Серж Брусов – Дети Сети (страница 26)
Вы: А у Киры – не было?
Собеседник: С Кирой все было хорошо до определенного момента, а потом баланс снова нарушился, равновесие исчезло.
Сообщения Букв казались мне слишком запутанными.
Вы: Твои метафоры явно без допинга не понять…
Собеседник: О допинге тебе Вэл расскажет.
Собеседник: Хотя уже вряд ли.
Вы: О чем ты?
Собеседник: Неважно. Что именно тебе непонятно?
Вы: Мне непонятно, о чем ты вообще говоришь, о каком чувстве баланса, о каком равновесии, о каком правильном понимании жизни?
На какое-то время в диалоге вновь воцарилась тишина. В этот раз я ничего не писал, ожидая слов собеседника. Спустя пару минут они появились.
Собеседник: С тобой забавно общаться, ты как слепой котенок.
Собеседник: Ну, спрашивай тогда, задавай конкретные вопросы.
Вы: Что имела в виду Кира в своем последнем сообщении, оставленном на никому не известной странице? Что она собиралась «попробовать по-другому»?
Собеседник: Ну хорошо, придется начать издалека.
Собеседник: Дело в том, что я пытаюсь помочь людям. Сделать так, чтобы они перестали ковыряться в земле и посмотрели на звезды.
Вы: Ага, чувствуешь себя мессией, понятно. Опять метафоры?
Собеседник: Кира очень хорошо понимала, о чем я говорю. Сеть – то, что было ее болезнью, ее лекарством, ее жизнью.
Вы: Ты говоришь об интернете?
Собеседник: О дисбалансе. Интернет – необходимая вещь, удобная и полезная. Я лишь помогаю сохранять равновесие между онлайном и офлайном. Для кого-то это очень непросто. Например, так было для Киры. Сеть стала для нее важнее физической материальной реальности.
Вы: И ты решил ей помочь… перестарался?
Собеседник: Твои попытки внушить мне чувство вины смешат меня.
Вы: Что толкнуло ее на прыжок?
Собеседник: Полагаю, желание проверить, не сон ли все это.
Последняя фраза Букв напомнила мне о фильме «Начало», вызвав саму собой появившуюся ухмылку.
Вы: Что за бред?
Собеседник: Видишь ли, погружаясь слишком глубоко в Сеть, начинаешь отвыкать от того, как устроен мир. Этот мир. Тот, что вокруг. Бывает, как в случае с Кирой, что, вновь выныривая на поверхность, самые обычные вещи воспринимаешь как нечто удивительное. А если случается что-то, идущее вразрез с привычными представлениями и об этом, реальном (вроде как), мире… тогда уж всякие сомнения могут возникнуть… и в этом, возможно, действительно есть часть моей вины. После Киры я не использую эти методы.
Вы: Какие методы? Фокусы?
Собеседник: Кто-то дает им и такое название.
Вы: Это ты научил Вэла трюкам с картами? Как он это делает?
Собеседник: Да, я. Но это не трюки с картами. Ты слишком узко мыслишь.
Вы: И что же это, если «мыслить шире»? Управление Вселенной?
Собеседник: Можно и так сказать.
Я вдруг вспомнил и сразу же спросил собеседника о «радикальных сетевых мистиках», упоминаемых Вэлом. Ответ Букв, как мне показалось, выражал крайний скепсис.
Собеседник: Я не верю в то, что Кира связалась с кем-то из них, и не хочу это обсуждать.
Еще пару минут я думал, что написать, и в итоге выразил свое предположение на основе всего того, что сообщил мне Буквы.
Вы: То есть Кира была настолько впечатлена твоими фокусами, что решила проверить и этот мир «на прочность»?
Собеседник: Это просто версия. Истины не узнает никто – она существовала только в ее голове.
Вы: Фраза из последнего поста, дословно: «Буквы. Может быть, твои идеи и работают, но я не могу так. Попробую по-другому…»
Собеседник: Я видел эту фразу, спрашивай конкретнее.
Вы: О каких идеях она говорит?
Собеседник: Мои методы, какими бы фантастичными они ни были, направлены только на переключение внимания с мира виртуального на мир реальный. Идея в том, что жизнь может открыться с неожиданной стороны, если смотреть на нее очень внимательно. Кире этого показалось мало. В последних беседах она высказывала мысль о том, что если в нашем мире возможно то, чему она стала свидетелем, то не может ли это значить, что и этот мир – не такой уж реальный? Не более чем виртуальное пространство глобальной Сети.
Все, что писал мне анонимный собеседник, казалось очень странным и почти что сказочным.
Вы: И что же это за фокусы, настолько поразившие девушку, что заставили усомниться в реальности окружающего мира?
Собеседник: Этого я тебе не скажу. Это между ней и мной.
Вы: Ну, видимо, нечто более серьезное, чем предугадывание карт… их всем подряд можно демонстрировать…
Собеседник: Нельзя. Это на совести Вэла. мне очень не нравится его отношение, а именно – то, что он делает из таких серьезных вещей обычную клоунаду. Это не предугадывание карт, это формирование будущего. И если он этого не понял, то тем хуже для него, учитывая последние события, видимо, все-таки не понял…
Вы: Это о чем? Какие события? То, что его на митинге задержали?
Собеседник: Неважно. Да, это тоже.
На всякий случай я все же решил спросить о двоюродной сестре.
Вы: Саша тоже была свидетельницей твоих «методов»?
Собеседник: Ага.
Вы: И тоже не скажешь, каких?
Собеседник: Ага.
Вы: Да, трудно с тобой.
Собеседник: Я могу сказать, что нет оснований беспокоиться за твою сестру.
Вы: Почему?
Собеседник: У нее перед глазами две крайности. С одной стороны – сильно впечатлившаяся увиденным Кира, с другой – легкомысленно воспринимающий все это Вэл. Саша – ровно посередине. Ты можешь попробовать спросить ее об этом подробнее, если хочешь, но она вряд ли расскажет.
Вы: А почему ты сам так легко мне все это рассказываешь??
Собеседник: «тебе все равно никто не поверит» (с).
Несколько минут я молча смотрел мимо дисплея в окно, не зная, о чем еще спросить. Спустя какое-то время у меня назрел-таки финальный вопрос.
Вы: В принципе, я получил ответы. Расплывчатые, косноязычные, кажущиеся бредом, но получил. Спасибо тебе за это.
Собеседник: За что? Кому? Здесь только буквы на экране.
Вы: Пожалуй, только еще одну деталь хочу прояснить.
Собеседник: Ага.
Вы: Еще раз – для чего ты все это делаешь?