Сергий Маслоу – Хор расколотых миров. Том 2. Пепел и Искра (страница 14)
Ния сняла наушники. Посмотрела на толпу.
— Они меньше боятся, — тихо сказала она. — Вэй... он сделал что-то хорошее. Они видят это.
Виктор усмехнулся.
— Одно действие не меняет вековой ненависти, — хрипло сказал он. — Но оно создает трещину. А через трещину может прорасти цветок. Или заползти змея.
Каэль посмотрел на него.
— Будем надеяться на цветок, — сказал он.
Они разошлись.
Рейн пошел помогать местным жителям таскать бревна для ремонта частокола. Ему нужно было действие. Физическая нагрузка помогала заглушить тупую боль в плече и чувство бесполезности. Он работал молча, эффективно. Местные сначала косились на него, но потом начали кивать. Признавать.
Ния села на скамейку у колодца. Закрыла глаза. Слушала.
Виктор исчез. Растворился в тенях. Стал частью пейзажа.
Каэль остался стоять на площади.
Елена вышла из дома совета. Подошла к нему.
— Твой инженер впечатлил, — сказала она. Без эмоций.
— Он лучший, — ответил Каэль.
— Это не комплимент, Архитектор, — парировала Елена. Посмотрела на него холодно. — Это факт. Но один факт не меняет картины. Вы чужие. Ваши технологии опасны. Ваш приход привлек внимание Бастиона.
— Мы можем помочь вам защититься, — сказал Каэль.
— Защищаться от чего? — спросила Елена. Резко. — От теней? От слухов?
— От реальности, — ответил Каэль. Достал из кармана нейро-блокнот. Включил экран. Показал ей карту. Спутниковые снимки. Движения войск Бастиона. Красные точки, приближающиеся к долине.
Елена посмотрела на экран. Её глаза сузились.
— Откуда у тебя это? — спросила она. Тихо. Опасно.
— Из архивов Зенита, — ответил Каэль. — Мы следили за поверхностью. Даже когда прятались.
Елена молчала. Долго.
— Если это ложь... — начала она.
— Это правда, — перебил её Каэль. Твердо. — Бастион идет. И он идет сюда.
Елена посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то новое. Не доверие. Но понимание.
— Докажи, — сказала она.
— Дай мне время, — попросил Каэль.
Елена кивнула.
— У тебя есть три дня, — сказала она. — Если ты не докажешь угрозу... вы уйдете. Или умрете.
Она повернулась. Пошла обратно в дом совета.
Каэль остался стоять.
Смотрел на красные точки на экране.
«Три дня, — подумал он. — Мало».
Но достаточно.
Чтобы посеять семена.
Семена правды.
Семена союза.
Семена войны.
Ветер усилился.
Заколыхал траву на крышах.
И принес запах дыма.
Из мастерской, куда увел Вэя Иван.
Запах новой надежды.
***
Мастерская, куда Иван привел Вэя, находилась в полуподвале старого каменного здания, которое когда-то, возможно, было складом или гаражом. Стены здесь были толстыми, покрытыми слоем вековой пыли и копоти. Воздух был спертый, пахнущий машинным маслом, ржавчиной, сухими травами и чем-то сладковатым — запахом смолы, которую варили местные жители для гидроизоляции лодок и крыш.
В центре помещения стоял огромный верстак, сделанный из массивной дубовой доски, положенной на два старых бочонка. Поверхность была исцарапана, прожжена, испачкана. На стенах висели инструменты: молотки, клещи, пилы, отвертки. Некоторые из них выглядели самодельными, выкованными из подручного металла. Другие — заводскими, но древними, изношенными до предела.
Иван остановился у входа.
— Здесь ты будешь работать, — сказал он. Хрипло. — Материалы в углу. Уголь, ткань, смола. Делай что хочешь. Но помни: если испортишь... пеняй на себя.
Вэй кивнул. Его руки уже дрожали от предвкушения. Он подошел к углу, где лежали кучи материалов. Потрогал уголь. Черный, блестящий, хрупкий. Ткань — грубая, льняная, местами протертая. Смола — густая, липкая, застывшая в комьях.
— Мне нужна вода, — сказал он. Посмотрел на Ивана. — И огонь.
Иван кивнул. Указал на ведро с водой в углу и на очаг, сложенный из камней у дальней стены.
— Огонь разведи сам, — сказал он. — Я буду рядом.
Он сел на табурет у двери. Достал нож. Начал строгать кусок дерева. Его глаза не отрывались от Вэя. Наблюдение. Контроль.
Вэй вздохнул. Глубоко.
«Работа, — подумал он. — Только работа».
Он начал готовить материалы.
Сначала уголь. Его нужно было растолочь в порошок. Вэй нашел большой камень и начал дробить куски угля на полу. Стук камня о камень эхом отражался от стен. Ритмичный. Монотонный. Этот звук успокаивал его. Тремор в руках уменьшался. Мысли становились ясными. Четкими.
Затем ткань. Её нужно было нарезать на полосы. Вэй взял один из местных ножей — тяжелый, неуклюжий, но острый. Начал резать. Полосы ложились ровными рядами на верстак.
Потом смола. Её нужно было расплавить. Вэй развел огонь в очаге. Положил туда старый металлический котел, который нашел в углу. Наложил внутрь комья смолы.
Огонь разгорелся. Пламя лизало стенки котла. Смола начала плавиться. Булькать. Испускать едкий, сладковатый дым.
Вэй кашлянул. Но не отошел. Следил за температурой.
Когда смола стала жидкой, он добавил туда угольный порошок. Перемешал длинной деревянной палкой. Масса стала черной, вязкой, однородной.
— Теперь ткань, — прошептал он. Сам себе.
Он взял полосу ткани. Окунул в смесь. Пропитал. Вытащил. Повесил сушиться на веревку, натянутую под потолком.
Полоса за полосой.