Сергиус Кхаат – Самописец. Слезы заблудших душ (страница 3)

– Кушать хочешь? – мягко спросил он у мальчика, и тот в ответ только кивнул. Старик указал Сене рукой на дерево, где торчал нож.

– Достань его! – велел он.

Мальчик с трудом вытащил нож из ствола Тулоси и протянул оружие старцу. Нарада Муни поднял обезглавленное тело змеи (оно всё еще шевелилось в его пальцах, обвивая руку), распорол ей брюхо и принялся потрошить и нарезать в похлёбку.

– Славно поужинаем сегодня, – приговаривал старец.

Сеня сидел около костра, с интересом наблюдая за проворными движениями, и не замечал большое круглое пятно у себя на груди.

Старик разговаривал на русском языке с тем же говором, какой был у мальчика на родине. «Что за дедушка? Не похож на наших. Но говорит как мы? И где я? – задумался Сеня, обняв колени руками. – А мама, наверное, ищет меня везде, извелась вся».

Элиза наблюдала, как старец заботливо кормил мальчика, нежно укутав коровьей шкурой, поглаживал по голове и о чём-то рассказывал.

Но тут Элиза обнаружила, что звук пропал, будто его выключили. Мальчик улыбался и внимательно слушал рассказы старика. Потом картина изменилась. Элиза, прищурившись, увидела солнечный день на том же острове. Старец и мальчик прогуливались по побережью острова и о чём-то тихо беседовали. Сеня был одет в белые свободные штаны и рубаху восточного покроя. Океанский прилив нежно ласкал их босые ноги. Потом старик повёл мальчика сквозь густые заросли тропических деревьев, лиан и папоротников, и вскоре они оказались на небольшой лужайке перед пещерой.

– Заходи, сын Рудры! – провозгласил старец, указывая посохом на вход в пещеру. – Здесь ты будешь расти как личность.

Элиза осмотрела внутреннее убранство пещеры. Высокие стены были гладкими и образовывали ровную окружность. Это было похоже на египетский саркофаг фараона с уникальной росписью. На стенах был изображён пантеон божеств нескольких основных мировых религий, а напротив входа висел «чёрный квадрат Малевича» – так подумала Элиза, а именно квадратный кусок чёрной материи. По периметру саркофага горели гигантские свечи размером с полено.

– Что это, дедушка?! – ткнув пальцем в черный квадрат, поинтересовался Сеня.

– Это твоя новая жизнь, сынок, – выдохнул старец и, одной рукой обняв мальчика за плечо, другой с посохом отдёрнул кусок чёрной ткани с возгласом: «Живи!»

Элиза удивлённо встрепенулась, а мальчик ахнул: «Рудра – инд. бог Шива».

– Это же я! – воскликнул он.

На стене красовалось изображение измождённого мальчика, лежащего на берегу острова.

Сеня стоял как загипнотизированный, заворожённо открыв рот. Картина хоть и была написана одним цветом, но была похожа на чёрно-белое гигантское фото и чётко передавала настроение. Она завораживала, притягивала взгляд и, словно прекрасная музыка, начинала играть в сердце от увиденного шедевра.

Элиза несколько раз моргнула и очутилась на высоком крутом скалистом мысе острова. Мальчик стоял на краю обрыва на одной ноге, как цапля, расставив руки в стороны. Это уже был подросток лет четырнадцати. Старец медитировал в нескольких метрах от него в полулотосе, перебирал чётки и напевал гимны и мантры.

Картины менялись, и с каждым эпизодом мальчик взрослел, превращаясь в симпатичного юношу. Он медитировал и познавал эзотерическое боевое искусство с посохом и метательными ножами. Юноша прыгал с обрыва, расправляя руки, как птица, нырял в воду и ловил голыми руками рыбу. Потом они со старцем ужинали у костра, о чём-то азартно беседовали и смеялись, глядя в глаза друг другу. Нарада Муни играл на своём музыкальном инструменте и воспевал Единого. А мальчик сладко спал у него на коленях, прикрытый всё той же белой шкурой.

И тут Элиза вспомнила об алом круге на груди мальчика и тут же очутилась в пещере. Там уже сидел лицом к картине возмужавший симпатичный парень лет двадцати в глубокой медитации. На его груди красовался круг, разделённый равнозначным крестом, под кругом виднелись две волны – знак Водолея.

«Что бы это значило?!» – подумала Элиза и снова куда-то провалилась. Наморщив лоб, она растирала себе веки пальцами и постепенно приходила в себя, словно пробуждалась от глубокого сна. Увидев перед собой встревоженное лицо Сэма, спросила:

– Сколько прошло времени?

– Девять минут, – был ответ.

– Ничего себе! – Элиза подняла брови от удивления. – Как можно было увидеть всё это за девять минут? Мне казалось, я пробыла на острове несколько месяцев. Всё так непостижимо и непонятно!

– Вот-вот, – согласился Сэм, – как тебе может быть понятно, что делать со своей жизнью, если увиденное непонятно?!

Элиза прокручивала в памяти все жестокие тренировки мальчика со строгим учителем, а также их нежное и преданное отношение друг к другу. Такой любви и искренности она не встречала за свои двадцать три года.

Откинувшись на спинку кресла, Сэм задумчиво и умиротворённо смотрел на Элизу. Его нежный пронзительный взгляд и загадочная улыбка создавали из него персонажа с какой-то мистической тайной. Его улыбка походила на улыбку Джоконды с полотна Леонардо да Винчи.

Теперь Элиза видела в нём больше чем просто нового знакомого или почитателя. Его чистый и строгий взгляд возбуждал её, биение сердца учащалось с каждой секундой…

– Сэм, не смотри на меня так! – не выдержала она.

– Как так? – усмехнулся он.

– Обжигающе непристойно, – захлопав большими ресницами, стесняясь, отвела глаза в сторону Элиза. Румянец вспыхнул на её мраморных щечках, и губки налились ярко-красным цветом, хоть и не были накрашены. Эти признаки страсти был очень знакомы Сэму.

– Ну уж прости, такова моя природа. Не могу равнодушно смотреть на прекрасное. Чем больше ты проявляешь застенчивость, тем больше становишься сексуальной и притягательной. Не стоит смущаться, этим ты только ещё больше привлекаешь мужчин.

Глядя на Элизу, Сэм вспомнил, как познакомился с ней.

Глава 3

Помощник

Сэм путешествовал по миру очень быстро на необычном органическом летательном аппарате, подаренном Нарадой Муни. Аппарат снаружи напоминал серебряный шар диаметром 12 метров, а вот внутри пространство во много раз превышало видимые размеры. Органический «мыслелет» или «телепортатор», как его называл Сэм, был фактически живой сущностью и обладал собственным сознанием. Он называл себя женским именем – Лайя. Стоя неподвижно в облаках над любым городом, Лайя включала завесу-невидимку, скрывающую её от радаров и посторонних глаз. В контакт Сэм входил с Лайей телепатически, настраиваясь на её волну определённым изменением сознания, которому научил его Нарада Муни. Аппарат, не опускаясь на землю, мог телепортировать Сэма на борт и обратно в любую точку города, действуя в радиусе 64 километров. Так и сегодня вечером 21 ноября 200… года Сэм высадился на Крещатике. Морозный порывистый ветерок закручивал ветки и неубранные листья с газонов, игриво разбрасывал их по тротуару и развевал полы длинного чёрного пальто Сэма. Мужчина наслаждался ночным воздухом Киева по дороге к кафе «Эльдорадо» и мысленно приговаривал очередную жертву этого необузданного и хаотичного мира. Оформленное в ковбойском стиле кафе было забито студентами и золотой молодёжью, ищущей себя в этой суровой и непреклонной жизни с её жестокими играми и правилами. Здесь можно было курить, и два зала были забиты посетителями до отказа. Некоторые толпились у парадного входа в ожидании, когда освободится столик.

Именно в этом кафе Элиза со своими друзьями, бывшими сокурсниками, отмечала день рождения, то и дело названивая своей бабушке Марии Фёдоровне. Ведь та была для неё и отцом, и матерью, и лучшей подругой. Свою родную маму Элиза потеряла в раннем возрасте, а отца не знала совсем. Он был сынком-мажором одного богатого бизнесмена, и короткий роман с Татьяной – Элизиной матерью – для него ничего не значил. Самостоятельная и гордая она не хотела ставить его в известность о предстоящем отцовстве. Но когда Элизе исполнилось девять месяцев, трагический несчастный случай унёс жизнь её матери. Об этом даже было напечатано в небольшой местной газетёнке «Сельские ведомости» в рубрике «Паранормальные факты». Статья называлась «Проклятая вода»:

«Странная трагическая смерть на дороге унесла жизнь молодой односельчанки и учительницы по труду – Виршенко Татьяны Александровны. Ей было всего 23 года. Возвращаясь с работы, Таня как обычно зашла в местный магазин, чтобы купить у бабы Нели коровье молоко для своей малютки. Она поставила трёхлитровую банку в пакет и, как утверждает свидетель Неля Степановна, вышла, оставив свою маленькую дамскую сумочку на кухне. Обнаружив это, Неля Степановна выбежала во двор, чтобы отдать пропажу хозяйке. В это время Татьяна Виршенко, прижав бутыль к груди, так как ручки пакета оборвались, подходила к дороге. Из-за поворота выезжал колхозный грузовик с высокими деревянными бортами марки ГАЗ-53, как впоследствии установили местные органы власти. Гражданка Виршенко Т. А. пропустила проезжающий мимо грузовик и шагнула на дорогу. Вдруг неизвестно откуда взявшаяся прицепная бочка с водой, быстро несущаяся за грузовиком, сбила насмерть гражданку Виршенко Т. А.».

Эту информацию двадцатитрёхлетней давности Лайя передавала Сэму на телепатической волне, готовя хозяина к предстоящим событиям.

– Как тебе информация, хозяин?