Сергей Звонарев – Теоретик (страница 3)
Саша, улыбаясь, поднялся по лестнице. Наверняка все будет, как хочет Оля, подумал он. На экране при входе на второй этаж виднелось объявление:
Возле актового зала в ожидании лекции толпились старшеклассники. Саша протиснулся к двери и открыл ее. Ирина, стоя на сцене, оживленно разговаривала с заместителем директора по науке; кроме них, в актовом зале никого не было.
– Иди скорей, – позвала Ирина. Под взглядами двух молодых женщин Саша торопливо преодолел проход, деливший зал пополам, и взбежал на сцену. Чувствуя доброжелательное отношение, он решил повторить попытку.
– Слушай, Ир, – начал Саша просительным тоном, – я, кажется, понял вчера, чем занимается Лоран, представляешь? Он рассчитывает систему из нескольких мюонов, и есть вероятность, что время жизни мюона в такой системе будет больше двух микросекунд. Давай я посижу здесь, посчитаю… – он показал на стол в глубине сцены, – а ты расскажешь пока…
– Вот, Юлия Сергеевна, я же говорила. – Ирина, глядя на замдиректора, рассмеялась. – Он захочет увильнуть.
– Да, нет, что ты, я готов, – забормотал Саша, – но, может, в другой раз…
– Вы, дорогие ученые, договоритесь между собой, а я пока детей запущу, – объявила Юлия Сергеевна и направилась к двери. Прозвенел звонок, школьники устремились в зал, мгновенно наполнив его разноголосым гулом.
Ирина молча взяла Сашу за руку и отвела за штору.
– Давай все-таки сделаем, как хотел Кондратьев, – серьезно сказала она, – я загрузила свою презентацию о СИТКОМе. Двадцать слайдов, пару минут на каждый. Продержишься, я в тебя верю.
Саша мысленно вздохнул: отступать было некуда. Дети, заняв рядыпоближе к сцене, продолжали болтать. Юлия Сергеевна – короткая стрижка,длинная шея, деловой костюм с узкой юбкой, туфли на каблуке, – спустилась со сцены и встала в проходе, бросая на старшеклассников выразительные взгляды. По рядам пронеслись призывы к тишине. Дождавшись ее, Юлия Сергеевна объявила тему доклада и представила Сашу как одного из ведущих ученых Сибирского ядерно-ускорительного комплекса. «Это неправда, – шепнул честный Саша Ирине, стоявшей рядом, – какой я ведущий? Вот Кондратьев – ведущий!» Девушка цыкнула на него: «Не вздумай спорить!»
Прямо скажем, в качестве докладчика Саша не блистал. В его представлении идеальный доклад состоял из серии математических выкладок, последняя из которых и содержала результат. Слов можно вообще не использовать, кроме «отсюда следует», «подставляя это выражение в такое-то уравнение, получаем», «следовательно» и тому подобных. Ирина, слушая его, подумала: Кондратьев специально попросил ее пойти вместе с Сашей, чтобы она подучила теоретика пользоваться нормальными, человеческими словами. Разумеется, растянуть на всю лекцию двадцать слайдов у Саши не получилось – последний он показал минут через пятнадцать после начала доклада. Ирина собралась – похоже, придется вступить в игру.
– Пожалуйста, у кого есть вопросы, можно задать, – предложила Юлия Сергеевна, скрыв удивление от краткости выступления.
Руку подняла та самая девочка Оля, которая недавно строила мальчиков для участия в матбое.
– Я слышала, СИТКОМ могут закрыть, – заявила она, блеснув очками, – это правда?
Зал, наполовину усыпленный монотонной речью Саши, несколько оживился.
– Ну, я не думаю, что до этого дойдет, – начал Саша, – хотя проблема, действительно, есть…
– Какая? – требовательно спросила Оля.
– Как вам сказать… – Саша умоляюще взглянул на Ирину, но та, вместо того, чтобы принять бразды, прошептала: «Нарисуй схему на доске!» Ей было жалко Сашу, но надо же учиться выступать, в конце концов!
Взяв мел, Саша почувствовал себя увереннее, как на семинаре у Кондратьева – изобразил ускоритель, мишень, где появлялись мюоны; показал, как они попадают в реакторы и катализируют синтез гелия. Рассказал об исчезнувших мюонах, которые никак не могут найти. Ребята заинтересовались, начали сыпать догадками. Саша пытался, как мог, на пальцах объяснить, почему нет простого решения. Наконец, один из старшеклассников спросил:
– А что, если мюон вообще не распадается?
Это был Семен – тот, которому надо было переписывать литературу. Саша развел руками:
– Такого не может быть.
– А если предположить? – настаивал тот. – Ведь Эйнштейн говорил, что иногда надо проверять самые безумные теории!
Саша переглянулся с Ириной – та ободряюще ему подмигнула: давай, пофантазируй!
– Ну, хорошо, – начала Саша. – Допустим, часть мюонов вообще не распадается. Тогда они образуют устойчивые мезоатомы – скорее всего, водорода.
– А что это такое?
– В мезоводороде вместо электрона вокруг протона вращается мюон. Так как его масса в двести раз больше массы электрона, радиус его орбиты во столько же раз меньше.
– А энергия основного состояния? – услышал Саша и порадовался: а эти старшеклассники кое-что знают!
– Хороший вопрос, – ответил он, – энергия состояний атома водорода пропорциональна массе частицы, вращающейся по орбите, и поэтому энергия возрастает во столько же раз, во сколько выросла масса. Я вам больше скажу, – увидев интерес в глазах школьников, Саша почувствовал, что заводится, – есть расчеты, по которым мезоводород, в отличие от обычного водорода, при атмосферном давлении и комнатной температуре будет металлом. Представляете, что это значит?
В зале стало совсем тихо. Все смотрели на Сашу.
– Свойства этого металла очень интересны. Если радиус орбиты мюона в двести раз меньше, чем у электрона, длина межатомного расстояния уменьшится примерно во столько же раз. Тогда во сколько раз возрастет плотность?
– В двести!
– Нет, неверно. Подумайте еще.
– В двести в третьей степени? – неуверенно сказал Семен.
– А вот и правильный ответ! Представьте, плотность металлического мезоводорода в несколько миллионов раз больше плотности воды. Масса бильярдного шара будет несколько десятков тонн!
Зал оживился.
– Тогда он провалится сквозь пол! – послышалось с последнего ряда.
– Что ж, очень может быть, – согласился Саша, – но этого можно избежать. Достаточно взять обычный материал и покрыть его тонким слоем мезовещества.
– Зачем?
– Такой предмет будет храниться вечно.
Десятки пар глаз сверлили Сашу.
– Металлический водород не только очень плотный, он еще и химически инертный. Кто здесь знает химию? Какая самая прочная молекула на земле?
– Молекула азота, – сразу несколько голосов.
– Молодцы, – похвалил Саша, – энергия связи атомов в молекуле азота порядка двадцати электрон-вольт. А энергия химической связи между атомами мезоводорода – тысячи электрон-вольт, представляете? Ни одна химическая реакция не сможет разрушить такую связь!
В зале расходились круги от услышанного.
– А температура плавления? – крикнули сбоку.
– В точку! – воскликнул Саша. – Рассчитать ее очень сложно, но, если химическая связь прочнее в двести раз, можно ожидать, что температура плавлениябудет во столько же раз больше. Чтобы расплавить мезоводород, надо нагреть его до сотен тысяч градусов…
Вопросы сыпались один за другим, Саша не успевал выбирать, на какой отвечать. Он говорил о невероятных возможностях, которые могло бы открыть перед человечеством мезовещество: сверхпрочные инструменты, механизмы, способные углубиться на десятки километров под землю, покрытия, первая царапина на которых появится через миллионы лет… Наконец, прозвенел звонок, и Юлия Сергеевна умело закруглила лекцию, выразив надежду, что Александр Игоревич еще не один раз посетит стены лицея. Раздались аплодисменты, и Саша, чуть покраснев, поблагодарил слушателей за внимание.
– Вот видишь, какой ты молодец, – сказала Ирина, когда они вышли, – а не хотел выступать. И я молодец, что раскрутила тебя!
Саша хмыкнул.
– Ну, я им рассказал увлекательную сказку, другой такой у меня нет. А вообще спасибо, давно меня не слушали с таким интересом. Хорошие ребята.
– Да, ты говорил с таким азартом. Я даже поверила, что такое вещество возможно. Юля потом ко мне пристала с этим.
– Да нет, невозможно, мюон нестабилен. Такова судьба тяжелых частиц – распадаться на легкие. Против слабого взаимодействия нет приема.
– Кстати, а что ты говорил о работе Лорана?
Саша ответил не сразу.
– Это разговор не на пять минут. Похоже, он нащупал кое-что важное, но явно об этом не написал – почему, не знаю.Не уверен, позволит ли Кондратьев заниматься этим. Впрочем, если запретит, буду по ночам работать.
– Многое зависит от ученого совета, – задумчиво ответила Ирина, – что там сегодня решили.
Саша почувствовал укол тревоги: ничего хорошего от внепланового заседания, да еще на фоне неудач последних месяцев, ждать не приходилось.
– Пойдем быстрее, – предложил он, – может, они уже закончили…
III
Административные корпуса Сибирского ядерно-ускорительного комплекса построили в стиле советского модернизма конца прошлого века: стекло и бетон, простые формы, много свободного пространства. Сочетание горизонтальных и вертикальных доминант комплекса – прямой линии ускорителя и градирен энергетических блоков – эхом повторялось и в зданиях: трехэтажный приплюснутый цилиндр научно-исследовательского кластера с просторным внутренним двором выглядел пьедесталом для устремившейся в небо гостиницы с конференц-залом на самой вершине.