Серёга Снов – Волчий пастырь (страница 2)
Тут я вздрогнул от резкого гвалта, хлынувшего на меня со всех сторон. Крики, стоны, истошные вопли раненных и умиравших перемешались со свистом, гиканьем, лязгом, звоном и рычанием здоровых и живых. Неразбериха стояла такая, что понять, кто с кем куда и как, не было ни малейшей возможности.
Страшный рык сотряс воздух. Словно огромный медведь в толпу дерущихся, врезался какой-то воин. Размахивая здоровенной дубиной, он сносил головы, ломал щиты, крутясь как юла. Дубина была шипастая, жутких размеров, шансов на то, чтобы уцелеть не было никаких. Иногда он резко припадал на одно колено, бил по ногам, а потом упавшего добивал ударом сверху. В другой руке был круглый щит, под стать хозяину. Он им то принимал удары на себя, то пускал в ход подобно тарану, а то и просто дубасил им, причём неважно было куда прилитит – человечки отлетали как тряпичные куклы. А когда эта детина била своей кувалдой снизу-вверх по челюсти, то шлем отлетал, казалось, вместе с головой.
На мгновение, пробегавшая мимо вопящая тётка заслонила мне обзор. Она на секунду запнулась, упала, распластавшись по земле, и больше не двигалась – в спине торчала стрела. Миг и уже какой-то тип несётся ко мне замахиваясь мечом, но споткнулся о мертвую тётку и рухнул прямо на меня. Завалившись на спину, я судорожно закинул ноги мужику на шею и потянув за руку, в которой был меч, сильно сжал их в «треугольник». Я смотрел на дядьку, чья голова оказалась между моих ног. Он выпучился как жаба, его зловонное дыхание было сродни газовой атаки.
– Ааа,– не выдержал я, выгнулся дугой, ещё сильнее сжал руки и ноги.
Вскоре он перестал дёргаться и затих. Я вылез из-под него, кое-как поднялся, ноги, руки дрожали. Хотелось убраться отсюда подальше, хоть куда-нибудь, шатало словно во сне, да и всё происходящее напоминало сон – страшный сон.
Сзади послышались лязг, хлюпанье и стоны. Повернулся – черноволосый, небольшого роста, дядька в чёрной броне, с мечом в одной руке и топориком в другой. Находясь в самой гуще противников, казалось, его вот-вот сейчас прихлопнут как муху, но мечи, топоры лишь со свистом рассекали воздух. Я замер с открытым ртом, происходящее потрясало воображение как в крутом боевике. Он двигался с такой скоростью, меняя направление атаки, что противники попросту не поспевали за ним, но сам он безостановочно наносил удары в шею, пах, глаза, руки, ноги – да во что попадёт. Движения были сильными, четкими, в лад – загляденье. Я на миг усомнился в действительности происходящего. «Может… и впрямь кино снимают… а!?».
Боль пронзила лодыжку. Я глянул вниз – тот самый седовласый дед в некогда белом, а теперь грязно-сером балахоне, лежа на боку, одной рукой держал меня за ногу, а другой тянулся ко мне. В руке что-то сверкнуло.
– Тия пеуа,– прохрипел дед,– тиа пее…
– Отстань дед, чего тебе?
Вокруг продолжалась рубка, и самое хорошее для меня было бы скрыться куда-нибудь с глаз долой, а лучше бы вообще исчезнуть, но тут какой-то «леший» узрел меня и пошёл в мою сторону.
Дед продолжал тянуться, настойчиво тряся рукой.
– Да чё тебе? А?
Я бросил взгляд на «лешего» – тот ускорил шаг.
– Тиа пеуа, – мычал дед.
Он, всё так же хватко держась за мою ногу, тянулся ко мне, сжимая в руке диск жёлтого цвета. Я потянулся к нему, указательный и безымянный пальцы попали в два отверстия посередине. Сжал руку, стал тащить, но дед не отпускал.
– Давай сюда, – я начинал паниковать, поглядывая то на деда, то на «лешего», а «леший», тем временем, перешёл на бег, замахиваясь топором и ощерясь в ухмылке – я для него уже был трупом.
– Тиа пеуа, – завыл дед.
– Ну так отпускай уже, – дёргал я руку, пытаясь вырвать медальон.
– Аааа… – заорал бегущий на меня «дровосек».
– Тиая пеху… аааа – выл дед.
– Да отдай же, уже… аааа! – кричал я.
Но дед вцепился мёртвой хваткой, я стал тянуть ещё сильнее.
– Тиа пеуа… – продолжал верещать дед.
«Бегун» был уже в паре метров.
– Отдай, гад,– я рванул, что есть мочи.
– Ааа…– завизжал он.
– Ааа…– взвыл я.
Его пальцы разжались, рука резко взметнулась вверх, и я застыл в позе – «Родина – мать зовет». И тут–то бегущий «дровосек» должен был бы меня зарубить, но что-то громыхнуло, полыхнуло, руку и нутро неприятно обожгло, закололо, а потом в глазах потемнело, и я упал, но этого уже не почувствовал.
Глава2
– Ты чё, дура! Больно! – возмутился я.
– Закрой пасть, пагниль, – вместо прекрасной девушки нарисовался страшный мужик. Он ещё сильнее, наступая ногой мне на грудь, тянул мою руку, норовя её оторвать. Хрустнуло, пальцы резанула боль, отдалось по руке в плечо, подскочило к голове и взорвалось фугасом.
***
Очнулся стоя на коленях на дощатом полу в каком-то помещении, рядом кто-то ещё. Впереди стол, по бокам разномастные ноги сидящих. Перед глазами всё плыло, во рту пересохло, в правой руке дёрганая, пульсирующая боль. Тут я вспомнил про мужика и во мне тотчас все похолодело. Поднес руку к лицу: вся в красной паутине лопнувших сосудов, пальцы были на месте, но распухли и болели зверски. Указательный палец охватывала какая-то штука.
– Шестерёнка, – сказал я, удивленно глядя на свой палец.
Удар по затылку и пол больно врезался мне в лицо.
– Ай! Блин!
Больно-то как, но я тут же поднялся на четвереньки. Передо мной появились две ноги, которые схватили меня за волосы и потянули вверх. Удар по лицу – в голове и глазах все завертелось, заискрилось. Опомнился я, лёжа на боку. Мотнул головой, подвигал челюстью, вроде всё на месте, ничего не сломано.
– Баламут! Угомонись! Чего добре зашибёшь раньше времени, а нам ещё допрос учинить надобно.
Голос говорившего был тяжёлый, словно гири: каждое слово вдавливало в пол чуть ли не физически.
– Кто таков?