Серст Шерус – Insomnia (страница 2)

Я напряг изо всех сил память, но выдавил из неё лишь одно бесполезное воспоминание: японка идёт среди других пассажиров, ненужное в тропиках пальто перекинуто через левую руку, сумка на плече правой. Женщина как женщина. Я поворачиваю к стойке своего туроператора и навсегда теряю соседку из вида. Нормальное завершение подобных мимолётных знакомств.

«А эта, в шубе, откуда она знает ту мою реплику? Совпадения быть не может, это же не просто разговор о погоде. Тоже летела с нами, сидела сзади или спереди? А может, работала стюардессой? «Мясо-курица-рыба», и ушки на макушке. Но даже если так, что ей нужно? Пошутить, потроллить, напомнив о прошлом? Ерунда какая-то. А может, обе эти дамочки – один человек? Если вообще человек… Енот всегда носит маску. Они все ходят в масках. Оборотни. Возвращают мне мои же слова. Издеваются, дразнят…или хотят напомнить о чём-то? Я не начну спать, пока не пойму, о чём. И кто «они»?

«Енот», это же название кафе! Мы с Анной любили на досуге заходить туда… Впрочем, это уже плюсквамперфект. Оно и сейчас есть. Название давно уже другое, но кафе всё ещё живо».

Стоит ли говорить, что через несколько за траченных на одевание минут я уже вызывал такси. Грош цена этому вашему рациональному мышлению, если оно даже не может вернуть мне сон.

***

Кафе работало, несмотря на поздний час. Называлось оно теперь «Фокси», однако, шагнув внутрь, я увидел аккуратно прислонённую к стенке старую вывеску с ухмыляющейся енотьей физией. Воспоминания кольнули иглой, да, уже кольнули, а не обожгли, как когда-то: блузка резала взгляд своей белизной, складки на тёмно-синей юбке казались выверенными по линейке. Анна не позволяла себе расслабиться даже в непринуждённой обстановке кафе – прямая, незыблемая, точно мраморная колонна в храме правил. Впрочем, нервно мнущие салфетку пальцы без единого колечка – эту Галадриэль не соблазнило бы никакое беззаконное всевластие – выдавали её тогда с потрохами. Сейчас она ни за какие коврижки не согласилась бы зайти сюда, в это новое царство полумрака, острых углов, ломаных линий, диковинных названий блюд и косивших под киберпанк официантов. Но парадокс: именно в этом безумном антураже призрак её был особенно близок; ничего подобного я не мог добиться в те долгие месяцы, когда просиживал тут вечерами в одиночестве, пытаясь хоть на долю секунды вернуть прошлое. Паллада на берегу Ахеронта, так, наверное, сказала бы она.

Мнущие салфетку руки… Ах ты ж, Боже мой! Я-то думал, что на столике лежала полумаска, в которую рядится лесной пушистый бандит! Отбросив ткань на свободный стул, я заказал у официантки пива – скорее, чтобы избавиться от этой измождённой девицы, явно взбодрившей себя стимуляторами перед ночной сменой. Раздался знакомый глухой стук, потянуло жасмином, и знакомый усталый голос произнёс:

– Вообще-то тут занято.

Я обернулся. Дамочка в енотовой шубе стояла, подбоченившись, и внимательно рассматривала меня, её безупречная укладка странно контрастировала с обликом жертвы бессонницы.

– Простите, – выдавил я из себя, – но…просто ничего…я пересяду…

– А этого Вам мало? Я специально оставила её на столе.

Она подняла со стула чёрную полумаску.

«Что за..?»

– Впрочем, так даже лучше. Я всё равно одна тут.

Она медленно выбралась из шубы, и мне показалось, что в складках меха мелькнул пушистый полосатый хвост. Женщина осталась в коротком вязаном платье неопределённого серо-чёрного цвета и ладных сапожках; блик от фар промчавшейся за углом машины скользнул по голенищам – как тем вечером у Анны, когда она встала и коротким жестком пресекла мою попытку подать ей плащ цвета латте, которому любимая не изменяла со дня нашего знакомства. Официантка принесла мне пиво, я заказал ещё одно для соседки, та одобрительно кивнула.

– Тоже не спится? – спросил я.

Опять кивок.

– Вам знакома японская девушка с того рейса? – взял я быка за рога.

– Ага.

– Ту фразу в кино Вы сказали как что-то типа пароля?

– Допустим.

Идеально очерченные помадой губы коснулись пенной шапки.

– И что же вам нужно от меня?

Женщина отправила в рот маленькую сушку с томатом и травами – блеснули её зубы хищного зверька – снова хлебнула лагер, разом ополовинив бокал.

– Нефильтрованное дерьмище. Я – лишь осведомитель, посредник, как и моя напарница, не более. Отвечу вопросом на вопрос: каких новостей Вы ждёте? Точнее, так: чей призрак незримо соседствует с нами?

Она начала бросать сушки в рот, одну за одной, точно солдат, заряжающий оружие перед боем. Вернее, бандит перед делом.

– Анна.

Допивая пиво, женщина послала мне одобрительный взгляд. Поставила бокал на стол, взяла сушку и…раскрошила её в кулаке, швырнула ошмётки на скатерть.

– Она…в беде?!

Кивок – да.

– Но она…жива?

– Анна слишком надеялась на свой разум и влезла в чужие дела. Нашла то, что не должно обретать имя. Но пока она жива…как минимум, технически. Плотность, правда, не прежняя, но это ещё поправимо.. А я наконец-то высплюсь.

Уходили круги вокруг внимательных тёмных глаз, бледное лицо розовело, черты его округлялись, оживая, утрачивая гравюрную истончённость. Я чувствовал, что теряю контроль над собой. Сейчас ты заснёшь у меня вечным сном, изворотливая тварь!

Это было подобно удару о бетонную стену.

– Не рекомендую. Возьмите себя в руки. Я – просто посредник, я не на Вашей стороне, но и не на стороне тех, кто желает Анне зла. Моё платье серого цвета…

–… Но отдаёт в чёрный. Что от меня требуется? – буркнул я.

– Подайте мне шубу, заплатите за меня. Чтобы что-то получить, надо что-то отдать. А план действий на ближайшее время у Вас уже есть.

Забираясь в мех, женщина добавила:

– Если бы Вы тогда услышали, вернее, захотели бы прочитать сигнал моей напарницы, этого не случилось бы. Но Вы предпочли поумничать, так что пришлось прибегнуть к более жёстким мерам. Не нам двоим, а миру. До встречи.

Она набросила капюшон, зашагала к выходу и вдруг остановилась.

– Помните тот её смех в телефоне? Это был не её голос.

Маска обрела своё место на лице, собеседница превратилась в нуарную версию Холли Голайтли и выбежала на улицу, моментально растаяв в ночной тьме.

2. Предложение о сотрудничестве

Всё началось прохладным, но солнечным сентябрьским днём, когда лёгкий ветерок тормошил на улице опавшие листья, а на электронную почту Анны пришло письмо от некой Дианы Артемьевны Стрельцовой, PhD. Госпожа Стрельцова рекомендовала себя как культуролога, специалиста по мифологии и фольклору (с уклоном в мифы народов древней Греции, Рима и Сиропалестины). Диана Артемьевна рассыпалась в похвалах научным трудам Анны, поздравляла девушку с недавней защитой кандидатской диссертации и предлагала «всеобъемлющее» сотрудничество. «С первой же Вашей статьи, Анна Васильевна, меня привлекло присущее Вам сочетание широты взглядов и неординарности мышления с рационализмом, дисциплиной ума и строго научным подходом без капли дешёвой легковесной сенсационности», – писала Стрельцова и далее вскользь упоминала о своей работе в Италии, Греции, Македонии, Турции, Сирии и Египте, а затем делала прозрачный намёк на то, что наработанные ею связи, как отечественные, так и зарубежные, помогут Ане обойти многие из «препонов, связанных с текущими политическими реалиями». Во вложении к письму был объёмистый список научных трудов Стрельцовой. «Вам пора посмотреть мир и показать себя, Анна Васильевна», – заключала Диана Артемьевна.

Первой реакцией Ани на это послание были глубочайшее недоумение и даже толика раздражения. В своей проблематике девушка работала со студенческой скамьи, всего уже почти десять лет, но ни разу не слышала ни о какой Д.А. Стрельцовой, PhD , ни о её трудах. Анна даже перечитала письмо: не пропустила ли она просьбу о денежном вспомоществовании или прайс на публикации.

Вбив в интернет-поисковики названия нескольких работ из списка во вложении и пробежав глазами вышедшие тексты, Аня ощутила, что сомнения в компетентности Стрельцовой и серьёзности её намерений ополовинились, а вот удивление, напротив, удвоилось. «Странно. Очень странно. Как я могла всё это пропустить? Ладно я, но NN (научный руководитель Анны)… А рецензент? А оппоненты? Это в девятнадцатом веке Попов и Маркони могли параллельно работать над радио, ничего не зная друг о друге, но на дворе-то двадцать первый!» Аня решила позвонить кому-нибудь из коллег, но почти сразу отложила смартфон. Делиться потенциальным золотым дном раньше времени было бы глупо.

«Попытка не пытка. Если она мошенница или сумасшедшая, я ничего не теряю, оборву общение – и всё, а если эта Стрельцова пишет правду, то многое выигрываю. Из-под опеки NN тоже пора выходить, он нас всех эксплуатирует, это и ёжику понятно. Так и будешь у него пишбарышней до 50 лет. Это может быть шанс, Анюта!

И всё же странно, что об этой мадам Стрельцовой нет вообще ничего биографического в Сети… Только тексты. Даже не понятно, где она работает. Она что, пишет под псевдонимом? Или это научный коллектив, как «Никола Бурбаки» у математиков? Авантюра какая-то. С другой стороны, Сергей…»

      Мысли Анны на мгновение смешались, но девушка моментально овладела собой.

«… столько раз говорил, что мне не хватает капельки авантюризма. «Водоплавающая», – так он меня назвал однажды (до сих пор немного обидно). Аня, ты молода, ты умна, ты одинока…вернее, свободна – пора лететь!»