ники готов «все сделать» или лишь для некоторых, в чем-то особенных. В общем, подростковые отношения – дело тонкое: сегодня они вместе, завтра – нет, послезавтра – снова пара, кто ж их разберет…

– Да достало это все, – ответил Правый после паузы.

– Что? – спросила Ника.

– Да вот херня эта вся: ходим на митинги против коррупции, а потом «папа все сделает». Офигенная позиция. Типа мы за справедливость, но выборочно так, пока для нас никаких неудобств нет. Достало, говорю же. Мир не изменить, если сам не изменишься. Я с себя начну. По крайней мере, перед собой честен буду.

– М-да, – сказала Саша внезапно, нарушив тишину, – самый честный ты среди нас. Может, и Вэла ты сдал, раз говоришь, подозревал его давно, а сам весь такой правильный, за справедливость…

Говоря это, моя сестра с упреком смотрела на Правого, Ника в это время растерянно водила взглядом по земле – по-видимому, слова парня ее все-таки задели.

– Сань, – выдохнул Правый, – я бы этого не сделал никогда. Даже если б точно знал, что там у него за дела происходят. Из-за тебя я бы никогда на это не пошел.

– Прекрасно… – произнесла Ника, глядя себе под ноги.

Вновь повисла неловкая пауза. Дождь заморосил чуть сильнее, но все равно пока что почти не ощущался.

– Ладно. – Саша спрыгнула с труб и едва заметно махнула рукой. – Всем пока. Пойду посплю, что ли…