Сергей Звонарев – Плацдарм (страница 143)

Рука Эриха лежала на гашетке пулемета — он не думал, что придется стрелять до начала сражения, но мало ли…

— Эрих, видишь девицу справа? — спросил командир, наблюдавший за окрестностями из командирской башенки.

— Да, господин лейтенант.

— Пригляди за ней.

— Понял, господин лейтенант.

«Маус» медленно двигался по улице, приближаясь к девушке, неотрывно смотревшей на танк.

— Что же у тебя на уме? — пробормотал Эрих. Девушка с корзиной за спиной вызывала в него чувство не то, чтобы угрозы, а скорее настороженности. На восточных землях наводчик был впервые, и плохо понимал, как себя вести. Все, что он усвоил из краткого инструктажа — опасность здесь может быть повсюду. Вот и командир так считает — иначе зачем он бы просил присмотреть за ней?

Когда расстояние между «Маусом» и девушкой сократилось метров до пятнадцати, произошли два события, предопределившие то, что случилось дальше. Водитель счел, что скорость десять километров в час все же слишком низкая, и решил увеличить ее. Танк взревел, выпустив клуб дыма. Обе козы, испугавшись, рванули из Машиных рук — она, не ожидав такого, не смогла их удержать. Козы побежали поперек дороги, а Маша, чисто инстинктивно, чтобы спасти их — за ними.

— Стой! — заорал Эрих, словно снаружи его могли услышать. Через мгновение эта женщина со своей странной корзиной попадет в слепую зону. Террористка-смертница, мелькнула мысль, а корзине у нее бомба…

Больше не думая, он нажал на гашетку. Очередь оказалась длинной.

Командир дал приказ остановиться.

— Оставайся здесь, — сказал он Эриху, — и следи за домами. Заметишь что-то подозрительное — стреляй.

Командир и водитель выбрались из танка. Минуты тянулись как вечность. Наконец, они вернулись.

— Что там? — хрипло спросил Эрих. — Что с этой женщиной?

— Она мертва, — чуть помедлив, ответил командир и сразу добавил: — Эрих, ты все сделал правильно. Она могла представлять опасность.

Наводчик провел рукой по лицу.

— Эти глупые козы… — пробормотал он, — надо было держать их крепче.

— Ты не виноват, — успокаивающим тоном произнес командир, — это война, Эрих. Здесь всякое случается.

— Во Франции такого не случалось, — глухо сказал водитель.

— Здесь не Франция, — командир чуть повысил голос, давая понять, что разводить дискуссию не намерен. — Все, едем дальше.

Водитель нажал педаль. Двигатель заурчал и огромный танк тронулся вперед — почти так же плавно, как и фольксваген: наглядная иллюстрация высочайшего мастерства немецких инженеров.

— Что у нее было в корзине? — спросил наводчик.

Он вновь прильнул к окуляру перископического прицела и поэтому не увидел, как на мгновение застыло лицо командира. Труп младенца оставили в корзине, рядом с убитой матерью. Лейтенант сжал зубы — это не то, что он ожидал увидеть, откинув тряпье. Но, с другой стороны, жалеет ли он о том, что отдал приказ присматривать за этой женщиной?

Нет, не жалел.

Справившись с собой, лейтенант ответил, и его голос звучал почти естественно:

— Да так, всякое разное… и помни, Эрих, — тут голос командира окреп, — там вполне могла быть бомба.

Машу и Свету похоронили на следующий день, когда сколотили два гроба — обычных размеров и совсем маленький. С того момента, когда Сергей нашел возле забора застреленную жену и дочь, он не проронил ни слова. Мать, сама убитая горем, бросала на него беспокойные взгляды, но сын как будто ничего не замечал, полностью уйдя в себя. После похорон, не заходя домой, он отправился к деду Василию.

Тот обнял его, не говоря ни слова. Парень был словно деревянный. Еще не плакал, понял Василий.

Он указал Сергею на топчан, и поставил чайник. Дед молчал, ожидая первых слов парня. Надо, чтобы он начал разговор.

— Я хочу в отряд, — наконец, сказал Сергей глухим, незнакомым голосом.

Василий ответил не сразу. Дождавшись, пока закипит чайник, разлил кипяток и бросил щепотку заварки в каждый стакан.

— Твоим нужна помощь, — наконец, ответил он, — сейчас больше, чем раньше.

— Я знаю, — сказал Сергей, — когда все закончится, я вернусь.

Василий бросил на него удивленный взгляд.

— Закончится? — спросил он. — Война идет пятый год, и конца ей не видно.

— Мы ее закончим, — спокойно ответил парень. — Нужно помочь тем, кто пришел из Москвы сражаться с фашистами.

Дед Василий тяжело вздохнул. Все уже знали, что войскам Говорова вчера пришлось отступить, и что судьба Щедрино висит на волоске. Если ввязаться в драку и проиграть, немцы потом на местном населении отыграются по полной… но парень не отступится, это видно. Сейчас ему на эти расклады плевать.

— Хорошо, — сказал Василий, — я отведу тебя в отряд. И сам пойду с тобой.

— Когда? — Сергей прямо посмотрел ему в глаза.

— Сегодня. И уговор — во всем слушаться меня, пока тебя не примут. Ну, а дальше будешь подчиняться уже командиру.

Парень согласно кивнул.

Трагическая новость о молодой женщине с маленьким ребенком, хладнокровно застреленными немецким танкистом, разлетелась по городу мгновенно. Вскоре она достигла и ушей Орловского, по-прежнему державшего оборону железнодорожного моста через Волгу на южной окраине Костромы. Благодаря обширным связям в партизанском движении Орловский узнал об этом происшествии во всех деталях. В тот же день легендарный партизан лично познакомился с Сергеем — деда Василия он знал давно. Поговорив с парнем, он попросил оставить их с дедом наедине.

— Ну, что скажешь, Василий? — тихо спроси Орловский.

— О чем ты? — тот остро глянул на командира.

— Ты знаешь, о чем. О восстании. Думаю, город готов.

Дед вздохнул и проговорил:

— Ты опять за свое… давно карательных команд здесь не видел?

Орловский, чиркнув спичкой, закурил.

— Если все пойдет по плану, команд здесь больше не будет. И вообще немцев не будет. Ты посмотри, сколько народу пришло помогать Говорову рыть это окоп для танков! Да там тысяча человек была!

Василий усмехнулся.

— И что помог этот окоп? Завтра немец атакует Щедрино. Что они могут против «Маусов»?

Орловский посерьезнел.

— Они будут биться до кона, в этом я уверен. Как и в том, что с востока придет помощь. Первые пять «Львов» уже там, на позициях, и будут еще, не сомневайся.

Дед сидел, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях.

— Ладно, — сказал он, наконец, — давай поговорим. У тебя ведь есть план?

Орловский широко улыбнулся, в глазах появился возбужденный блеск.

— Это мне и надо с тобой обсудить…

Глава 81.СМЕРТЕЛЬНАЯ СХВАТКА

В бой за Щедрино Модель сразу бросил все силы, желая быстро достичь решающего успеха. Как и день назад, атака началась с бомбардировки советских позиций. «Юнкерсы» один за другим заходили на цель, сбрасывая бомбы с минимальной высоты. В этот раз противовоздушная оборона молчала — Говоров распорядился использовать зенитные орудия калибра 85 мм как противотанковые, и не хотел до начала наземной атаки раскрывать их положение.

Основной удар предсказуемо приняло на себя Щедрино. Накануне Говоров вместе с партизанами организовали эвакуацию села. Людей разместили в соседних деревнях. Но многие не захотели уходить, особенно старики, решив умереть в своем доме, раз уж придется. Судьба этих людей легла на сердца военных тяжелым камнем, но сил для защиты села у генерала не было — Модель имел подавляющее превосходство в танках, особенно после того, как ему удалось доставить в Ярославль роту «Маусов», хотя и с потерями — после подрыва эшелона три гигантских машины лежали на железнодорожной насыпи недалеко от города. Впрочем, далеко или нет, значения не имело — никакой возможности доставить перевернувшиеся машины на поле боя не было. Но пять остальных «Маусов» благополучно достигли города, и, пройдя по его улицам, были готовы сражаться.

Через двадцать минут после начала бомбежки Щедрино загорелось. После двухдневного дождя установилась ясная и ветреная погода. Село, расположенное в поле на пересечении двух дорог, было открыто все ветрам, так что огонь быстро распространялся. Бомбардировщики, израсходовав боезапас, улетели. А пламя продолжало захватывать дом за домом. Сизый дым стелился по земле, постепенно закрывая поле боя.

Модель, наблюдавший за начавшимся сражением с колокольни Петра и Павла, оторвался от бинокля и недовольно поморщился: дым мешал разглядеть, что именно происходи на земле. Да, такой эффект от бомбежки села, в котором полно старых домов из сухих бревен, можно было предвидеть.

— Чертов дым, — проговорил фельдмаршал, — как некстати…

— Русским он тоже мешает, — откликнулся генерал Кребс, начальник штаба, стоявший рядом.

— Скорее помогает, — возразил Модель, — я уверен, Говоров будет действовать из засад, и дымовая завеса облегчит им это.