Серст Шерус – Insomnia (страница 1)
Серст Шерус
Insomnia
Глава 1. Декабрь
«Я в эту зиму как-то странно жил».
Пусть эта строка трансазиатского поэта станет зачином к моей истории. Говорят, ни один настоящий шаман не хотел стать шаманом. Духи сами находят того, кто им нужен, и спрашивать его или её согласия они не намерены. Просто в один прекрасный или ужасный мир человек осознаёт, что он стал лишним в нашем трёхмерном обыденном мирке.
В декабре на меня навалилось какое-то странное беспокойство. Я практически перестал спать ночами, при этом никаких внешних раздражителей, способных отогнать Морфея от моего одинокого изголовья, не имелось. Врачи пожимали плечами и прописывали мне пустырник. Долгов я не имел, проблем с законом тоже, на совести моей не было ничего хуже того, что отягощает совесть любого обывателя. На работе я был на хорошем счету. Война обходила меня стороной. Любовные бури остались в прошлом, не оставив после себя никаких последствий, кроме воспоминаний, прелести бытия solo я распробовал и давно уже не воспринимал его как пожизненную одиночную камеру. Родня вспоминала о моём существовании только по праздникам.
Ни фильмы, ни книги, ни подкасты, ни музыка, ни игры не давали облегчения: всякий раз я лишь раздражёно бросал очередное занятие и снова проваливался в гулкую пустоту, наполненную обрывками глупых страхов, бессмысленных внутренних диалогов и нелепых воспоминаний, в которой и проводил почти всю ночь, кроме последних часа – полутора до звонка будильника, проходивших в тяжёлом полузабытьи, стабильно награждавшем меня мигренью.
Однажды, устав ворочаться и считать овец, я вдруг вспомнил, что в торговом центре, расположенном в квартале от моего дома, имелся кинотеатр. Возможно, случится чудо и ночной киносеанс вернёт мне сон, а если и не вернёт, то хотя бы поможет скоротать тянувшиеся со скоростью машин в утренней или вечерней пробке часы и не свихнуться от перемалывания одних и тех же клочков мыслей. Наскоро одевшись, я поплёлся туда, дрожа не то от мороза, не то от недосыпа.
Голова моя, казалось, была заключена в аквариум или водолазный шлем, заполненный какой-то вязкой и мутной жидкостью, а внутри неё перекатывался тяжёлый шар. Обменяв у сонной кассирши билет на деньги – до сих пор не помню даже названия фильма – я отверг попкорн, газировку и устало опустился в кресло, стоявшее в безлюдном фойе под пришпиленным к стенке аляповатым рождественским венком. Желавших последовать моему примеру так и не появилось, и меня это скорее радовало.
Из зала вышла билетёрша, и окружавшая меня обстановка окончательно стала похожа на картину Хоппера. В этот момент тишину нарушил стук каблуков, а мой болезненно обострённый слух уловил в нём необременительную тяжесть хорошей кожи.
В носившей пышную шубку до колен женщине я сходу узнал сестру по несчастью: бледное лицо, тёмные круги вокруг глаз и неуверенная замедленная походка выдавали изгнанницу из владений королевы Маб, как кровь на руках и одежде выдаёт убийцу. Я не почувствовал ни влечения, ни отторжения, лишь механически зарегистрировал увиденное каким-то краем сознания.
Разделённые одним рядом кресел, мы делили зал на двоих; присоединиться к нам, чтобы смотреть какой-то чёрно-белый нуар времён не то Второй мировой войны, не то первых лет после неё, не пожелал никто. Ожидания мои отчасти оправдались. Нет, раскапризничавшийся Морфей не сменил гнев на милость и не принял меня в свои чертоги, но двуцветная гамма на экране, мурлыканье джаза, игры светотеней, колыхание длинных макинтошей и тренчей, которые носили персонажи, постепенно погружали меня в относительно приятный транс; за сюжетом я почти не следил, понимая только, что мужественный герой и трепетная героиня всё сильнее запутывались в сетях коварного заговора, в котором шпионаж и политические интриги смешивались с банальной уголовщиной.
– …Конспирологи во многом правы, – прозвучал глухой и усталый женский голос, – но они всё слишком усложняют. Интересничают. Придумывают разные тайные ложи, ордена, секты, ковены, сатанинские культы, Боже мой! Просто есть закрытые клубы людей, желающих жить хорошо, очень хорошо за чужой счёт, вот и всё. А на Люцифера и Гекату им так же плевать, как на Иисуса и Деву Марию, уж поверьте.
Тирада эта была настолько необычной, что я очнулся и даже нашёл в себе силы оглянуться. Соседка сидела неподвижно, не отводя взгляда от экрана, тонкие изящные черты её лица отчётливо вырисовывались в лившемся с него призрачном свете. Она хранила молчание и не проявляла ко мне ни малейшего интереса.
«Неспящие в ***», – подумал я, перефразируя название голливудского фильма. Странная фраза, казалось, резонировала с глубинными слоями моей памяти; впрочем, у меня не было ни малейших оснований доверять собственному сознанию, исковерканному бессонницей. Я мог просто задремать.
Фильм закончился примерно через полчаса. К выходу мы подошли одновременно, я посторонился, пропуская даму, и смог получше рассмотреть её. В этой внешности, привлекательной, но несколько банальной, было что-то от второстепенного персонажа1 сериала «X-Files» – холодной интеллигентной блондинки с фамилией героини латиноамериканской мыльной оперы, функционерши ООН, осведомительницы, посланницы мира строгих костюмов и политических интриг… Мех шубки слегка задел меня, каблуки сапогов вновь отбивали дробь, стремительно унося свою обладательницу из поля зрения, оставляя мне лишь едва ощутимый шлейф жасмина, оттенявший это глухое надёжное постукивание. После секундного замешательства рациональное мышление капитулировало перед недосыпом, и, решив, что пропускаю какой-то важный сигнал, я рванул следом за женщиной, почти крича: «Подождите!»
Ледяной насыщенный мириадами снежинок уличный воздух ударил мне в лицо, взметнулся, прежде чем исчезнуть в полумраке автомобильного салона подхваченный ветром енотовый мех, заурчал мотор. Холод и снег отрезвили меня, вернув к скучной действительности. Хорошо, что она не услышала этот идиотский вопль, вот конфуз бы вышел. Конечно же, я просто задремал и видел короткий сон!
– Иди домой, болван, – буркнул я сам себе и немедленно последовал собственному совету.
– Завтра ты снова будешь здесь, – отозвался тот же самый голос, что кричал нелепое: «Подождите».
Дома я повалился в кровать: до утра оставалось ещё часа три, казалось, сон сжалился надо мной, и я, наконец, услышу его робкие, осторожные шаги, но…
***
Воспоминание, подобное вспышке во тьме, и банальность сравнения не делает его менее верным. Это было больше десяти лет назад, когда я вот так же не то поздней ночью, не то ранним утром сидел в кресле самолёта, борясь с зевотой и предвкушая трансатлантический перелёт и отдых на одном из Карибских островов. Последний подарок готовившегося отчалить в историю старого мира.
Ноздри мои защекотал сильный, но не навязчивый запах хвои, а женский голос, в котором слышался лёгкий акцент, произнёс:
– Вы разрешите?..
Азиатское, скорее всего японское лицо расположившейся у иллюминатора женщины сразу же озарила смущённая полуулыбка.
– Какая же я глупая. Надо было…
Она коснулась рукой полы своего длинного чернильно-синего одеяния.
– Столько беспокойства Вам от меня…
– Ничего. Давайте сюда.
Пристроив пальто, мягкое и лёгкое, как пух, на багажной полке, я сказал:
– Вы хорошо говорите по-русски.
В складках коричневого платья соседки, казалось, мерцал лёгкий рыжий отблеск. Очередная полуулыбка.
– Не думаю, чтобы я сказала достаточно, чтобы… Но в любом случае благодарю. Я довольно долго работала в Вашей стране.
– Заслуженный отпуск?
Грустная полуулыбка.
– Заслуженная командировка. Зато по Вам сразу видно…
Стюардесса, напоминавшая о необходимости пристегнуться, прервала наш разговор, следом у соседки зазвонил мобильник, потом самолёт начал руление, и я банально и негалантно вырубился. Тогда эта привилегия была мне доступна.
Проснулся я часа через три. Женщина увлечённо смотрела на ноутбуке фильм; заметив, что я пару раз бросил взгляд в сторону экрана, она аккуратно чуть повернула компьютер, чтобы мне тоже было удобно следить за действием. На мгновение мне показалось, что её глаза вспыхнули янтарным в отражении монитора – вертикальные зрачки, как у хищника. Нет, ерунда.
Попутчица смотрела какой-то лихо закрученный триллер с элементами мистики и конспирологии. Когда герой, наконец, выпутался с честью из всех испытаний, я усмехнулся и заговорил:
– Конспирологи во многом правы, но они всё слишком усложняют. Интересничают. Придумывают разные тайные ложи, ордена, секты, ковены, сатанинские культы, Боже мой!..
(ТЕПЕРЬ-ТО ВЫ ПОНИМАЕТЕ?! Нет уж, это был не сон).
Смешок женщины напоминал тявканье лисицы в ночи.
– Придётся снова Вас побеспокоить.
Уборная впереди была свободная, соседка направилась туда, подол её платья колыхался, а под тканью, казалось, мерцал рыжий отблеск – словно спрятанные девять теней, шевелившихся в такт её шагам.
***
«Лиса, – думал я, – там лиса, а здесь енот. Лесной бандит и чистюля, обманщик и плут, проныра и пролаза. Тоже заморский чужестранец. А почему енот? Какой ещё енот? Ах да, её шуба. Они хорошо и тщательно одеты, прячут что-то под тканью и мехами. Что было потом? О чём ещё мы разговаривали? Как хотя бы зовут эту японскую бабу? В упор не помню!»