Serhii Delii – Спасибо (страница 2)
Улыбка – без причины.
Глаза – будто нарисованные.
Она наклонилась к Лее и прошептала:
– Всё в порядке. Вы в безопасности.
Затем с паузой, как будто проверяя, услышала ли Лея:
– Главное – больше не думать о прошлом.
Прошлом? А было ли оно?
Голова будто наливалась туманом.
Пальцы слабо шевельнулись. Лицо – застыло.
Тело снова стало чужим. Как будто кто-то отключил систему.
Лея попыталась дышать глубже, но каждое дыхание – как через стекло. Далеко.
И всё же… что-то мелькнуло.
На стене – часы, почти скрытые в полумраке. Лея не сразу поняла, что именно смотрит на них.
Циферблат был мутным, как в воде.
А стрелка… двигалась назад.
Пятьдесят девять… пятьдесят восемь… пятьдесят семь…
Обратный отсчёт?..
Но чем дольше она смотрела – тем сильнее расплывались цифры.
Будто её глаза не должны были видеть этого, будто сама реальность отводила взгляд.
Сердце стукнуло – или это был звук в самой комнате?
Нет… нет… это неправильно…
Она попыталась сосредоточиться, задать вопрос – себе, кому-то, хоть кому-нибудь —Но мысль распалась на части.Веки сомкнулись сами, как по приказу извне.Тьма не накрыла – она забрала.И всё исчезло. Как строка, которую сознание не успело прочесть.
Лея уснула. Без единой мысли.
Глава 1.
Пробуждение
Лея проснулась – не резко, а так, будто кто-то вдохнул её обратно в тело.
Сначала – шелест. Лёгкий, воздушный, как будто ткань задела ветер.
Потом – аромат. Сладкий, еле уловимый, щекочущий ноздри. То ли ландыши. То ли мята. Или… что-то, что пахло дома. Но чьим – она не знала.
Она не открыла глаза сразу.
Слушала.
Ветер. Плавный, почти музыкальный.
Шорох тюля, хлопающее стекло, и где-то в глубине комнаты – глухой стук.
Тик. Так. Тик.
Пауза.
Так. Тик. Так.
Внутреннее беспокойство проснулось раньше сознания.
Она открыла глаза.
Палата была… странная ..
Просторная, слишком просторная.
Пол – светлое дерево, без единой царапины. Стены – тёплый молочный цвет, с тонкими вертикальными полосами, как на старых обоях.
На потолке – крошечные трещинки, будто нарисованные вручную.
Слева – тумба, на ней: стеклянный стакан, прозрачный, как утро. Белое платье, аккуратно сложенное, как школьная форма.
Рядом – деревянный стул. Не больничный. Домашний.
На нём – ничего. Но ощущалось, будто кто-то только что встал.
Окно распахнуто. Занавеска колышется, словно дышит.
Сквозняк касается щёк, шеи, волос – и в нём проскальзывает аромат, который невозможно назвать.
Не цветок. Не духи. Память.
Лея с трудом села. Тело слушалось, но казалось чужим – как одежда, которую давно не носили.
Снаружи – город, словно сцена из сна.
Прямые улицы расходились как лучи. Тротуары – светло-серого песка, идеально чистые, словно недавно подметённые.
На каждой стороне улицы стоял одинокий фонарь – изящный металл, стекло цвета мёда, но света не давал: день было видно явно, но фонари стояли глухо – как декорации.
Дома – пастельных оттенков: мягкий песочно-жёлтый, розовый жемчуг, нежно-голубой.
Балконы украшены одинаковыми кашпо с цветами, но цветы – одновременно разные и очень похожие: роза, пион, лаванда, ромашка – и все свежие, словно только что распустившиеся.
Воздух казался слишком прозрачным.
Он не дрожал от тепла, не вибрировал от звуков, даже птиц не было слышно – только редкие порывы ветра, как дыхание чего-то огромного, но невидимого.
На горизонте возвышались холмы, но они выглядели нереально плавными, как нарисованные. Над ними – небо, будто натянутое полотно, в котором облака стояли неподвижно, как замерзшие кадры фильма.
Внизу – тишина.
Женщина в голубом платье вела за руку мальчика. Они оба смеялись, и смех звучал чисто, но… как будто записан. И слишком коротко. Повторяющийся.
Тот же смех пронёсся снова спустя несколько секунд, чуть тише.
Лея задержала дыхание.
На лавке неподалёку – мужчина в светло-сером костюме. Он сидел совершенно неподвижно, как кукла в витрине. Даже не моргал.
Немного дальше – газетный киоск. У него стояли газеты, но обложки… были пустыми. Белые, без заголовков, без дат.
Детская площадка – аккуратная, цветная.
Но качели раскачивались сами по себе, медленно, равномерно, будто кто-то невидимый только что слез с них. Песок под ними – гладкий, нетронутый.
А в самом центре площади – часовая башня. Высокая, красивая, старинная.