Серж Бэст – След в прошлом (страница 19)
Вопреки всему, она вышла замуж за богатого возрастного казаха, чтобы доказать всем, что она будет сказочно богата и все ей будут завидовать.
И вот сегодня наконец-то получив шанс, она его упустила! Позволила Климу Ломакину уйти от неё навсегда. Что было не так? Почему он ушёл? Неужели он никогда не сможет разлюбить свою Дульсинею, а она никогда не будет счастливой? Какая я же идиотка! — подвела она нерадостный итог своему самобичеванию.
Виолетта подошла к бару, отыскала в нём бутылку кубинского рома, этот алкоголь любил её благоверный, налила себе половину бокала и, не морщась, выпила большую часть напитка.
Ей хотелось плакать, как тогда в юности, когда она впервые узнала, что Клим и Дуся составили пару.
Но она запретила себе плакать. И она не плакала — глаза её были сухими. Плакало её сердце навзрыд теми слезами, что невозможно иссушить.
Звонок в дверь показался ей совершенно потусторонним звуком. Она была абсолютно уверена в том, что Клим не вернётся, и поэтому не ждала никого.
Поставив на столик недопитый бокал, она неспешно пошла к входной двери.
— Кто?
— Я!
Она широко распахнула дверь и застыла, с удивлением всматриваясь в стоящего перед ней Клима, не веря своим глазам.
— Ты?!
— Я остро почувствовал, что сделал большую ошибку, уйдя от тебя, — прохрипел Клим, преодолев охватившее его волнение.
— Ещё какую ошибку! — радостно воскликнула Виолетта, сомкнув кольцом руки на его шее…
Глава девятая
Злосчастное письмо
С утра двадцатое июня, ничем не отличалось для Дуси от всех других дней, прожитых ею на пограничной заставе. Прошло уже четыре месяца, с тех пор как она и её мать появились здесь. Другой точкой отчёта для неё был приезд Клима, до которого оставалось чуть менее трёх недель.
Она с радостью в душе мечтала о том прекрасном мгновении, как они встретятся, как будут любить друг друга. Но стоило ей лишь на мгновение задуматься о своём физическом недуге, как она сразу же, погружалась в тяжёлые раздумья и все радостные картины их встречи меркли. Это было невыносимо тяжело, но она не могла не желать этой встречи.
В небе над заставой послышался гул вертолёта. Сердце у Дуси обрадовано заколотилось. Сегодня будет почта, и она узнает дату прибытия Клима.
Дежурный по заставе, завидев Дусю, протянул отобранную для них почту. Писем было всего лишь два, одно от её бабушки, другое от Клима. Но вот, что её обескуражило, письмо предназначалось не ей, оно было написано Климом на имя отца. Более того, на конверте в верхнем углу была пометка «лично в руки».
Может, это письмо написал не Клим? Она с трудом переборола в себе желание взять это письмо. Какая-то неведомая сила останавливала её, и она подсознательно чувствовала таящуюся в нём для себя опасность.
Придя домой, не снимая обувь, она прошла в свою комнату, уселась на кровать и принялась разглядывать конверт. Ошибки нет, письмо написал Клим, это был его почерк. Но как понимать надпись «лично в руки»? Впрочем, всё понятно. Клим явно не хочет, чтобы его прочёл кто-то ещё кроме отца. И этот кто-то не иначе как она сама. На душе стало тревожно, в висках застучала кровь…
Она дрожащими пальцами аккуратно вскрыла конверт и извлекла из него тонкий лист писчей бумаги, сложенный вдвое, и принялась читать.
Далее, в своём письме, он рассказывал о том, как проходит его курсантская жизнь, как отнеслась к его тайному браку его мать, но читать это Дуся не смогла, это было свыше её сил. Губы её слегка дрогнули, но только губы — сама она сохраняла полную неподвижность.
Дуся почувствовала, как какая-то тяжесть внезапно сдавила грудь, стеснило дыхание. Во рту пересохло, сердце гулко застучало в груди, его удары вызывали головокружение и тошноту…
О боже, Клим, как ты мог предать меня?
Через минуту невыносимая боль захватила всё её существо. Она вскочила, пошатнулась, швырнула в сторону печи ненавистное письмо, которое до сих пор не выпускала из рук, затем, передумав, вновь подняла его с пола и аккуратно вложила в конверт.
Это письмо должен прочесть его отец, так как оно написано было ему, — решила она…
Её взгляд внезапно уткнулся в помолвочное кольцо. Оно дразнило, издевалось над ней своим великолепием. Дуся разжала онемевшие пальцы левой руки и с ожесточением содрала его с пальца и метнула в дальний угол комнаты. Вот так вот! Оно мне не нужно, мне противно смотреть на него…
Кольцо звонко ударилось об стену, отскочило и подкатилось к её ногам. Она отвернулась, и чтобы вообще не видеть его, сползла с кровати в противоположную.
Уже на полу она почувствовала всем своим существом безмерную, почти физическую тяжесть. К ней вновь подступил приступ тошноты, сопровождаемый мучительным головокружением.
Она резко выпрямилась и, пошатываясь словно пьяная, сделала несколько шагов в направлении ванной комнаты. Ей нужен душ! Ей нужно смыть с себя отвращение, которое она сейчас испытывала к самой себе, в связи с тем, что носила это помолвочное кольцо, ставшее столь ей ненавистным.
Слёзы впервые со дня пожара навернулись на глаза. Дуся решительно смахнула их холодной ладонью, открыла дрожащими пальцами вентиль титана и шагнула под душ. Обжигающая масса воды хлынула на неё, хлестнула тугими струями.
Закрыв глаза, Дуся подставила лицо горячему потоку. Она смоет с себя все воспоминания, связанные с Климом, пусть даже с риском свариться заживо…
Максим открыл дверь и, шагнув через порог, прокричал:
— Дуся, я готов вместе с тобой съесть огромного слона. Давай разогреем в духовке жаркое, скоро подойдёт твоя мама, она раскладывает медикаменты по своим шкафам… — Что пишет Клим?
Все комнаты в доме хранили молчание. Он слегка приоткрыл дверь в комнату Дуси, в нос ударил узнаваемый запах валерьянки. Дуся лежала под одеялом, укрытая с головой. Его охватил испуг.
— Что случилось, малыш? — срывающимся голосом спросил он. Она не ответила, но он увидел, как в беззвучном плаче начало содрогаться под одеялом её хрупкое тело.
— Ты меня пугаешь, Дуся. Напиши в чём дело, — преодолевая комок в горле, попросил её Максим, и в это мгновение его взгляд наткнулся на письмо, лежащее на прикроватной тумбочке рядом с блокнотом. Смутная догадка пронзила его сознание.
Он взял письмо, и кровь мгновенно прильнула к его лицу, как только он прочёл первые строки, написанные Климом.
— Эх, сын! Что же ты наделал! — вырвалась горечь у Максима. — Читать дальше письмо он не стал, нервно его скомкал, подошёл к печи, стоявшей в углу комнаты, и бросил его вглубь топки.
Затем вернулся, и уселся на кровати, у изголовья Дуси. Сейчас важно успокоить её, а там будет видно, что делать дальше.
— Знаешь, малыш, — начал он как можно теплее, — я хорошо понимаю твоё состояние, потому как тоже пережил нечто подобное. От меня два года назад ушла жена, сказала, что любит другого.
И вот о чём я сейчас подумал. Жаль, что она не сказала мне этого раньше. Если бы я знал, что она не любит меня, то мне не пришлось жить с человеком, которого я искренне любил, но сам при этом любим не был. Поверь, пожалуйста, в то, что мир для тебя не рухнул в одночасье.
Ты по-прежнему молодая, красивая, девушка. Болезнь от тебя скоро отступит, и у тебя будет уйма поклонников, как в том фильме, который мы недавно смотрели на заставе, ты утомишься складывать их штабелями…
Дуся высунула из-под одеяла голову, и, укрывая плачущее лицо ладонями, посмотрела сквозь щели в пальцах на него.
— Клима и Виолетту ты забудешь как дурной сон в своей жизни, — продолжал Максим наращивать аргументацию. — Полагаю, что ты не веришь мне, но тогда обрати внимание на то, какими пожирающими глазами на тебя смотрят наши парни на заставе. — Да я и сам, если был бы на десяток лет моложе, то приударил за тобой, — неожиданно признался он ей. А так мне остаётся только завидовать им, — с непритворным сожалением добавил он к сказанному.
И как только он произнёс эти слова, одеяло мгновенно слетело с Дуси на пол, она вскочила на ноги, и, утерев слёзы на лице, обвила руками его шею, уткнувшись в неё шмыгающим мокрым носом.